Подозрения

До «Лиссабона» Катя и Андрей ехали молча, но чем ближе они подъезжали к ресторану, тем сильнее накатывали на обоих волны того непростого вечера. Им казалось, что если сделать хотя бы полшага вперёд, их затянет вновь с утроенной силой. Спасал, на удивление, Зорькин. Кате было, что предъявить другу, Андрей тоже не собирался упускать шанса ещё раз серьёзно поговорить с этим клоуном. Когда он припарковал машину, невольно вспомнился поцелуй с Катей, обжигающий как горячий кофе на морозе. Но Пушкарёва тут же покинула салон авто, не дожидаясь, когда Жданов захочет поделиться с ней своими размышлениями. — Кать, подожди. — Андрей Палыч, Вам вовсе не обязательно заходить вместе со мной. Я рассчитывала, что Вы подождёте в машине. Жданову такой расклад в голову не пришёл, поэтому теперь он шёл рядом. Смотрел за движением её руки, желая ухватить и в этот раз. Но сдерживался. Катя смотрела в одну точку перед собой и ни в коем случае не по сторонам. Ей не нужно было выцеплять глазами знакомые места — она помнила тот вечер наизусть. И вспоминала в эту минуту. Но приехала сейчас не за тем, чтобы страдать по былому. Коля сидел за столом, доедая остатки еды из тарелки Виктории. Свою маленькую порцию давно съел. И был готов к казни тяжёлой Пушкарёвской рукой. Она тоже была полна решимости, пока их взгляды не встретились. Вот только Зорькин смотрел поочерёдно на неё и на Жданова, решая, какая роль в этой встрече поручена вице-президенту. Возможно, Катерина решила не марать руки лично и нагрузить подчинённого, которого хлебом не корми — дай Николая в чём-нибудь обвинить. А Катерина лишь мельком посмотрела на Зорькина и теперь уставилась куда-то в центр стола. Колька только и подумал: неужели так голодна? Но Пушкарёва была сыта. Сыта по горло болезненными воспоминаниями. И угораздило же друга сесть именно за тот самый стол. Теперь она даже подойти не могла. И первым отреагировал Жданов. Он уверенно направился к Зорькину, взял в руки чек, и через минуту нужная сумма лежала на столе. — Идите в машину, Зорькин. Как выглядит мой джип, Вы знаете. Катя, наконец, подошла к ним. — Да, конечно, — Коля на этот раз не спорил и, виновато опустив голову, ушёл прочь. Для него этот столик по центру точно не станет каким-то знаковым воспоминанием, и ресторанов ему теперь не видать ещё очень и очень долго. — Андрей, не нужно. Я сама оплачу, — Катя полезла в сумку за кошельком. Вице-президент, пользуясь случаем, остановил её руку. — Кать, всё уже оплачено. Она тут же убрала кошелёк и руку подальше от Жданова. — Зачем ты это делаешь? — возможности высказать всё Николаю Андрей ей не предоставил, и теперь Пушкарёва упрекала Жданова. Не трогай меня! Не прикасайся ко мне. Я не хочу тебя больше видеть. Жданов ничего не мог поделать со своей беспокойной головой, которая, подобно кассете, воспроизводила всё однажды записанное на неё. И не хотел он к ней прикасаться — так получилось. А если и хотел, то разве может Катя сейчас адекватно оценить его внимание? Не может. А значит, надо уводить её отсюда и как можно скорее. Но ноги активность мозга не разделяли и удерживали Андрея на месте, как вкопанного. — Тебе не нужно тратить свои деньги на Зорькина. Вычтем из его зарплаты и закроем вопрос. — Да, это хорошая идея, — Пушкарёва не разворачивалась и не уходила. И ему казалось, что с Катей происходит то же, что и с ним. Андрей решил спросить прямо: — Кать, о чём ты сейчас думаешь? Она посмотрела на него как на человека, который уже каким-то образом прочитал её мысли и теперь хочет лишь в этом убедиться. Но о чём думает он? Какие