Хроники «Ришелье»

Андрей сел за свободный столик лицом ко входу и огляделся. Старая привычка — во время обедов и ужинов с Кирой. Она ведь так любила высматривать знакомых ему моделей вперёд него. А впрочем, какая теперь разница, если он принял решение расстаться и обсуждению оно не подлежит. Кира, которая ещё час назад уверяла Жданова, что голодна, потухшим взглядом изучала меню, не в состоянии выбрать хоть что-то. — Вы готовы сделать заказ? — Да, апельсиновый сок, пожалуйста. — Кир, ты, кажется, собиралась пообедать, — и задумала какую-то игру. — Передумала. Так бывает, Андрей. — Ладно, не важно. Воропаева отвечала с укором, и Жданов поспешил переключиться на официанта. Додумывать за неё он не стал. — Так о чём ты хотел со мной поговорить? — О нас, Кир. Нам надо расстаться, — она кивнула, не услышав ничего для себя удивительного. *** На парковке тем временем Малиновский искал свободное место. Ждановский джип ни он, ни Катя не заметили. Тот, хоть и выделялся, стоял на противоположной стороне. — Катя, а Вы чего так переживаете? Роман старался не смотреть на неё по дороге. Катерина стала так похожа на женщин, которых он выбирал для совсем не деловых бесед. Но суету на пассажирском сиденье ощущал в полной мере. Пушкарёва не могла ехать спокойно: постоянно что-то поправляла, теребила замок своей сумочки или постукивала по ней пальцами. Пыталась сесть поудобнее. Рома мог сравнивать только со временем её работы помощницей Андрея, когда Катя не терялась на собраниях и уверенно выходила в лидеры всякий раз, когда ей давали слово. Теперь перед ним была какая-то романтичная барышня с тысячей сомнений в голове. Разобрать на пункты и подпункты личную жизнь ей точно было сложнее, чем их компанию. Но Малиновский знал наверняка: если кому и надо переживать за свою судьбу, так точно не Пушкарёвой. Ждановых, обоих, она зацепила. Павел пригласил её на должность президента, а младший с радостью позвал бы под венец. В его примирение с Кирой Рома не верил. Сколько ни поливай умерший цветок, он больше не распустится. Малиновский отвлёкся, а Пушкарёва уже смотрела на него, не понимая, почему они сидят в машине. — Катя, выходите. Или Вы хотите прямо здесь пообедать? — Точно нет. Скажите, а что это за машина? — «Ауди А4», Катерина. Мог бы быть «Порш», но я сейчас — бедный работник производства, так что езжу на старой. — И вам она нравится? — Пушкарёва планомерно сбивала его с главного, и Рома никак не мог понять, куда ведёт новый допрос. — Вполне. Но модель не новая, сейчас более популярна «А6». А Вы с какой целью спрашиваете? — Мне в ближайшее время предстоит покупка автомобиля, — Катя не собиралась обсуждать это с Малиновским, но не с Зорькиным же выбирать. Этот опять ткнёт пальцем на самый большой внедорожник, какой увидит в салоне. — Хотела посоветоваться. — Со мной? — А почему бы и нет? — Рома задумался. В целом она права. Он в автомобилях разбирается неплохо. Работа, в отличие от налаживания связи двух абонентов «вне зоны доступа», не пыльная. А выбираться из подвала как-то надо, если лучший друг о нём больше не заботится. — А Вы правы. Сообщите мне, когда решите поехать в салон, и я смогу составить компанию. Если, конечно, не уеду к этому времени в командировку. Франшизы, знаете ли, сами себя не продадут. — Это точно. Так Вы согласны? — Слушайте, скажу честно: у меня без вариантов. Откажусь — мне Вика голову оторвёт. Или даже Вы. А если соглашусь и провалю миссию, так Вы сами меня отправили, прекрасно понимали риски. — Ром, но Вы же не станете так подставлять компанию, чтобы насолить лично мне? — Пойдёмте обедать, Катя, еда стынет, — прямо как Андрюха без Вас. Малиновский