Пролог

      Моё пробуждение было внезапным. Не было осознания, когда сон мягко перетек в реальность.       Один миг — я спал, не видя снов.       В следующий — боль.       Поморщившись, провел рукой по выпуклым рёбрам. Значит, действие зелий закончилось. И все «приятные» ощущения недавнего рандеву с ублюдками лорда навалились разом.       Я сел, облокотившись о холодную стену, вытянул ноги и стёр ладонью кровь с потрескавшихся губ. Накрыло странное чувство диссонанса. Каменный мешок, в котором я находился, был мне совершенно незнаком.       Обыкновенная темница: железная дверь с квадратной решёткой для глаз, солома под спиной, в углу валяется мантия — больше похожая на половую тряпку, чем на школьную форму.       Подождите… школьная форма? Ублюдки Лорда?       Голову прострелило неприятной болью, заставив замереть. Не столько от самого ощущения, а сколько от странной каши, поднявшейся в мыслях.       Откуда вдруг выскочило это чувство неправильности?       Проклятие… что было в том саке и почему молчит Зецу? Вести из Тумана уже должны были прийти.       Какого «Тумана»? Единственные новости, которые мне доступны, — это обрывки из «Пророка», если повезет и кто-нибудь его зачитает вслух, а я буду в это время в сознании. Последнее, что из свежих новостей помню: на министра было совершенно покушение и подозревается в этом Сириус Блэк. А начальником Аврората был назначен Руфус Скриммджер, Рита Скиттер взяла у него личное интервью и…       — Ум-м… Гх-х…       Сознание снова повело. Два образа наложились друг на друга, столкнулись. Сердце заполошно сбилось с ритма и провернуло кульбит. Тревога, страх…       Паршивое гендзюцу.       В углу камеры с глухим лязгом шмякнулась металлическая тарелка. Крысы? Или уже что похуже? Я повернулся в ту сторону и всмотрелся в пустоту, но не увидел ничего… пока привычным усилием не активировал шаринган. Тени расступились, явив всего лишь обыкновенного грызуна.       — Какого биджуу… — с непривычки сразу закашлялся: голос подвёл, и я схватился за горло. Пальцы наткнулись на ошейник — тело прострелил электрический разряд. Б-больно, ксо…       Я зашипел, перекатываясь на бок, и прикусил губу. Нервная система настойчиво потребовала выровнять дыхание и расслабиться. И почему мне кажется, что сейчас она больше похожа на связку потрёпанных взрыв-тегов, чем на нечто, достойное шиноби? Я фыркнул и нахмурился. Такая демонстрация слабости была неуместна. Что, если Нагато решит обсудить детали «Акацуки» раньше, чем была назначена встреча? Всё же я остановился в мотеле, а дождь наверняка выдал моё местоположение законному правителю Амегакуре — других вариантов просто не было. Пошлёт одну из своих марионеток и…       На мне ошейник?!       Я вскочил, больше не обращая внимания ни на боль, ни на неудобства. Руки снова дёрнулись к горлу, но предательски зависли у самого края ободка. Пальцы дрожали. Дрожали колени. В дрожь бросало меня самого.       Почему я в камере? Кто посмел? Где, мать его биджуу, Зецу?       — Нагато-о-… — выдохнул я сквозь зубы. Шипение вышло лучше, чем попытка выкрикнуть ругательство: горло на это хотя бы не отозвалось болью.       Обстановка была оценена мгновенно. Я запоминал каждую деталь, каждую мелочь. Шаринган не позволял ускользнуть ничему — проблема была лишь в том, что ускользать здесь было нечему. Камера пустая. Кроме крысы, меня и цепи, уходящей от стены к основанию ошейника, — больше ничего.       И пустота в голове.       Я помнил, как встретился с Нагато. Помнил мотель. Ужин. Сон. А дальше — провал.       