эмоции испытывает, находясь здесь? Этого Катя понять не могла. — Думаю, нам нужно как можно скорее вернуться на работу. — Да, Кать. Они продолжали смотреть друг другу в глаза, потемневшие уже до цвета горького шоколада. Молча и не желая делать первый шаг. Жданов боялся оказаться непонятым, Пушкарёва — показаться безумной. — Коля ждёт, — она проговорила шёпотом, словно их и сейчас может кто-то подслушивать, и первой сделала шаг, дотронувшись боком до Андрея, когда обходила его. Вроде бы невзначай, но он не ощутил, что его толкнули или врезались случайно. Катя коснулась непривычно нежно. Привычно, Жданов. Это ты уже начал забывать, какой она была раньше. Он никак не прокомментировал очередной сольный полёт фантазии и поспешил следом за Пушкарёвой. *** Фёдор управился с заданием Андрея за десять минут. Вещи Жданова собрал максимально быстро и ни на что не отвлекаясь. Курьерам тоже полагался обед, и он рассчитывал успеть. Когда Коротков приехал наверх, не застал ни секретарей, ни начальства. Все, как назло, разъехались. Какой кабинет теперь полагается Андрею Палычу, Федя не знал. Поэтому отнёс коробку к Катерине. Пусть сами разбираются — он поручение выполнил. *** Кира не торопилась занять рабочее место и тихо убиваться. За неимением других задач и всё возрастающим подозрением она расположилась в баре и заказала кофе. Рома приехал вовремя, Андрей и Катя не появились. Малиновский поднялся на главный этаж, только чтобы уточнить что-то у Фёдора (что именно Кира не смогла расслышать, хоть ресепшен и располагался близко к бару), на Воропаеву посмотрел с завидным спокойствием и уехал. Могли ли они с Андреем подготовить новый план соблазнения Пушкарёвой? На этот раз не с целью помощи компании, а с целью реанимации лично Жданова. Запросто. Ещё одна, более скользкая мысль: могла ли Катерина принимать непосредственное участие в сегодняшнем заговоре? И что, если её растерянность была лишь привычным и уже не раз отрепетированным актёрским приёмом? Воропаева вспомнила, как началось утро этого бесконечного дня: Катя приехала с отцом, Жданов — с Зорькиным. Мог ли Николай быть лишь прикрытием? Как и сама встреча в суде. Кира уже себя находила безумной, если смогла дойти до подобных рассуждений. Вариант «А» выглядел куда более реальным. А значит… она обязательно предупредит Пушкарёву об опасности, как женщина — женщину. Особенно если Жданов не собирается соглашаться с её маленькой просьбой. А он не собирался. Воропаева так и не дождалась их с обеда, зато через полчаса Жданов зашёл в её кабинет и сообщил, что вечером заедет за вещами. — Какие скорости, Андрей. Знаешь, раньше ты был менее решительным. — Ты тоже раньше такой не была, Кир. Какой? — хотела она крикнуть в ответ, но уже убедила себя в бесполезности истерик на ровном месте, дав обещание всеми силами впредь их избегать. — Возможно. Так ты уже подумал над моей просьбой? — Подумал. И я не хочу и не могу ничего обещать. Ты был с ней целый час? Где? Продолжили обедать в ресторане или сразу поехали в ближайшую гостиницу? — Что ж, видимо, я не зря ушла пораньше. Не хочу больше ничего знать. Можешь уходить. — Кир, тебе нужно понять одно: я не хочу причинять тебе боль снова. И всё сделаю, чтобы наше расставание прошло максимально спокойно для нас обоих. — Спасибо. Ты уже делаешь, — на весь разговор её не хватало, но и Андрей мог бы молча покинуть кабинет, а не начинать старые песни о главном. — Что ты имеешь в виду? — Ничего, — Воропаева старалась выразить взглядом то, что не могла произнести вслух. — Малиновский вернулся с обеда час назад. Без