Глава 7. Прыжок в бездну

Боль не делает слабым.

Слабым делает отказ жить дальше

Закат заливал Коноху густым светом. Багряный, золотой, слишком яркий для того, что чувствовалось внутри. Акари шагала быстро, срываясь на бег. Не привлекая ненужного внимания к своей персоне, я сдержалась, чтобы не начать метаться от одного угла Конохи к другому. Воздуха не хватало, дыхание рвалось, сердце билось так сильно, что казалось — ещё немного, и оно выскочит из груди. Инстинкт не просто шептал. Он кричал. Острый, неприятный, такой, от которого хочется обернуться каждую секунду. Опасность где-то рядом. Уже близко. «Шисуи…" — звала она про себя, не сбавляя шаг. "Где ты?.." Она ещё не знала, что опоздала. Совсем немного, но достаточно. В тёмном переулке квартала Учих Данзо стоял неподвижно. Он не прятался — просто был частью тени. Правый глаз под повязкой холодно мерцал, и в этом взгляде не было спешки. Только уверенность. И контроль. — Ты слишком самонадеян, Шисуи… — произнёс он тихо. Голос ровный, сухой. От него по коже пробегал холод. — И слишком свободен. Сегодня всё изменится. Шисуи сделал шаг. Один. И этого хватило. Жуки Абураме вонзились в плечо почти сразу. Резко. Больно. Он почувствовал, как яд растекается по телу, как мышцы начинают отказывать. Ноги ослабли, руки задрожали, мир будто поплыл. "Нет…"— мелькнула мысль, отчаянная, цепкая. "Даже если тело предаст… я не дам им завладеть моим глазом…" Он стиснул зубы, удерживая сознание. Тело уже не слушалось, но внутри всё ещё было что-то, что нельзя было так просто отнять. Акари бежала. Уже не стараясь держать дыхание ровным. Воздух резал горло, ноги наливались тяжестью, но она не останавливалась. Закат слепил глаза, улицы расплывались, лица прохожих мелькали и исчезали. Инстинкт бился где-то под рёбрами, как пойманная птица. "Слишком поздно", — думала она и тут же отталкивала эту мысль. Нет. Нет. Он где-то здесь. Она свернула в переулок. Потом ещё в один. Резко. Почти наугад. Но тело будто знало дорогу лучше головы. Шисуи стоял, опираясь на стену. Колени подгибались. Он чувствовал, как яд расползается по мышцам, делает их чужими. Руки тяжёлые, пальцы плохо слушаются. Данзо не подходил ближе. Ему не нужно было. Он ждал. — Ты всегда был быстрым, — сказал он спокойно. — Но скорость — это не свобода. Шисуи хотел усмехнуться. Не получилось. "Двигайся", — приказал он себе. Тело не ответило. Жуки шевелились под кожей. Это ощущение было хуже боли. Оно было унизительным. Реальность дёрнулась. На долю секунды — как будто кто-то моргнул за весь мир сразу. Данзо применил Изанаги. Обманул саму логику происходящего. Боль пришла не сразу. Потом — резко. Так, что Шисуи захлебнулся воздухом. Правый глаз исчез, будто его вырвали не из лица, а из самой головы. Мир перекосился, поплыл. Он не помнил, как оттолкнулся. Как ушёл в тень переулка. Всё было обрывками. Яд всё ещё держал мышцы, тело плохо слушалось, каждая попытка двигаться отзывалась тупой, тянущей болью. Он упал на колено, сжимая левую катану. Рука дрожала. — Я… должен выжить… — вырвалось хрипло, почти без голоса. — Чтобы передать оставшийся глаз Итачи… и защитить Акари… Имя зацепилось внутри, не дав сознанию погаснуть окончательно. Акари все это время бежала. Уже не различая улиц. Мостовая мелькала под ногами, дыхание сбивалось, горло жгло. — Шисуи!!! — крик сорвался сам, ударился о стены, разнёсся между зданиями. Она не выбирала путь. Ноги вели сами. Туда, где всё внутри сжималось сильнее всего. Обрыв. Итачи. И Шисуи. Девочка остановилась резко, будто её ударили в грудь. Сердце ёкнуло, больно и глухо. Шисуи был ранен. Слишком бледный. Слишком неподвижный. Но стоял прямо. Единственный уцелевший глаз смотрел твёрдо. И в нём была боль. И решение. — Акари… — тихо сказал он. Голос дрожал от усталости, от боли, от всего сразу. — Прости… я больше не смогу защитить тебя… — Шисуи! — она сорвалась с места, бежала к нему. — Не делай этого! Он едва заметно качнул головой. — Это… единственный способ… — слова давались тяжело. — Итачи… остальное оставляю на тебя… Шаг назад. Один. И пустота. Акари даже не подумала. Тело рванулось вперёд раньше, чем в голове появилась мысль. Сердце будто разорвалось, ноги почти сорвались с края. — Стой! — крикнул Итачи, схватив её за плечи. В тот же миг его глаза вспыхнули Мангекё Шаринганом. Мир замедлился. Он видел каждое движение Акари, каждый срыв дыхания, каждую ошибку, которая могла стоить ей жизни. Он удержал её. А внутри уже понимал: все изменилось навсегда. Коноха изменилась. И сегодня день когда