Часть 3. Разочарование

После того как Антон попал в своё место проживания, он устремился в свою комнату. Крики родителей снова разносились по всему первому этажу. «Неужели они орали всё это время, пока меня не было дома?» — подумал про себя Антон, поднимаясь по лестнице. Первым делом он хотел проведать Олю. Ведь раньше уже бывали моменты, когда она не появлялась дома после занятий в школе, из-за чего Антон доходил почти до потери сознания. Но всё всегда обходилось: выяснялось, что Оля задерживалась на школьных кружках или у подружек из класса. Это лишь в очередной раз доказывало, что Оле не по душе находиться дома, среди шума своих родителей. Антон стоял напротив закрытой двери в комнату Оли, и лишь слегка приоткрыв её, заглянул внутрь. Луч света от лампочки в коридоре аккуратной полосой лёг на лицо Оли, которая, судя по всему, давно сопела и уже наблюдала свои прекрасные сны. Убедившись, что Оля находится дома, он закрыл дверь и направился к себе в комнату. Открыв дверь, Антон тут же швырнул рюкзак в сторону стола. Ему было всё равно, помнутся ли учебники или тетради. Сейчас он устал и хотел как можно быстрее провалиться в объятия сна. Но перед этим всё же нужно было немного заняться уроками. Переодеваясь в домашнюю одежду и снимая рубашку, которая уже успела слегка пропитаться потом, Антон снял чёрные брюки и надел домашние штаны. Бросив брюки на стул, он услышал приглушённый стук: что-то ударилось в кармане о деревянную поверхность. Антон проверил карманы и вытащил тот самый маленький флакон с духами. — Фух… Слава богу, не разбились, — выдохнул Антон. Он аккуратно осмотрел флакон на наличие трещин, но ничего не обнаружил. Флакон был цел. Зато карман брюк уже успел хорошо пропитаться запахом духов. Впрочем, это было неудивительно — как говорила Катя, духи были явно не из дешёвых. Отсюда и такое свойство — пропитывать одежду своим ароматом. Антон быстро зашёл в ванную с брюками, закинул их в стиральную машину и принялся за водные процедуры. Чувство голода пропало. Он тщательно обдумывал весь сегодняшний день… но по большей части — Катю. Он не мог выкинуть из головы её заплаканный вид. Никогда раньше он не видел её такой — хрупкой, словно маленькое дитя, которого бросили все. «Такая…» — Хах, почему я вообще об этом думаю? — усмехнулся Антон. — Лучше не забивать себе голову, а то сейчас напридумываю лишнего. Сказав это своему отражению с зубной пастой во рту, он смыл её и направился в комнату. Сев на кровать, Антон достал учебник по математике и начал заранее читать будущие темы, которые они ещё не проходили, чтобы в дальнейшем не испытывать трудностей. Этот обряд он проводил почти с каждым предметом из школьной программы. — Время одиннадцать… пора бы уже и ложиться, — устало пробормотал он, закрывая учебник и кидая его на стол. Подходя к столу, его взгляд снова упал на Катин флакон с жидким сокровищем. И тут Антона озарила глупая идея. До конца не понимая зачем, он достал платок из комода и один раз пшикнул на ткань. Поднёс его к носу. В нос ударил нежный запах клубники — такой, словно только что собрал ягоды в лесу и тщательно промыл их в дуршлаге. Антон тут же закрыл глаза, пребывая в наслаждении. Вокруг словно появилось жгучее ощущение лета, будто он оказался в лесу, среди кустов этой прекрасной ягоды. Да, это был обычный запах клубники… но в нём было что-то цепляющее. Не из-за цены — нет. Что-то необычное. Но что именно, Антон пока и сам не понимал. Открыв глаза, он осознал свои действия. Лёгкий румянец покрыл его лицо, и он поспешно убрал платок обратно в тумбочку. — Боже, что я делаю?.. — пробормотал он и, окончательно отходя от всплеска эндорфинов, рухнул на кровать. Мир Морфея не заставил себя долго ждать. Перед тем как уснуть, Антон ещё раз прогнал в голове воспоминание о запахе духов Кати. Всё же в нём было что-то… но он пока не понимал что именно. Звук будильника заставил слабое тело Антона приподняться с кровати. Не до конца проснувшись, рука потянулась выключить это орудие пытки как можно раньше — изобретение явно принадлежало кому-то, кто хотел создать самую ненавистную вещь в комнате. Закончив переодеваться и спускаясь вниз, Антон не услышал уже привычных ему криков. Напротив — тишина резала слух, и от этого становилось некомфортно. Он уже и забыл, как