Эпилог. Вечность

Психиатрическая клиника Малека Синнера. Июнь. — Драгоценная, у тебя сегодня много работы? Одри уже хозяйничала за рабочим столом в кабинете, который теперь Малек с удовольствием делил вместе с ней. Девушка делала какие-то пометки в записной книжке, но игривый тон мужчины заинтриговал, заставив поднять глаза вверх. — Ммм, кажется, два плановых приёма. Должно было быть три, но один перенесли на завтра, — Одри опустила глаза в тетрадь, словно сверяясь со сказанным. Она загадочно ухмыльнулась, а голос почти перешел на шепот. — А что? Хочешь разложить меня на этом столе? — Хочу, но спрашиваю не за этим, — он ухмыльнулся, точно поощряя дерзкую идею. — Как закончишь, не задерживайся. Сегодня… впрочем, потом все узнаешь. Девушка сняла пиджак с изголовья кресла и, закатывая рукава, произнесла: — Как скажешь, любимый, — она хитро улыбнулась, оставив невесомый поцелуй на губах Малека. Затем поправила его галстук и покинула кабинет под внимательный, предвкушающий вечер, взгляд Синнера. Малек подтянул армбэнды, сложил руки в карманы. Ухмылка тронула его губы: Одри и не догадывалась, что мужчина каждое утро намеренно неряшливо завязывал галстук, чтобы она неудовлетворительно изогнула бровь, сложила губы в тонкую полоску и переделала узел. Как же ему нравилась забота девушки. Первое время это удивляло, заставляло на полувыдохе шептать: «Что ты делаешь, Одри?», но теперь же это стало чем-то обыденным: отныне без этого маленького жеста день вдруг казался неправильным, а утро — недобрым. Несколькими размашистыми шагами Малек преодолел лестницу, ведущую на второй уровень. Среди книжных стеллажей неприметно стоял резной шкаф. Не смазанные петли со скрипом отворились, обнажая скромное наполнение. На витиеватой вешалке с крючком в виде змеиной головы висело черное длинное платье — то самое, когда-то смутившее Одри, а после подарившее ей смелость и уверенность. Наряд приятно пах кондиционером с ароматом пряной вишни и сладкой розы. Кончики пальцев сняли вешалку со штанги, платье невесомо рассыпалось на мужском предплечье, а через мгновение Малек, спустившись вниз, перекинул наряд на изголовье кресла, стоявшего напротив его рабочего стола. Оставалось скоротать пару тройку часов за рутиной, просматривая отчёты по делам о серийных убийцах и религиозных фанатиках, прежде чем его Одри снова даст о себе знать. — Чем занимаешься? Время перевалило далеко за обед. Как ни странно, психиатрические заключения и правда затянули Малека, и он с удовольствием заметил, что рабочие часы Одри наконец-то закончились, а, значит, теперь он может бессовестно её украсть. — Просматриваю актуальную информацию по судебным делам, — честно ответил он, тем не менее, ноутбук лаконично закрыл. — Заметила? Одри непонимающе вскинула бровями. Ничего необычного ни мужчина, ни пространство вокруг не выдавало до тех самых пор, пока взгляд девушки не упал на кресло. — Платье, — констатировала Одри, подходя ближе. Взяв холодящую пальцы вешалку в руки, она улыбнулась: глаза сверкнули узнаванием. — Предлагаешь мне в этом встречать пациентов? Малек рывком поднялся с кресла. Он спешно преодолел небольшое расстояние, перехватил наряд из её рук. Его губы оставили смазанный поцелуй на её приоткрытых устах. Поддавшись порыву, девушка отклонила голову назад, обнажая шею. Малек тяжело вздохнул, сдержав порыв: из рта вырвался сдавленный стон, опаливший тонкую кожу. Он немного отстранился, кокетливо заглядывая