пошел отсчет для клана Учиха. — Он… он умер… — шептала Акари, сжимая катану так, что побелели пальцы. — Я хотела… я могла бы… Слова не складывались. Мысли обрывались на полпути, возвращались, снова рвались. Итачи стоял рядом. Он не торопился. — Ты видишь больше, чем должна, — сказал он спокойно, но твёрдо. — И это опасно. Акари подняла голову. Зелёные глаза блестели, в них была тревога и что-то жёсткое, новое. — Данзо… — пробормотала она. — Я чувствую его. Даже сейчас. Итачи мягко удержал её за плечо, чтобы она не сорвалась с места. — Мы будем действовать вместе. Но сначала тебе нужно остаться живой. Силы вдруг закончились. Ноги подкосились, и она осела на землю. Слёзы пошли сами, без разрешения, горячие, тяжёлые. "Шисуи… как это могло случиться?.. Почему я не успела?.. Я должна была быть сильнее…" Его слова снова и снова звучали в голове, как удар: "Прости… я больше не смогу тебя защитить…" Грудь сжало так, что стало трудно дышать. "Но я буду сильной", — подумала она упрямо, почти зло. Сердце колотилось от ужаса и утраты, но сквозь этот хаос начала проступать ясность. Тихая, холодная. Чтобы быть сильной, нужно выжить. Нужно понимать врага. Нужно защищать тех, кого ещё можно спасти. Итачи присел рядом. — Ты слишком многое видела и знаешь, — сказал он негромко. — Ты не должна была стать свидетелем этого. Но теперь это случилось. Скорее всего в ближайшем времени охоту объявят на тебя. И твои знания, твои сила сыграют роль. Но хорошую или плохую, уже выбирать придется тебе. Шисуи он, сделал свой выбор, чтобы ты жила… — Я чувствовала… что он в опасности, — прошептала Акари. — Я… не знала, что делать… я могла бы спасти его? Итачи не отвёл взгляд. — Иногда мы - шиноби, не можем спасти всех. — Голос был ровный, без утешений. — Но мы можем сохранить себя. Чтобы бороться дальше. За тех, кого любим. И за тех, кого ещё можно защитить. Акари сжала катану крепче. — Но я хочу быть сильной… — сказала она почти неслышно. — Чтобы никто больше не смог так просто… забрать того, кого я люблю… Итачи посмотрел на неё внимательно. Взгляд мягкий, но пронизывающий. — Ты уже сильна. Сила — это не только кунаи или катана. Это умение видеть, понимать и действовать. Но запомни: умение жить и действовать важнее мгновенного порыва. Она медленно кивнула. — Я понимаю… Голос был тихим, но взгляд — твёрдым. — Хорошо, — сказал Итачи. Они сидели рядом. Без лишних слов. Между ними возникло что-то крепкое и молчаливое. Не обещание и не клятва. Просто понимание, что дальше они пойдут вместе. И это станет основой всего, что будет потом. Слёзы закончились внезапно. Не потому, что стало легче, а потому что внутри больше не осталось сил. Сердце всё ещё билось быстро, но голова стала лёгкой, почти чужой. Звуки вокруг потускнели. Голос Итачи будто ушёл куда-то далеко. Мир качнулся. Акари попыталась вдохнуть глубже, но воздух не помог. Перед глазами потемнело, ноги ослабли. Она даже не успела испугаться. Просто перестала чувствовать опору. Итачи успел подхватить её прежде, чем она упала. Тело было слишком лёгким, слишком неподвижным. — Хватит, — тихо сказал он, больше себе, чем кому-то ещё. Он поднял её на руки осторожно, будто боялся потревожить. Лицо Акари было бледным, дыхание поверхностным, но ровным. Она просто отключилась. Слишком много сразу. Слишком рано. Дом Какаши встретил тишиной. Итачи постучал коротко, без лишних пауз. Какаши открыл почти сразу. Увидел Акари у него на руках — и замер. — Что случилось? — спросил он резко, уже отступая в сторону, пропуская их внутрь. — Она вымоталась, — ответил Итачи спокойно. — Сильное перенапряжение. Это было правдой. Просто не всей. Какаши осторожно принял Акари, уложил её на футон. Проверил дыхание, пульс. Медленно выдохнул. — Она в шоке, — сказал он. — И очень устала. Итачи кивнул. — Она очнётся. Но ей нужен покой. Какаши взглянул на него внимательнее, прищурился. Он чувствовал: что-то не так. Слишком много недосказанности. Слишком тяжёлый воздух в комнате. — Где вы были? — Слишком близко к тому, что не для неё, — ответил Итачи после паузы. Этого было достаточно. Пока что. Акари тихо дышала, не приходя в сознание. Лицо спокойное, почти детское. Никаких следов того, что она видела сегодня. Но Какаши знал. Такие вещи не проходят бесследно.Он поправил одеяло, задержал взгляд на её лице. — Когда она очнётся… — начал он. — Я знаю, — перебил Итачи. — Мы будем осторожны. Они замолчали. Каждый со своими мыслями. А Акари спала. Не потому, что стало легче. А потому что тело выбрало единственный способ защититься.