она звучит в этих стенах. Направляясь на кухню, Антон застал Олю. Она смотрела в окно, обхватив двумя руками кружку с чаем. — О, проснулся? — с ноткой сарказма произнесла она. — Доброе утро, Оль, — ответил он, подходя к шкафчику за кружкой. Рука слегка дрогнула, но он быстро сел за стол и принялся за чаепитие. — Что-то сегодня тихо, — заметила Оля, делая небольшие глотки свежезаваренного чая. — Может, ещё спят… хотя странно, в это время… Он не успел договорить мысль, как послышался звук открывающейся двери из родительской спальни. Затем тяжёлые шаги в сторону ванной и журчание воды. — Оль, ты сегодня со мной пойдёшь или сама? — За мной сейчас подружки придут. Антону стало немного обидно — с возрастом Оля всё меньше проводила с ним времени. Но это было неудивительно. Ей с ним уже не так интересно. Почти год после переезда она просидела дома, а теперь наконец нашла себе подруг. И пусть иногда — но она забывала о проблемах, находясь в кругу новой компании. Это радовало. — Хорошо. Только будь аккуратнее… Оля быстро допила чай, побежала в прихожую, накинула куртку, прихватила маленький рюкзак, распахнула дверь — и исчезла из поля зрения. Почти сразу после этого в дверном проёме кухни появился отец. Вид у него был уставший, словно он вовсе не спал. Под глазами залегли синяки от недосыпа. Но Антону было всё равно. Обида на родителей из-за постоянных скандалов с матерью сидела глубоко — они не позволяли жить нормальной жизнью ни ему, ни Оле. Не проронив ни слова, Борис поставил чайник и молча плюхнулся на стул напротив, наливая себе кофе. Не желая находиться с ним и минуты, Антон, сквозь слабую боль во рту, залпом выпил ещё не остывший чай, слегка обжигая язык. Он встал из-за стола и уже направился одеваться, как его окликнул отец: — Сынок, ты сегодня пораньше домой приходи. Не задерживайся. Антон молча обернулся, приподняв бровь с удивлением. — У мамы ночью снова припадок был. Приходи с Олей пораньше, чтобы она не волновалась лишний раз. — Хорошо. Конечно, он не собирался идти домой сразу после школы — даже с учётом произошедшего. Это было не в первый раз. Антон давно знал: стоит прийти раньше — и в ответ он получит лишь дополнительные крики и непонятные упрёки, направленные на него и его личную жизнь. Собравшись и закинув Катин флакон с духами в рюкзак, он открыл дверь на улицу. Морозный ветер тайги сразу ударил в лицо, от неожиданности даже выступили слёзы. На секунду пропало всякое желание идти куда-либо, но, пересилив себя, Антон шагнул за порог и направился в сторону школы. Хруст снега под ногами разрезал тишину леса. Но в голове Антона было слишком много мыслей — из-за них он не слышал ни лёгкого дуновения ветра, ни покачивающихся голых ветвей деревьев, ни собственных шагов. Всё крутилось вокруг предстоящего учебного дня. Он вспомнил, что должен отдать Кате её духи. Но отдавать их на людях не хотелось. Когда же тогда лучше это сделать? — Антооон! Крик донёсся откуда-то впереди, там, где начинался посёлок. Под уличным фонарём стояла фигура. Подойдя ближе, Антон понял — это Полина. Ещё издалека он узнал её по длинному пальто и футляру от скрипки в руке. — Привет, Полин, — произнёс он с явно фальшивой улыбкой. Она тут же бросилась к нему и слегка обняла. Запах ежевики ударил в нос — сладкий, с приятной кислинкой. Раньше он ему нравился. Но после того, как дома начался «цирк с конями», Антон избавился от любовных чувств к Полине. Он понимал, что отношения могут отразиться на учёбе, а сейчас в приоритете было одно — как можно скорее уехать отсюда. Поступить в хороший колледж, получить достойную профессию. Даже если она ему не понравится… Всё ради Оли. А вот Полина явно испытывала к нему тёплые чувства, несмотря на то что Антон давал понять: сейчас ему это неинтересно. Да и Рома давно добивался её. Не хотелось портить с ним дружбу — да и Полина, возможно, смогла бы его изменить. Они пошли в сторону школы, обсуждая предстоящий день. В основном говорила Полина — про домашку, ноты, сложные задания. Антон делал вид, что слушает, хотя мысли его были далеко. Он снова задумался о том, когда вернуть Кате духи. Обычно он бы просто подошёл и отдал — или незаметно сунул в портфель. Но сейчас хотелось, чтобы она знала: именно он их нашёл. Может, тогда она изменит своё мнение о нём… — О