Виски прострелила очередная вспышка боли, и пришлось откинуться спиной на стену, выискивая опору. Состояние было таким, словно по мне одновременно прошёлся Гедо Мазо вместе со всеми биджуу, а сверху, чисто для полноты картины, Мадара занялся моральным насилием, зачитывая свои проповеди. Взгляд снова зацепился за цепь. На этот раз я взял её в руки — медленно и осторожно.       Кто настолько силён, чтобы подобраться ко мне незаметно? Кто настолько самоуверен, чтобы оставить меня в живых и заковать в обычные кандалы, а не в чакро-печати? Нагато не стал бы так крупно ошибаться. Да и незачем. Мы пришли к консенсусу, план с Ягурой был утверждён полностью. Я не покидал границы Амегакуре, а они подконтрольны только ему и Конан. Зецу? Теоретически мог бы. Но Белый полностью подчинён мне, а Чёрному плевать на всё, пока работает План. Так что, в таком случае, произошло?       Я брезгливо отбросил от себя цепь и сел обратно на пол. И только потом увидел свои колени.       — Что за наху…       Не прокомментировать ситуацию стало выше моих сил. Мало того, что кто-то решился поиграть с огнём и тем самым подписал себе приговор, так ещё и состояние тела было откровенно паршивым. Нет, все шрамы были на месте; правая половина по-прежнему держалась на искусственной плоти, созданной на основе клеток Сенджу. Лицо ощущалось привычно — кожа стянута там, где должна быть, ничего лишнего, никаких новых следов. Но я находился на грани истощения. Движения требовали больше усилий, дыхание приходилось контролировать вручную — ровно так же, как в первые месяцы после обвала, когда Зецу поддерживал меня, пока организм восполнял утраченные элементы. В таком случае возникал другой вопрос, куда более неприятный.       Сколько времени я был без сознания?       Этот Ад длится уже три года. Меня недавно поздравила с круглой датой сука-Белла.       — Какая…       Я застонал, хватаясь за голову. Пальцы запутались в грязных, свалявшихся прядях, будто пытались содрать скальп, лишь бы не чувствовать эту смесь титанической боли и прорвавшейся наружу памяти.       — К биджевой матери…       С правого глаза жирными каплями брызнула кровь. Зрение поплыло, к горлу подкатил тяжёлый ком, и я, не сдержавшись, опустошил желудок. Рёбра заныли, и я буквально увидел, как белая плоть пытается выправить то, с чем естественная регенерация не справлялась.       — Белла?!       Осколки чужой памяти вгрызлись в подкорку. Тайфун воспоминаний накрыл меня, пытаясь похоронить как личность. Я закричал, не в силах остановить этот кошмар, и лишь одна мысль пробивалась сквозь безумие: не дать себя сожрать.       Я не должен был хватать этот Кубок! Я мог бы просто остаться сидеть в лабиринте и ждать конца Турнира!       Если надо будет, я лично сотру всю эту гнилую страну в порошок. Они отняли у меня её! Из-за них Рин решила умереть!       Они должны спасти меня! Я не хочу здесь находиться! Дамблдор придёт за мной!       Почему он не сдержал обещание? Почему никто из них не сдержал обещание? Рин должна была жить!       Я зарычал, пытаясь ухватить за хвост утекающий сквозь пальцы контроль, и с размаху приложился лбом о каменный пол. Мне нужна была минута тишины — чтобы не сломать себя окончательно. Минута пришла… но ошейник ответил серией разрядов, и тело прошила судорога.       Тупая ты сука.       Вдох.       Боль отошла на второй план, хотя тело ещё подрагивало. Я с трудом открыл глаз и снова осмотрел камеру. В первую очередь — дверь. Меньше всего мне были нужны соглядатаи в момент такой уязвимости. Мысли перестали метаться, постепенно складываясь во что-то цельное, и вместе с этим приходило понимание: где я, как и что со мной произошло.       Не со мной — Учихой Обито. Со мной — из совсем другого мира, истории, судьбы, жизни. Называйте как угодно.       Сплюнув в сторону сгусток крови, я постарался сесть ровно и аккуратно прижать затылок к стене. Камень был холодным и хотя бы немного остужал мешанину образов, мелькавших перед глазами.       