***

Сначала было темно. Не уютно, не спокойно — просто пусто. Потом появился звук. Шаги. Слишком знакомые. Акари попыталась повернуться, но тела будто не было. Только ощущение давления в груди. — Акари… Голос Шисуи. Слишком близко. Она рванулась к нему — и мир дернулся. Переулок. Тот самый. Запах металла, серости, чего-то сдавливающего. Данзо стоит в тени, неподвижный. Смотрит. — Нет, — хотела сказать она. Голос не вышел. Шисуи делает шаг назад. Медленно. Слишком спокойно. — Прости… Она бежит. Ноги вязнут, как в грязи. Каждый шаг даётся с усилием. Сердце колотится, но звука нет, будто всё происходит под водой. — Не делай этого! Он уже на краю. Один шаг. Пустота. Акари падает вместе с ним. Воздух рвёт грудь, тело сжимается, но дна нет. Только резкий, рвущий страх. И вдруг — боль. В глазах. В голове. В груди. — Я не успела… Мир резко обрывается. Акари вздохнула резко, судорожно, будто вынырнула из-под воды. Глаза распахнулись. Потолок. Чужой. Слишком светлый. Тело не слушалось сразу. Руки тяжёлые, ноги будто налиты свинцом. В висках стучало. Сердце билось быстро и неровно. — Нет… — прошептала она, прежде чем поняла, где находится. Всё вернулось сразу. Не картинками — ощущением. Потеря. Пустота. Сдавленность в груди. — Шисуи… Голос сорвался. Горло сжало, будто кто-то стиснул его изнутри. В глазах защипало, но слёзы не шли. Она попыталась сесть — и тут боль накрыла полностью. В груди, в животе, в голове. Как будто тело только сейчас вспомнило, что произошло. — Тише, — раздался знакомый голос. Какаши сидел рядом. Без маски. Усталый. Настороженный. — Ты в безопасности. Она моргнула несколько раз. Комната медленно собралась в одно целое. Футон. Одеяло. Дом. — Я… — она сглотнула. — Я… Слова не находились. Только ощущение, что внутри что-то сломалось и больше не вернётся на место. Какаши подал ей воды. Она сделала глоток. Руки дрожали. — Тебе снился кошмар, — сказал он спокойно. — Ничего страшного. Она кивнула, хотя понимала: это был не просто сон. Это было воспоминание, которое тело ещё не научилось держать. В груди снова защемило. Образы всплывали обрывками. Переулок. Обрыв. Падение. — Я не успела… — тихо сказала она, глядя в сторону. Какаши не ответил сразу. Потом только положил руку ей на плечо. Не крепко. Просто напоминая, что она здесь. — Сейчас главное — ты жива, — сказал он. Акари сжала одеяло пальцами. Боль не ушла. Она просто стала тише. Осела где-то глубже. Она легла обратно. Глаза закрылись, но сон больше не приходил. Только тишина. И тяжёлое, но уже осознанное дыхание.