отвлёкся, что было в его положении недопустимо. Второй возможности обсудить с Пушкарёвой Жданова ему может и не предоставиться, ведь в стенах «Зималетто» этого делать никак нельзя, иначе не миновать прежних ошибок. Да и не собирался Роман никого подставлять. Он бы с радостью отмотал время назад — в август–сентябрь, когда не существовало напряжения в некогда дружном коллективе и проблемы не угрожали упасть на них бетонной плитой. Тогда и дела шли проще, и отдыхать было веселее. Нынче же приходилось продумывать каждый шаг. Катя быстрыми шагами направилась к ресторану и, не дожидаясь, когда Рома откроет ей дверь, первой зашла внутрь. Её спасло только одно: в «Ришелье» Пушкарёва уже бывала и хорошо ориентировалась. Поэтому Андрея она увидела раньше, чем он её, и тут же поспешила обратно к выходу, налетев на Малиновского, который как раз открывал дверь. — Катя, полегче! Им пришлось выйти на улицу, чтобы не топтаться в проходе. И теперь Рома, сделав пару шагов назад, пытался очистить ботинок. — А я ведь знала, что Вам нельзя доверять! Зачем только согласилась?! — Катя, о чём речь? Это я сейчас должен предъявлять Вам претензии. Он продемонстрировал ей след, прекрасно видя, что Пушкарёва взбесилась… как если бы увидела в ресторане Жданова. Мозг у Малиновского работал отлично, фантазия у его друга, наоборот, была никуда не годной. И Андрей выбрал тот ресторан, куда Ромка успел позвать по приезде на работу его самого. Малиновский мог бы это предусмотреть, но теперь считал, что убегать, поджав хвост, не лучшая идея. И им обязательно нужно зайти. — Да Вы… — Пушкарёва не находила слов. — Так, Катерина, возьмите себя в руки. Там что, Палыч обедает? — И не говорите, что не знали об этом! — Не знал, но мог бы догадаться. Простите, не предусмотрел, — Рома, в отличие от Кати, метаться не собирался и в знаки верил. — Нам нужно как можно скорее уехать отсюда. — С какой стати? Мы приехали пообедать. И если Вам на свой желудок плевать, я не собираюсь возвращаться на работу голодным. — Тогда обедайте без меня. Я поехала. — Убегаете, да? Такси Вам вызвать? Катя и хотела бы ответить ему всё, что думает, но прекрасно понимала, что Рома никогда её не поймёт. — Знаете, Роман, наверное, нужно оказаться на месте другого человека, чтобы хоть немного понять его. Но мне кажется, я Вас не пойму никогда, как и Вы меня. — И что Вы предлагаете? Меняться телами я с Вами точно не собираюсь. — А я не планирую больше отрывать Вас от обеденного перерыва. И давайте на этом закончим наше общение. О сроках Вашей командировки я сообщу на очередном собрании. Всего хорошего. — Кать, да постойте Вы! Малиновский не собирался её трогать, но пришлось остановить за руку. Иначе своенравная лань ускачет в горы — и ищи её потом. — Пойдёмте со мной внутрь. И поверьте, бояться Вам нечего. Даже если предположить, что Андрюха разозлится на нас, я отвечу ему правду: мы пришли обсудить детали моей новой старой должности. Тем более Вы сами на собрании упомянули про индивидуальный порядок. — Он обедает там с Кирой, — Рома улыбнулся. — А с кем ему обедать? Вот пригласи он Вас, Вы же отказались бы. Катерина не знала. Андрей не приглашал, а она об этом не думала. Достаточно было того, что обещал зайти к ней в кабинет в конце рабочего дня. Один этот факт заставлял нервничать. — Хорошо. Идёмте. Но если Вы что-нибудь выкинете там, считайте, что Вы уволены. — Сам лично принесу Вам заявление на стол. Его ответ Катю устроил, но на этот раз она предоставила ему право зайти первым. Рома тоже волновался, но не имел никакого права демонстрировать это почти трясущейся Пушкарёвой. *** — И когда ты это понял? Когда Катя вновь