чём задумался? — спросила Полина, глядя на него боковым зрением. — Да так… ничего особенного, — он снова натянул улыбку и потёр затылок. — Я заметила, что ты меня уже несколько минут не слушаешь. И на вопросы не отвечаешь. Чёрт. Он действительно стал слишком часто «улетать». — Я вчера нашёл Катины духи. Полина замедлилась и подошла ближе, в её глазах вспыхнул интерес. — Те, что с клубникой? — прошептала она, будто боясь, что их кто-то услышит. — Д-да… А ты откуда знаешь? — Да от неё всегда этим пахнет. Она единственная такие покупает. Антон усмехнулся, понимая, насколько глупым был его вопрос. — И что? Ты себе их оставил? Или решил кому-то подарить? — в её глазах мелькнула надежда, и она подошла ещё ближе. Ему стало неловко. — Нет, сегодня отдам ей, — он хлопнул по рюкзаку, давая понять, где они. Полина тут же отстранилась. Её лицо наполнилось осуждением. — Антон, она столько плохого тебе сделала. А ты решил проявить милосердие? Лучше бы выкинул. Он хотел рассказать о вчерашней ситуации, но передумал. — Духи дорогие. И отвечать злом на зло — глупо. Лучше быть выше этого. Полина вздохнула и кивнула: — Наверное, ты прав. Дальше они шли молча, лишь изредка перекидываясь дежурными фразами вроде: «Как прошёл вечер?», «Как настроение?» и тому подобное. Уже подходя к школе, Полина вдруг схватила Антона за плечо. — Стой. А когда ты собираешься отдавать ей духи? Антон не сразу понял вопрос. Казалось странным, что Полине вообще есть до этого дело. — Не знаю… Наверное, сейчас, перед уроками. А что? — Подумай сам. Сейчас она будет занята поручениями от Лилии Павловны и толком тебя не поблагодарит. А на уроке — новая тема. Лучше отдай ей после первого урока, на перемене, если она будет в коридоре. Антон на секунду завис. Ему было непонятно, почему Полине так важно, в какое время и как именно он будет возвращать Катину «реликвию». Они давно уже не были в хороших отношениях, чтобы это её так волновало. Ничего не ответив, он лишь задумался над её словами и кивнул. Полина ушла в здание школы, а Антон остался возле ворот, решив подождать Рому и Бяшу. Если уж не отдавать духи Кате сейчас, то лучше скоротать время с друзьями — всё равно пришёл слишком рано. Он поднял взгляд на чёрное небо, ловя ресницами лёгкие снежинки. Они заставляли его моргать, очищая взгляд. «И что на Полину нашло?.. Не понимаю. Хотя ладно — наверное, просто не хочет, чтобы эта змея снова начала меня упрекать». Раньше он бы был ей благодарен, но сейчас не хотел во всё это ввязываться. Пусть Рома добивается её. Мощный подзатыльник прилетел Антону по голове, разнесясь эхом вокруг почти пустой школы. — Заебал уже! Я с тобой минуту разговариваю, а ты всё в небо пялишься. Антон обернулся и увидел Рому — слегка раздражённого, с сигаретой в зубах. — Обязательно сразу бить? — недовольно буркнул Антон, протягивая руку. Они обменялись рукопожатием. — А Бяша где? — заметив отсутствие третьего, спросил Антон. — Заболел этот олух, — ответил Рома и тут же расплылся в широкой улыбке. — А тебе зачем Катины духи? — с сарказмом протянул он, явно сдерживая смех. Антон мысленно выругался. Конечно, Бяша всё ему рассказал. — Да просто вернуть решил. А что? — Да так… Ничего. Молодец, рыцарь ты наш, — Рома закашлялся от едкого дыма. — Да ну тебя, — Антон слегка толкнул его в живот, улыбнувшись. — Ладно, а если серьёзно — зачем возвращать? Они же дорогие. Продал бы лучше, — уже спокойнее сказал Рома, внимательно глядя на него. Антон немного подумал и, не раскрывая всех карт, ответил: — Там половина флакона всего. Да и если узнают, что я её вещи продаю — сразу поймут, что я их подобрал. Мне этого не надо. — Дело говоришь, — пробормотал Рома, опуская взгляд. — А я уж подумал, что ты подкатить к ней решил. Его ухмылка снова оголила острые клыки. — Ой, иди ты, — обиженно буркнул Антон. Рома выкинул бычок, и они вместе зашли в здание школы. Кинув куртки на крючки в раздевалке, они неспешно поднялись на третий этаж. Дверь кабинета была закрыта, и парни присели на корточки рядом, ожидая, пока её откроют. Через несколько минут в поле зрения появилась Катя. В одной руке она держала большую стопку тетрадей, в другой — связку ключей. Всё, как и говорила Полина. Катя действительно была занята поручениями от Лилии Павловны — неудивительно для старосты