Часть 2

Кормление осла обернулось очередным унижением. Балда-животное, увидев Ису, радостно заржало и лягнуло его копытом по бедру. Не сильно, но достаточно для священного подросткового гнева. — Да пошёл ты! — прошипел Иса, швыряя в него охапку сена. — Тоже мне, божественное создание… Упрямое говно на ножках. Друзья ждали его за оградой, весело переругиваясь. Пётр, здоровенный парень с вечно потными ладонями, пытался заарканить соседского козла «для прикола». Фома скептически наблюдал: — Не выйдет. Вон, хозяин уже смотрит. — А мне похуй, — орал Пётр, запутываясь в верёвке. — Я рыбу голыми руками ловлю, я с козлом справлюсь! Иуда тем временем уже успел выменять у зазевавшегося торговца две лепёшки на обещание рассказать, «когда тут Мессия, наконец, объявится». Способности Исы он считал не божьим даром, а отличной бизнес-моделью. Пока что сырой. — Ну что, Спаситель, погнали? — крикнул он, увидев хромую фигуру Исы. Тот лишь мрачно кивнул. Бунт внутри него булькал, как забродившее сусло. Ему нужно было выпендриться. Не просто чудо, а что-то такое, чтобы все обалдели, но при этом отец (небесный) не смог бы придраться. Что-то на грани. — Значит, так, — начал он, когда они выбрались за пределы Назарета на пыльную дорогу. — Римляне вон там, у заставы, новую цистерну поставили. Воду привезли, питьевую, чистейшую. — И что? — не понял Пётр. — А то, что сейчас она станет непитьевой, — злобно усмехнулся Иса. — Не вино. Вино — это банально. Сейчас они попробуют… персиковый нектар. Фома аж подпрыгнул: — Персиковый?! Ты сдурел? Их тут отродясь не было! — Именно! — торжествующе сказал Иса. — Пусть офигевают. Пусть думают, что это… не знаю, дар Юпитера. А потом у них через час все животы заболят. Идеальная диверсия. Иуда загорелся: — А можно его разлить по амфорам и продать как экзотику? Втридорога! — Нет! — рявкнул Иса. — Это акт вандализма! Искусства! Ты ничего не понимаешь! Они подкрались к заставе. Два легионера ленились у цистерны, кидая кости. Иса сосредоточился. Он представлял не вино. Он представлял что-то приторно-сладкое, противное, с пенкой. Он вложил в эту мысль всю свою обиду на осла, на Иосифа, на небесного отца с его папочками-угрозами. Он ткнул пальцем в сторону воды и прошептал: — Ну, давай, пап… Взбодрись. Сделай им «подарочек». Вода в каменной цистерне дрогнула, забулькала и сменила цвет с прозрачного на мутно-оранжевый. Пахнуло на всю округу перезрелыми персиками и дешёвыми духами. Легионеры перестали кидать кости. Один осторожно подошёл, зачерпнул горсть, понюхал. — Что за дьявольщина? — пробурчал он на латыни. — Попробуй, — прошипел второй. — Может, цезарь новый напиток прислал? Тот отхлебнул. Его лицо прошло путь от удивления к восторгу, а затем к полной потере ориентации в пространстве. — Святые Юпитеры… — выдохнул он. — Это… божественно. Или нет, кажется, меня сейчас вырвет. Из-за кустов наблюдала за этим четверка. Пётр тихо ржал, уткнувшись лицом в землю. Фома бормотал: «Не верю… ну не может вода в персиковый сок превратиться… это галлюцинация». Иуда уже прикидывал оптовые закупки персиков (которых не существовало). Иса же чувствовал пустоту. Да, чудо удалось. Но катарсиса не было. Была какая-то детская злоба. Внезапно ему страшно захотелось просто жареной рыбы у озера и чтобы его не трогали. И тут один из легионцев, уже заметно поддатый от одного глотка «нектара», поднял голову и увидел их. — Эй, вы! — закричал он, пошатываясь. — Это вы наколдовали?! — Бежим! — взвизгнул Пётр, и они рванули прочь, поднимая тучи пыли. Они неслись по холмам, смеясь и спотыкаясь, персиковый запах тянулся за ними шлейфом. Иса, бежавший впереди, вдруг споткнулся и кубарем скатился в небольшой овраг. Остальные свалились следом. Они лежали в куче, задыхаясь от смеха. Солнце садилось. — Ну что, бунтарь? — спросил Фома, тыча Ису в бок. — Доволен? — Наполовину, — хмыкнул Иса, глядя на розовеющее небо. — Но это только начало. Завтра, например, думаю всех рыб в Генисаретском озере сделать… радужными. Чтобы пели похабные песни. — Вот это да! — восхитился Пётр. — А продавать будем как говорящих? — тут же встрял Иуда. — Заткнись, Иуда, — хором сказали ему остальные. Иса прикрыл глаза. Где-то там, на небесах, сидел его настоящий отец и, наверное, качал головой. Или ухмылялся. Или готовил новую кару. Но сейчас, здесь, в пыли, с болтающими друзьями и с персиковой вонью, доносившейся с римской заставы, он чувствовал себя живым. Не Спасителем. Не Сыном. А просто — Исой. Маленьким ублюдком, который ещё покажет этим взрослым, где раки зимуют. Точнее, где персиковые нектары булькают.