переступила порог «Зималетто»? — Кира выпила успокоительное перед поездкой в ресторан и старалась говорить спокойно. Таблетки не действовали. — Кир, Катя здесь ни при чём. — Тогда почему ты принял решение расстаться именно сейчас? — Днём раньше, днём позже — это ничего не изменит. Жданов отвечал уклончиво, меньше всего желая даже боком приплести к разговору Катерину. Осознавая, что она — единственная причина, и Воропаева совершенно права: стоило Кате пересечь порог «Зималетто», отсчёт времени для Андрея начался с нуля. Кира не спешила закатывать истерику или устраивать ему очередной скандал, собиралась с мыслями, а он смотрел по сторонам, заметив странное движение за спиной официанта. Одна секунда — и снова тишина, нарушаемая только шумом приборов за соседними столиками. Ему даже показалось, что со спины он видел Катю. Но, может, это подсознание так играло с ним, и Жданов лишь выдавал желаемое за действительное. — Андрей, я понимаю, что ты не хочешь ничего мне объяснять. Для тебя это, видимо, не имеет никакого значения. Но ответь только на один вопрос: зачем ты второй раз дал мне надежду? Ведь ты не мог не понимать, что, пока «Зималетто» находится в залоге у «Никамоды», Пушкарёва может появиться в компании в любой момент: решит отозвать доверенность или Павлу потребуется какая-нибудь информация от неё, да всё, что угодно. — Кир, я понятия не имел, что твой брат не справится. — Только не приплетай хотя бы сюда Сашу. Да, ты не мог знать. Я тоже. Но о своих-то чувствах ты знал? Если ты её так любишь до сих пор, зачем ты вернулся ко мне? — Я обещал попробовать. — А-а-андрей, это одно и то же! — ей хотелось закричать на весь ресторан, но он не услышит и не поймёт. Как можно так пренебрежительно относиться к чувствам любящего человека? — Нет, Кир, — Жданов отвечал спокойно. Он в глубине души за неё переживал, но драматизма не разделял. Ведь ничего между ними не наладилось и не стало понятнее накануне возвращения Катерины. Это была незавершённая попытка, исход которой никому не известен. — Хорошо, — знала же, что бесполезно раскрывать Андрею свою душу, и ничего не оставалось, как перейти к плану Б — тому, в котором тоже нет ни единого шанса, но ещё остаётся маленькая надежда. — Могу я тебя кое о чём попросить? — Смотря что за просьба. Говори. — Мне нужно время. Я не смогу наблюдать, как ты побежишь к ней сломя голову. — Я не собираюсь ни к кому бежать, Кир, — а если быть немного честнее, то не уверен, что Катя так просто простит и примет обратно с распростёртыми объятиями. — И всё же, если вы помиритесь, я уйду из компании. Я не смогу на это смотреть. — Пытаешься шантажировать меня таким образом? Это очень плохой вариант, Кир. Не порти хотя бы то хорошее, что между нами было. — А когда она тебе мстила, ты кидался на её защиту, — не хотела Воропаева вспоминать Пушкарёву, но как не вспомнить, если Катя — центральное звено их любовного треугольника, даже не Жданов. Иногда она находила, что ненавидит Пушкарёву сильнее, чем любит Андрея. — Кира, это другое. И ты не можешь не понимать, что, если сейчас уйдёшь, поставишь выполнение антикризисного плана под удар. Нам придётся в короткие сроки искать нового специалиста. Да и доверие наших клиентов к тебе максимальное. — Тогда прими моё предложение, Жданов. Дай мне время прийти в себя. — Сколько? — Шесть месяцев. — Что? Ты издеваешься? — Андрей ушам своим не верил. — Прости, совсем забыла. Этот срок совпадает с контрактом Катерины, и ты никак не можешь терять ни минуты. Понимаю. — Ты ничего не понимаешь, Кир, — видит Бог, хотелось ему расстаться по-человечески. — Ты тоже ничего не понимаешь, Андрей. И, видимо, пора открыть тебе