Последнее, что я помнил было не Аме и не Нагато… а полевое испытание Муген Цукиёми.       Мне нужно было понять, что именно задумал Мадара и способен ли человек быть по-настоящему счастливым в таком мире. Не на словах — на деле.       Хотя, если честно, я был бы счастлив где угодно, лишь бы она снова мне улыбалась.       Первые испытания провели на двух Зецу. Оба эксперимента сочли успешными: клоны прожили несколько лет несуществующей жизни и в итоге оказались готовы сражаться, лишь бы вернуться в мир своих снов. Но это были клоны — существа, знавшие о людях лишь по книгам и наблюдениям. Для них иллюзия была подарком. Для человека — ловушкой.       Мадара мог говорить витиевато и много, но что на самом деле таилось у него внутри, не знал никто. Вероятно, даже он сам. Старик метался из одной крайности в другую и на закате своей жизни окончательно сошёл с ума. Я же не собирался сражаться против всего мира ради пустышки. Если мне и суждено уничтожить реальность, то только ради того, чтобы снова оказаться рядом с ней. Просто быть рядом.       Мне нужно было убедиться, что она жива хотя бы там.       Я тряхнул головой и заставил себя сесть ровнее. Ошейник отозвался искрами предупреждения, что любые резкие движения ему не по вкусу. Пришлось замедлиться и перейти к тому, что я умел лучше всего.       Медитация.       Нужно было как можно быстрее упорядочить происходящее и отделить вымысел Муген Цукиёми от того, что действительно принадлежало мне — Учихе Обито. Когда я активировал технику, я желал одного: увидеть Рин. Это было желание сердца, простое и ясное. Ради него я был готов пойти на всё.       Но стоило попытаться разложить воспоминания по полочкам, как всплыли совсем другие образы.       Иллюзия Муген Цукиёми должна была быть цельной — замкнутой, самодостаточной, удерживающей сознание в непрерывном сне. Здесь же было слишком много боли, слишком много разрывов и провалов. Это не походило на мир, который хотят удержать.       Минато-сенсей рассказывал нам о лагерях во время войн — о местах, где людей ломали системно и методично. Я тогда был слишком молод, чтобы по-настоящему понять, о чём он говорит. Сейчас — понимал слишком хорошо.       Я скривился и снова сплюнул. Во рту стояла горечь. Прокляв мысленно нестабильную технику, заставил себя сосредоточиться.       Гарри Поттер. Странное имя для этой реальности. И слишком тяжёлая судьба для семнадцатилетнего пацана.       Возможно, всё пошло наперекосяк потому, что на момент полевого испытания у меня не было ни одного биджуу. Я собрал столько чакры, сколько мог — примерно на уровне Однохвостого. Этого хватило, чтобы запустить технику. Но, видимо, не хватило, чтобы удержать желание в целостности. Я загадывал минуту в идеальной иллюзии. Получил — годы Копии, наполненные болью и отчаянием.       Теперь вопрос был в другом: как выбраться и где искать ядро Муген.       Теоретически Куро Зецу мог бы меня вытащить. Если поймёт, что что-то пошло не так. Но я не был уверен, что Белый вообще подаст сигнал тревоги. Эти двое всегда плохо сходились характерами. Белый мог решить, что я добровольно остался рядом со своей мечтой и пока не нуждаюсь ни в помощи, ни в информации.       А если он ошибётся — техника может схлопнуться на мне окончательно.       И тогда я навсегда застряну в этом паршивом аду, где это тело так и не встретило Рин.       В одном я был уверен теперь точно: Муген Цукиёми от реальности не отличить. Даже с моим шаринганом. Я слишком чётко видел жизнь этой Копии и слишком остро проживал её сейчас, чтобы и дальше сомневаться в гении Мадары. Если бы у меня хватило чакры…       Нет. Хватит. Это может подождать.       