в её глаза. — Предлагаю встречать в нем меня. Твое предложение все ещё в силе, моя драгоценная? — Не терпится всё-таки разложить меня на столе? Они говорили почти шепотом, губы едва касались друг друга, а глаза жадно изучали черты лица. — Тебя возбуждает только эта идея? Словесная дуэль наэлектризовала воздух. Грудь Одри тяжело вздымалась, а низ живота предательски обдало теплом — близость мужчины провоцировала необузданное желание подчиниться. Казалось, что если сейчас Малек прикажет встать на колени, она без сомнений повинуется. — Нет, не только… — задумчиво протянула Одри, притягивая мужчины за галстук ещё ближе к своему лицу. Хотя куда ещё ближе? — Меня влечет к себе один несносный психиатр… Придравшись к слову, Малек уточнил: — Влечет или возбуждает? — Второе. Это взаимозаменяемые понятия, не так ли? — Взаимозаменяемые. Но… согласись, «возбуждает» звучит сексуальнее? Она провела губами по острым скулам, едва коснулась языком щетины; выкрутилась в объятиях, повернулась спиной к крепкой груди, игриво прижалась ягодицами к выпирающему паху и дразняще закачала бедрами, создавая двусмысленное трение. — Тогда меня возбуждаешь ты, Малек. Эта страстная игра не входила в планы мужчины. Одри должна была надеть это символичное платье, а после в нем же закружиться в великолепном вальсе где-то в саду красных роз. Однако такое развитие событий нравилось Синнеру даже больше. — О, поверь, Одри, я это чувствую. Дыхание предательски сбилось. Сердце затрепетало, точно крепкие руки впервые изучали её тело, которое на каждое прикосновение отзывалось дрожью. Его голос раздался у самого уха. Руки Одри потянулись к его шее, нос коснулся подбородка. Она с нежностью потерлась о него, точно котенок, ищущий ласку. — Моё тело отзывается предельно честно. А твое? Малек не видел её лица, но был абсолютно уверен: Одри в привычной манере закусила губу, в приятном предвкушении прикрыв глаза. Он перехватил её правую руку, прислонил к своей щеке. Обвел овал лица, а затем, прежде чем утянуть её к столу, теплые губы накрыли похолодевшую ладонь. Как же быстро её организм выдавал все нетерпеливое, вырывающееся наружу, вожделение. — Моё не умеет врать рядом с тобой, драгоценная. Синнер с легкостью развернул девушку лицом к себе, с вызовом заглянул ей в глаза и попятился, заставляя сделать несколько шагов к столу. Щеки Одри пылали. Она стянула пиджак, прежде бережно висевший на изголовье кресла, и скинула его на пол. Женские ладони оказались на мужских плечах, холодное дерево почти обожгло горячие ягодицы. Малек с новым диким желанием углубил поцелуй, его язык прошелся по зубам, сплелся в танце с её плотью. Одри с силой ухватилась за волосы на затылке, притягивая мужчину ближе. Лопатки сомкнулись на столе, и девушка вынудила его лечь сверху, обхватывая мужские бедра длинными стройными ногами. — Твое нетерпение, Одри, очаровательно, — тяжелое дыхание опалило искусанные губы. Опьяненный, затянутый белой поволокой, взгляд зеленых глаз встретился с его небесными омутами. — Ты хочешь меня, Малек? Её губы с нескрываемой страстью накрыли его шею, пока его ладонь бесцеремонно проникла под влажное белье. — Невероятно хочу. — Докажи. Под ее устами красными отметинами багровела нежная кожа. Рваные вдохи, шумное дыхание, вырывающееся из приоткрытых губ, горячие ладони, исследующие её точеное тело. Он методично избавлял его Одри от ненужной одежды. Ткань шуршала в тишине кабинете, прерываемой звуками