глаза. У тебя всегда всё складывается очень просто. Катя ушла — немного погрустил и переметнулся обратно ко мне, она вернулась — снова сменил маршрут. Ты не думаешь ни о чьих чувствах, кроме собственных. Уверена, что и о её не думаешь. Так вот, Жданов, я могу превратить президентский срок твоей Катерины в ад. И поверь мне, я это сделаю. Мою жизнь она разрушила — и глазом не моргнув. Жалости к ней у меня нет. — Возможно, чувство собственного достоинства ещё осталось. Кира хотела ответить, но в этот момент в «Ришелье» вошли Малиновский и Пушкарёва. Ей казалось, что за ней следили и подслушивали, но это не могло быть правдой. — Что они здесь делают? Жданов смотрел на Киру как на едва знакомого человека. С чего она решила, что его хоть кто-то поставил в известность? Он всегда узнавал все новости «Зималетто» самым последним. — Если хочешь, спроси у них сама. — Друзья, и вы здесь. Вот так встреча, — Рома первым взял слово. — Зачем ты сюда приехал? — Жданов не сомневался, что произошедшее от и до — какая-то свежая идея массовика-затейника, и Катя — лишь одна из фигур в его, мало похожей на честную, шахматной партии. — Приятного аппетита, — она поспешила занять свободный столик подальше от Киры и Андрея. — Андрей Палыч, — Пушкарёва уже села за стол. — Вы о моей судьбе в компании и слова не замолвили, приходится делать это самому. Я тоже не планирую оставаться с крысами на производстве. Да и Виктория соскучилась по Женсовету. Тебя ведь наша судьба совсем не волнует. — Даже не смей, ты понял меня. Андрей не стал продолжать мысль: думал он в эту секунду только о Кате, что бы там ни пытался объяснять Малиновский. В его взгляде можно было уловить злость, но Рома и не собирался провоцировать друга — даже про Вику специально упомянул, обозначая, с кем он на самом деле. Ожидаемо, не помогло. Режим «слепой ревнивец» включался у Жданова безо всякого пульта управления, и как выключать его, Малиновский до конца так и не разобрался. — Я не знаю, о чём ты. Но спешу вас оставить. Обеденный перерыв не резиновый, а разговор у меня не на пять минут. Всего хорошего. Жданов и дальше продолжал сверлить взглядом друга, но Малиновский сел к нему спиной и больше не обращал на выпады никакого внимания. Зато Катя посмотрела - отстранённо и безучастно. Она думала о чём-то, никак не связанном с этой троицей, ощущая себя чужой. Как спокойно и комфортно ей было сидеть в кресле напротив Юлианы — зачем она только согласилась на предложение Павла Олеговича? В другом районе Москвы схожий вопрос беспокоил Николая Антоновича. Он хоть и стал финансовым директором, банковская карта была пуста, и первое пополнение ожидалось только через месяц. У него были при себе наличные — как раз на обед, но большую часть пришлось отдать таксисту, который проехал с ними весь маршрут, спланированный Клочковой, ещё и содрал втридорога за простой, уверяя, что оплата по счётчику. Но в гробу Коля видал такие счётчики. Машину Виктории он оценил, даже допустил мысль поговорить с Катей и выкупить её, когда будет возможность, для себя. У самой Вики не осталось ни единого шанса на спасение ярко-красной «любви всей её жизни», так что время на его стороне. Но зачем он согласился поехать в «Лиссабон»? Надо было просить водителя везти их сразу обратно в «Зималетто», сославшись на занятость. Они сели за единственный свободный столик по центру. Николая выбор места не заботил. Викторию же не заботил Зорькин. Она поняла, что и этот кавалер засунет голову в песок, подобно Малиновскому, и помогать ей не станет. *** — Ром, я могу попросить Вас ближе к делу? Я не голодна, — Катя быстро заказала сок, ей не терпелось закончить обед, который