Надо самостоятельно отыскать ядро Муген и убираться отсюда. Дела в Тумане следовало контролировать лично — пусть я и не буду особо возражать, если эта страна обратиться в пыль. Клан Учиха в Конохе тоже требовал внимания, как и поиск тех, кого мы с Конан отобрали для будущих Акацуки. Поисками джинчурики сейчас занимался только Белый, и даже с армией собственных клонов он мог допустить ошибку — или погибнуть от рук носителей биджуу. Особенно проблемными будут Восьмихвостый и Девятихвостый, но последним я займусь сам, когда…       Скрип провернувшегося замка прозвучал в тишине камеры слишком отчётливо. На звук голосов тело отреагировало дёрганьем и фантомной болью в пояснице. Я сосредоточился и жёстко отсёк его последние остатки жалких трепыханий. Любой страх когда-то скончался под обвалами вместо меня.       — Лорд приказал выкинуть тело мальчишки ещё два дня назад.       Шаринган легко выхватил детали внешности вошедших и уровень их подготовки. Понятно уже, что иллюзия выдала мне мир куда более спокойный, чем мир шиноби, но даже с этой поправкой оценка выходила неутешительной. Жалкое подобие ниндзя — не более того. Пусть тело Копии и не знало всего: он был ещё школьником, ребёнком, когда угодил в персональный ад, — но и вошедшие «взрослые» на серьёзную угрозу не тянули. Не S-ранг. Даже близко.       — Грейбек отхватил половину. Жрёт человечину, ублюдок. Поэтому оставили.       Стэн Шанпайк. С прихвостнями.       — Так надо было и притащить этого грёбаного людоеда сюда и заставить доедать гнилые остатки! Какого Мордреда теперь это дерьмо должны убирать мы?!       — Стэн… смотри.       Дрожащий палец одного из троих ткнулся в меня, спокойно стоящего у стены. Я сдержал оскал, но взгляд наверняка выдавал напряжение. Ярость же пока удавалось держать под контролем. Даже если всё вокруг фальшиво, память Копии услужливо подкинула несколько мерзких сцен с участием всех троих.       Мне они не понравились.       — Какого хера?! — тот, кого назвали Стэном, рванул палочку и навёл её на меня. — Поттер, ты… жив?       — Его сожрали! — не выдержал третий. — Это призрак, Стэн! Я сам видел, как Грейбек… кха-а…       Камуи сработало, как и всегда — чисто. Тупая голова отделилась от тела, а кровь хлынула на стоящих рядом, разлетаясь фонтаном. Я хрустнул шеей и сделал шаг вперёд. Осталось двое.       — Сука! Призраки так не могут! — заорал второй, но убежать не успел. Его постигла та же участь. Даже скучно.       Третий рухнул на задницу, но палочку так и не опустил. Видимо, с перепугу забыл, какое именно дзюцу кидают, когда враг начинает сразу. Шаринган выхватил мельчайшие детали его мимики, и я скривился с отвращением.       — Стой, Поттер! Иначе!..       Что именно скрывалось за этим «иначе», я даже слушать не стал, погружая его в гендзюцу. Для такого отброса хватит и простого пыточного — выложит всё, что знает, без особых ухищрений.       Часть Белого во мне окончательно расставила все точки над «и», когда я перестал ощущать какие-либо ограничения со стороны физического тела. Как бы сильно оно здесь ни пострадало, регенерации Сенджу было безразлично всё, кроме времени — а его у меня хватало.       Я медленно выдохнул и использовал Камуи так, как привык, отправив ошейник в собственное измерение. К этому ещё стоило вернуться позже — возможно, через него получится найти путь наружу и завершить технику Муген самым прямолинейным способом.       Но это — потом.       Сейчас мне нужна вся информация, которой располагает Стэн Шанпайк, и координаты места куда более спокойного, чем казематы какого-то сумасшедшего маньяка.       Главное — в процессе самому не стать вторым Мадарой.       С таким началом это будет слишком легко.