падающих на пол канцелярских принадлежностей и глухими стонами. Его пальцы нежно накрыли пульсирующий клитор — Одри шумно выдохнула, цепляясь за лакированную поверхность стола, точно на этом месте должна была быть мятая простыня. Круговые движения стягивали узел внизу живота, девушка двигалась навстречу хаотичным ласкам, приникала ближе, словно желая стать чем-то цельным с этим мужчиной. Малек с удовольствием наблюдал за тем, как одними только пальцами сводил Одри с ума: она извивалась на столе, громко стонала, цеплялась за его крепкие плечи, вынуждая быть старательнее. Ритм нарастал, давление усиливалось. Он проник в девушку двумя пальцами, сорвал с губ глухой стон. Его правая рука доводила до исступления, пока левая крепко легла шею. С приятной болью обвил нежную кожу, чуть сдавил, обостряя ощущения — с женских уст сорвался рваный вздох. Одри чувствовала, что находится на грани, что ещё несколько секунд — и оглушительный оргазм накроет её с головой. Но Малек вдруг остановился: он отошел на несколько шагов, снял черное платье с кресла и вернулся обратно к столу. Синнер усадил девушку на стол: тело не хотело слушаться, разум все ещё был затуманен. Малек с восхищением оглядел нагую девушку, особенно внимательно прошелся по округлой груди, по аккуратному прессу, по выпирающим изящным мышцам. Он с легкостью продел голову девушки через узкую горловину, помог просунуть руки. Затем подхватил Одри на руки, сжимая упругие ягодицы, поднес к панорамному окну, бережно поставил на пол. Ледяное стекло прилипло к влажной разгоряченной коже. Девушка едва стояла на ногах, найдя опору в крепком мужчине, которому она сейчас принадлежала всецельно. Одна рука легла на окно, заключая Одри в ловушку страсти, другая не оставила без внимания высокий разрез наряда. Пальцы дразняще прошлись по внутренней части бедра, а затем снова примкнули к влажному, пульсирующему месту. Теперь ощущения стали острее. Одри шумно дышала, её стоны особенно громко раздавались над ухом мужчины. — Решил сделать всех свидетелями грехопадения психиатров «Dr. Malek Sinner's Psychiatric Clinic»? — С превеликим удовольствием. У меня работают самые профессиональные и самые сексуальные специалисты. Одри выгнулась в пояснице, сдерживая очередную приятную дрожь. — Специалисты? — Твоя взяла. Сексуальная — только одна. Только доктору Одри я разрешил бы связать себя для проведения индивидуальных интимных исследований. — Ловлю на слове. Одри смолкла, требовательно схватилась за край мужского пиджака, точно ища в нем опору. Резко все мышцы, до этого стянутые в болючий дразнящий узел, разжались. Она вскрикнула, прижимаясь ягодицами к холодному стеклу. Малек оставил невинный, на контрасте с минувшими событиями, поцелуй на губах девушки, делая шаг назад. Он поправил её наряд, помог найти и надеть лодочки, причесал спутавшиеся русые кудри. — Ты великолепна, драгоценная. Неряшливость, причиной которой был он сам, как ни странно, делала внешность Одри ещё привлекательнее. — Признаться честно, я давно задумывал воплотить в жизнь эту шалость. Ещё на веранде того экстравагантного ресторанчика… Впрочем, не стану скрывать, сейчас твоя раскрепощенность сводила с ума ещё сильнее. Заметно натянувшиеся брюки говорили сами за себя. Одри самодовольно ухмыльнулась, заправила прядь за ухо. Её рука вызывающе дотронулась до выпирающего бугорка и крепко сжала напряженную плоть, точно давая обещание на интересное продолжение вечера.