к этой минуте даже не начался. — Поэтому говорите, что Вы хотели, и я бы предпочла как можно скорее вернуться в «Зималетто». — Не торопитесь, Катя, — Малиновский, в отличие от неё, сделал полноценный заказ. — С кем Вы ведёте эту игру — со мной или с Андреем? — Катя перестала понимать, кому Рома решил насолить этой вылазкой в «Ришелье». Отношения друзей были натянуты как струна. — А Вы беспокоитесь за него? — и, не дожидаясь ответа Катерины: — Беспокоитесь, я же вижу. Пушкарёва никак не прокомментировала очередное умозаключение решившего, что он осведомлён лучше всех, Малиновского. — Так вот, Катя, у меня для Вас есть небольшое меню. Можете выбирать блюдо по вкусу, раз от местной еды Вы наотрез отказались. — Выбирать из чего? — Это прекрасно, что Вы уже проявляете интерес. Катя пыталась не смотреть на Киру — именно к ней лицом она сидела. Та о чём-то говорила Андрею, и Пушкарёва не могла отделаться от неприятного ощущения, что они обсуждали её. — Итак, — Катерина предпочла бы обойтись без театральных пауз. — Я могу рассказать Вам, как Жданов ругался с Кирой, со мной, с отцом и матерью, желая бежать за Вами на край света и искать Вас. Могу рассказать, как он сидел часами в Вашей каморке, перечитывая инструкцию и ругая нас с ним последними словами; а в один из дней перевернул вверх дном свой собственный кабинет. И, наконец, десерт, Катя: Жданов сильно подрался. Его избивали до полусмерти, а он всё возвращался и просил добавки. В ту ночь ваша с ним история могла подойти к логичному завершению. Что выберите? Он перечислял так спокойно, словно действительно зачитывал ей меню ресторана, но Катя не понимала, как относиться к услышанному. Она не могла верить, но и не хотела пропускать мимо ушей. Зачем он полез в драку? Рома знал, что оставлять на десерт, именно драка напугала её сильнее всего. Если, конечно, всё услышанное было правдой. — Размышляете, насколько мне можно верить? Вы ведь думаете, что после Вашего ухода Жданов сразу вернулся к Кире? Я туда не лезу, так что их отношения с Вами обсуждать не буду. Но посмотрите на них, — Катя зачем-то послушно повернула голову в сторону столика на противоположной стороне, но никто и на этот раз не обратил на неё внимания. — Это похоже на примирение? — Предположим, что всё, что Вы говорите, правда. Но это ничего не меняет. — Вы правы. Жданов как любил Вас тогда, ещё и мне весь мозг своей любовью и ревностью выклевал, так и сейчас любит. — Роман, Вы же прекрасно знаете, как всё было на самом деле. Не заставляйте меня напоминать. — Знаете, Катя, почему я никогда не имел привычки подслушивать чужие разговоры? Вы можете не расслышать истины. — Вы сейчас обвиняете меня в том, что я прочитала инструкцию? — Уже нет. Её после Вашего ухода только ленивый не читал, — Пушкарёвой стало не по себе. Её подруги точно ничего не знают, но кого тогда имеет в виду Рома? — Тогда что? — То, Катя, что Вы упёрлись рогами в свою правду и никак не хотите двигаться с места. А впрочем, у Вас и рогов-то никогда не было. Малиновский задумался: точно не было. На его памяти Жданов после Катерины ни с кем не спал. А Пушкарёва сочла, что это уже слишком и надо заканчивать разговор. Она уже хотела попрощаться, встать и уйти, но отвлекла СМС от Кольки: Катя, я на обеде в «Лиссабоне». Нужна твоя помощь. Перезвони, как только сможешь. Она отключила звук на звонки, когда уезжала, и тут же обнаружила от него несколько пропущенных. Перезвонить не представлялось возможным. Пиши, что надо. Я сейчас не могу говорить. Она заметила, что Кира встала из-за стола. Андрей сидел спиной к Кате и не планировал последовать примеру Воропаевой. Он доедал салат и никуда