Пушкарёвой. — И снова твои ничем не подкреплённые подозрения. Всё понятно. Мне и правда лучше уйти. И Жданов закрыл дверь её кабинета с другой стороны. Подозрения были не такими уж беспочвенными и всё-таки подкреплёнными определёнными фактами — Андрей это прекрасно осознавал. Но там, где Кира обвинила его во всех смертных грехах, он Катерину даже за руку не успел подержать — только коснулся на пару секунд. А уж когда в машине ехали, и она села на заднее сиденье к Николаю и говорила только с Зорькиным, то Андрей ещё больше засомневался: точно ли в ресторане ему не показалось? Атмосфера там другая, могло привидеться что угодно. А на деле — Катя просто прошла мимо. *** Пушкарёва вернулась в свой кабинет и обнаружила на столе непонятную коробку. Зачем это принесли ей? Она не поняла, что видит перед собой вещи Андрея, и о договорённости Короткова и Жданова ничего не знала. Катя не любила сюрпризы с некоторых пор. Особенно те, что оставляют прямо на столе. Она успела решить, что это очередные проделки Малиновского, но первая папка содержала сухие цифры и касалась исключительно «Зималетто». Какой-то архив. Вторая — очень похожа на первую. А третья — личное дело Пушкарёвой. Она быстро захлопнула папку и тут же открыла снова. Что этот документ делает в непонятной коробке, которую ей принёс неизвестный? И почему её так напугала находка? Вот если бы Катерина обнаружила реальный отчёт с инструкцией с прошлого громкого Совета, тогда можно было бы напрячься. Ведь те две папки тоже где-то сохранены. Андрей и Роман наверняка не сожгли их и не уничтожили любым другим способом, и нужно было это выяснить в срочном порядке. Тем временем Жданов, будто зверь, почуявший во время охоты добычу, постучал в кабинет Катерины. Маши на месте не оказалось. А Андрей перехватил по дороге Фёдора и выяснил, что его документы у Пушкарёвой. По его мнению, ничего подозрительного в них не было, а о папке, полученной в один из дней от секретарш и пролежавшей несколько недель на его столе в самом низу, он успел позабыть. — Катя, Вы на месте? — Да, заходите, Андрей Палыч, — она чуть не выронила документы из рук, но успела подхватить их и засунуть в середину коробки. Жданов, как только оказался внутри кабинета, понял, что застал Катерину врасплох. Надо отдать Пушкарёвой должное: в себя она пришла быстро, как и положено президенту. — Вы что-то хотели? — Да, забрать свои вещи. Фёдор сказал, что принёс их к Вам. Он не знал, в каком я теперь кабинете, и не у кого было уточнить. Катя посмотрела на коробку, потом на Жданова. Взгляд уже не был испуганным, но Андрей успел сообразить, что именно в ней кроется подвох, и молился, чтобы это была не очередная глупая шутка Малиновского. Друг мог подложить туда всё, что угодно, но в таком случае Ромка — труп. — Вот они. Забирайте. Зачем ему понадобилось на производстве моё личное дело? Что он хотел в нём найти? Вряд ли папка могла оказаться на рабочем столе случайно. Катя уже хотела закончить упирающиеся в тупик рассуждения (Андрей как раз вышел из кабинета), когда поняла, что пространство он долгое время делил с лучшим другом. Который как раз запросто мог подсунуть при переезде всё, что угодно — так сказать, для пользы дела. Пушкарёва нашла эту версию самой логичной, ведь Роман из кожи вон лезет, чтобы их помирить, упуская главное — они не ссорились, они расстались. Окончательно, навсегда, безвозвратно. Хотя в «Лиссабоне» Катя дала слабину, и ей захотелось приблизиться к Андрею ещё хотя бы на миг, что она и сделала. Понимая, что ничем не рискует, ведь Жданов не в состоянии заметить такую мелочь.