***

Оранжерея. Пригород. Тот же день. — Я и не знала, что в нашем городе есть такая красота… Будто оазис посреди пустынной местности. Под стеклянным куполом раскинулась небольшая, но живописная оранжерея. И пусть её красота пока была скрыта, Одри догадывалась, что от увиденного она рискует потерять дар речи. — Неудивительно. Одри непонимающе нахмурилась, Малек же поспешил объяснить. — Неудивительно, что не знала. До недавнего времени здесь был разбитый парк и пару погибших деревьев. — Откуда ты знаешь? Они перепели руки и начали медленно продвигаться по ступенькам к входным дверям, украшенным вензелями. Малек шел неторопливо, стараясь равняться с небольшими шажками Одри. — Это я построил оранжерею, драгоценная. Большую часть растений, — двери распахнулись, открывая вид на тысячи благоухающих бутонов, — здесь занимают красные розы разных сортов. Девушка инстинктивно вдохнула, почувствовав, как сладость оседает у нее прямо на кончике языка, точно она была пчелкой, прилетевшей на луг. — Шутишь? Давно? — Не думаю, что прошло больше трех месяцев. Сложнее всего было договориться с селекционерами. Они вывели новый сорт алых роз и хотели назвать его как-то примитивно. «Ну какая гранд-аморе», — возмутился я тогда и с уверенностью заявил, что эта прекрасная роза достойна носить имя самой красивой женщины. Знакомься, Одри, — Малек подошел к противоположной от входной двери стене, по которой от пола до потолка плелись гибкие стебли растения, — это новый сорт элегантной и стойкой розы «Passion Audrey». Одри изумленно выдохнула, точно ведомая внутренним порывом, прикоснулись к мягким алым лепесткам. — Ты специально для этого сорта построил целую оранжерею? — девушка завороженно смотрела на красные, будто замшевые, лепестки, не веря ни словам, слетевших с её уст, ни глазам, лицезреющим прекрасное. — Именно так, — уголок губ Малека в самодовольстве пополз вверх. Несомненно у него получилось удивить девушку. Другая рука Одри потянулась к его ладони. Они крепко переплели пальцы, словно стебли этой розы так отчаянно хватавшиеся за решетчатую поверхность, и Малек легко потянул девушку в поцелуй, который отчего-то стал ещё приятнее и слаще. — Ты невыносимый, Синнер, — оторвавшись, произнесла Одри. — Но я правда очень благодарна… Ты не представляешь, как я рада ассоциироваться с этим очаровательным, но непокорным цветком. — Я тебя люблю, Одри. Пожалуй, эта оранжерея — самое небольшое, что я могу сделать для непокорной розы, которая становится абсолютно послушной в моихруках. Неожиданно, словно по щелчку пальцев (на самом деле, по идеально сработавшему плану Синнера), заиграла медленная классическая музыка, точь-в-точь из мультфильма «Анастасия», который Одри посмотрела уже будучи студенткой, но все также была влюблена в красивую сказку. И это сказочное волшебство претворилось в жизнь благодаря мужчине, который не должен был задержаться так надолго… Теперь же Одри больше не смыслила жизни без него, ведь искренне уважала. И любила. Она позволила увести себя в танец, по наитию следую заданному такту. Малек во всем был хорош — даже в танце, кажется, ему не было равных. Девушка не имела большого опыта в хореографии, но её тело словно само подстраивалось под такт мелодии, подыгрывало уверенным движениям Синнера. С хорошим партнером не станцуешь плохо: Малек вел замечательно, чувственно. Каждое телодвижение кричало о его любви и принятии. Её правая рука так трепетно и правильно покоилась в его, пока другая ладонь невесомо касалась плеча мужчины. Каждый поворот завораживал, они шагали по квадрату, запечатывая их личные постулаты. Па вперед — принятие, поворот — страсть, па назад — искренность, поворот — любовь. Каждая клеточка тела отзывалась на горячие ладони мужчины. Одри со сладострастным наслаждением ловила его сбитые, рваные вдохи. С удовольствием вглядывалась в любимые глаза. Его ладонь жгла ее ледяную, влажную от трепетного волнения руку. Но дрожащие коленки не мешали, не сбивали такт. Ведомая его опьяняющей властью, непоколебимой верой в нее и пылкой страстью, Одри полностью отдавалась танцу, окутанному ароматом роз. — Я люблю тебя, Малек Синнер. Была бы я без тебя? — Без меня, моя маленькая хитрая лиса, точно бы не пропала, но вместе нам намного лучше, чем порознь. Одри прогнулась в спине, чувствуя, как крепкие руки Малека удерживают её от падения. Фантазию дразнило символичное платье: мурашки бежали по позвоночнику, напоминая о полном отсутствии белья под откровенной тканью. Ладони мужчины блуждали по её телу, вынуждая тихо всхлипывать от томных прикосновений его ловких пальцев. Финальный аккорд прозвучал особенно драматично, давая клятву их вечному доверию и бесконечной, точно сама бездна, любви. Его губы накрыли её — пересохшие и чуть подрагивающие. Девушка обмякла в его объятиях, доверившись накрывшим эмоциям. Одри убедилась: нет девушки счастливее нее, а Малек молча поклялся: он не отдаст свою драгоценную никому — даже вечности. Пока их сердца бьются в унисон.