не собирался. Кира, не прощаясь ни с кем из коллег, покинула «Ришелье». Она считала, что сделала всё, что смогла, и теперь решение зависело только от Андрея. *** — Знаешь, что меня поражает больше всего? Она же сейчас следит за тобой, а ты так спокойно это терпишь? Если бы на её месте оказалась я, ты бы уже взорвался. — Кир, не придумывай. Я уверен, что это Рома её пригласил. Катя ничего не знала. — Катя… Тебя послушать — так Пушкарёва святая женщина. Это все вокруг подлецы. — Не берусь говорить за всех, но мы с Ромой — точно. — И ты раскаиваешься. Как это благородно, Андрей. Мне ты причинил всей этой историей ещё больше боли, но даже не думаешь извиняться. — Кир, это не значит, что я не признаю свою вину. Я знаю, что виноват и перед тобой. — Я потратила на тебя шесть лет жизни. А ты не можешь дать мне в ответ всего лишь шесть месяцев. — Ты сама знаешь, что просишь слишком много. — Нет, Андрей. Я прошу мало. Даже слишком. Я всегда была такой. И тебе это было удобно. Невеста, которая ничего не просит. Бесконечно тебя понимает и принимает. — И зачем ты это делала? Если сама понимаешь, что в этом не было необходимости. — Зачем? Я любила тебя, Жданов, всегда любила и продолжаю любить. Даже когда ты при мне начинаешь ревновать свою Пушкарёву, даже после инструкции и твоего признания, после всего, Андрей… — Жданов привычно прятал глаза. Воропаева затронула неудобную часть правды, от которой ему всегда становилось не по себе. — Мне надо подумать. — Конечно. Думай. Можешь даже посоветоваться со своей Пушкарёвой или с Малиновским, — она заметила, что те о чём-то увлечённо беседуют. — Кира! — Не буду вам мешать, — он не понимал, что с ней происходит: за время их разговора её настроение менялось несколько раз. — И приятного аппетита. Жданов ничего не ответил. Кусок в горло не лез. Зачем он пообещал подумать? О чём собрался думать? Здесь и думать не о чем. Надо ставить точку и идти дальше. Уже сегодня можно было всё закончить, а он привычно ограничился многоточием. Если она уволится, это будет непросто, но они найдут замену. Если останется, чтобы доставать Катю, внутренний голос подсказывал, что Пушкарёва сама кого хочешь достанет — уж какой она может быть, Жданов знал не понаслышке. Да и он ей на что? Встанет на сторону президента компании и будет поддерживать, чем сможет. Андрей ещё раз убедился, что ответ на вопрос слишком очевиден, чтобы думать над словами Киры дольше пяти минут. Он впервые обернулся на Катю и Рому. Катерина уткнулась в свой телефон, Малиновский уплетал обед за обе щеки. Его аппетит сбить было невозможно. Андрей решал, как поступить. Кать, приезжай в «Лиссабон». Прямо сейчас. Я не могу закрыть счёт. Пушкарёва взглянула на часы. Из-за Зорькина она точно опоздает в «Зималетто». Буду через полчаса. Жди. — Мне надо ехать. Возникло срочное дело. — Вас подвезти, Екатерина Валерьевна? — Роман предлагал безо всякого энтузиазма, в данную минуту еда занимала его больше. — Вызову такси. Увидимся на работе. Малиновский кивнул, по-прежнему игнорируя Жданова. Свою маленькую миссию он выполнил, остальное в решении головоломки от него не зависело. Дальше, дружище, сам. Андрей на той же волне не желал подходить к Ромке. С тобой мы ещё поговорим, друг! Пушкарёва прошла мимо Жданова, задержалась на пару секунд, чтобы сказать «Всего доброго», и быстро покинула ресторан. Андрей спустя минуту пулей вылетел за ней, бросив на стол пару тысячных купюр, обнаруженных в кармане пиджака. Малиновский не видел его побега своими глазами, но прекрасно слышал. Рома лишь улыбнулся и продолжил начатое. Закуски пришлись ему по вкусу, но горячее блюдо в лице Жданова и Пушкарёвой выглядело отменно. Андрюха, конечно, способен по классике всё испортить, но сегодня это будет сделать особенно сложно. Катя рассчитывала, что хотя бы одно авто с шашками будет стоять на парковке, но свободных машин не оказалось. Пришлось звонить в службу такси и ждать, пока оператор решит её вопрос. Андрей уже шёл к ней, и его джип стоял всего в нескольких шагах. — Катя, Вы едете в «Зималетто»? Жданов не слышал, о чём шла речь за их столиком, но по настроению Ромы и Катерины сделал вывод, что они не ругались. И если она решила доехать обратно сама, то, возможно, друг ему не врал и встреча носила только деловой характер. — Нет. — В любом случае, я могу Вас подвезти. — Не нужно. Лучше возвращайтесь в компанию. Я немного задержусь, но кто-то из нас двоих должен быть на рабочем месте, когда обеденный перерыв закончится. Могут быть важные звонки. Оператор оповестил Катерину, что свободных машин нет, но она может оставаться на линии. Пушкарёва согласилась. — Кать, я уверен, что всё будет в порядке. Почему Вы всегда пытаетесь отказаться от моей помощи? — Андрей уже догадался, что она безуспешно пытается поймать такси. — Не вижу в этом необходимости, — а от мысли явиться в «Лиссабон» с Андреем и вовсе дёргаются оба глаза сразу. — А я вижу. Я, в конце концов, вице-президент. И если у начальства возникли проблемы, должен помочь. — Я сейчас найду машину, это не проблема, — звонок сбросился, и Андрей ещё раз ей улыбнулся. Он стоял на расстоянии нескольких шагов от Кати и не пытался приблизиться ближе. Его взгляд она находила слишком тёплым и мягким. Если Жданов и держал в голове какой-то коварный план, то заметить это не представлялось возможным. Пушкарёва более внимательно взглянула на его лицо. Никаких следов и шрамов. Как давно он дрался? Когда это произошло? Андрей, поняв, что его рассматривают слишком пристально, поспешил прервать столь личный для себя контакт (он не хотел прямо сейчас напоминать себе и ей о том, что они — не просто коллеги). — Ну вот, Кать, видите. Все машины заняты. Поехали. Он указал рукой на свой джип, и на этот раз Пушкарёва согласилась, наблюдая нездоровый ажиотаж вокруг собственной персоны. Малиновскому нужна, Жданову нужна, Зорькину нужна — кто следующий? — Кать, так куда ехать? — В «Лиссабон». — Вы серьёзно? — Вот видите, я же говорила, что мне лучше поймать такси, — Пушкарёва уловила смятение, так похожее на её собственное. Откуда ей было знать, что для Жданова это уже второе предложение за день. Сначала Кира намеревалась напомнить ему о прошлом в более знаковом для Андрея месте, чем «Ришелье», теперь Катерина. — Нет, Кать, едем, — Жданов приказал себе собраться. — А у Вас там встреча? — но его любопытство не замолкало ни на минуту. — Да. С Николаем Антоновичем. — А фамилия у этого Николая Антоновича случайно не Зорькин? — Он не может закрыть свой счёт. Представляете?! И выводов из разговора со мной не сделал, — только и заключил Жданов. *** Клочковой Коля ничего не сказал про Катерину, попросил лишь подождать вместе с ним полчаса. — Зорькин, а больше тебе ничего не надо? — Нет, Виктория. — Тогда и меня в твоей жизни больше нет. Запомни! Счастливо оставаться! Она гордо удалилась, вызвав себе такси. Не планировала никаких трат, но сама знала, с кем повелась, и ругать теперь могла только себя. Вика надеялась, что хотя бы Роман оказался за обедом более продуктивен, чем она сама, и к вечеру Клочкова сможет вернуться на родной этаж: выпить кофе с Милко, пожаловаться Кире на жизнь и пощекотать нервы родимому бабсовету. А если Катерина Валерьевна прибавит зарплату… Вик, ты что, Катьку не знаешь? Если она что-то и может прибавить, так это проблем.