класса. Вспоминая вчерашнюю ситуацию, Антону даже стало её немного жаль. Она старалась для класса, постоянно выполняла поручения… и ради чего? «Что-то я слишком много об этом думаю», — одёрнул себя Антон. Катя подошла к двери, вставила ключи в замочную скважину и открыла кабинет, где им предстояло провести несколько уроков подряд. Урок тянулся мучительно долго. Антон уже давно не слушал лекцию — тему он знал, как и следующие. Рома, напротив, не сводил взгляда с Полины. Она старательно записывала тему, лишь изредка поднимая голову на учителя. Антону стало жалко Рому. Полина почти никогда не давала ему шанса, хотя он проявлял к ней чувства ещё с шестого класса. Взгляд Антона переместился на Катю. Она тоже усердно писала. Рядом сидела Алина — главная спутница зеленоглазой сплетницы. Вместе они были главными разносчиками слухов в классе. Причём Алина явно преуспевала в этом больше. Антон вспомнил, как Катя болела и сидела дома, а Рома подрался с парнем из параллельного класса — и уже через пару уроков об этом знала вся школа. Нетрудно было догадаться, кто стал источником. «С ней даже осторожнее надо быть, чем с Катей», — подумал он. Пока Антон размышлял, Алина заметила его стеклянный взгляд. Она толкнула Катю в плечо, и обе обернулись, а затем захихикали. После первого урока весь класс высыпал в коридор размять затёкшие ноги. Антон начал доставать нужные учебники и вдруг заметил, что в кабинете остались только они с Полиной. Она что-то искала в рюкзаке и вдруг посмотрела ему прямо в глаза. Полина кивнула — будто подталкивая к действию. Антон кивнул в ответ и полез за духами. Спрятав маленький стеклянный флакон в кармане, он вышел в коридор. Одноклассники сидели на лавочках вдоль стены. Кто-то готовился к следующему уроку, кто-то в спешке переписывал домашнюю работу — ту самую, за которую Лилия Павловна обязательно спросит. Антон заметил компанию тех самых сплетниц — в основном девочек из параллельного класса. В центре стояла Алина, оживлённо что-то рассказывая своим подругам. Скорее всего, кто-то снова провинился в её глазах, и теперь она распускала слухи. Кати среди них не было. Антон начал оглядываться, выискивая зеленоглазую. Вскоре он заметил её в конце коридора. Катя стояла у окна, опираясь локтями на подоконник, скрестив ноги. Было видно, что сегодня она не в духе — даже пропускала свою привычную «вахту» со сплетнями. Антон направился к ней, ещё раз проверив, что флакон всё ещё лежит в кармане. Подойдя ближе, он заметил, что Катя даже не смотрит в его сторону. «Неужели тоже витает в облаках?» — подумал Антон, сокращая дистанцию. — Кать, привет, — как можно тише произнёс он. Катя вздрогнула — плечи резко поднялись, а ноги выпрямились, будто по стойке «смирно». Она обернулась. — Чего тебе, Петров? — тихо спросила она. Антон опешил. Обычно Катя начинала разговор с громкой ноты, чтобы её слышали все вокруг. Сейчас же её голос был почти шёпотом. — Слушай… помнишь, ты вчера говорила, что потеряла духи? — так же тихо ответил он, потирая затылок. — Так вот… Антон полез в карман и достал ту самую Катину «реликвию». Он протянул руку — на его ладони блеснул в солнечном свете маленький стеклянный флакон с розовой жидкостью. Катя полностью повернулась к нему. Глаза широко раскрылись — совсем как у Оли в детстве. Она опустила скрещённые руки и подошла ближе, забирая флакон. Открыв крышечку, Катя поднесла духи к своему маленькому носу, закрыла глаза и вдохнула. В воздухе тут же разлился знакомый аромат. Антон тоже его почувствовал, несмотря на расстояние. Он понял, что вчера перед сном запомнил этот запах слишком хорошо. Катя открыла глаза и, убрав флакон, посмотрела на Антона своими изумрудными глазами. В них читалось умиротворение — будто неупокоенная душа, отражавшаяся в её взгляде, наконец обрела покой. — А где ты их нашёл? — мягко прошептала Катя. От этих слов сердце Антона почему-то болезненно кольнуло. Он не понимал причины — возможно, просто не привык слышать её тихий голос вместо привычных упрёков и насмешек. — Я… Только я собирался рассказать, что нашёл на улице возле скамейки, как услышал за спиной торопливые шаги. Явно шёл не один человек, а несколько. Я повернул голову и увидел ту же Алину, которая быстрым шагом приближалась к нам с удивлением на лице. А рядом с ней шла ещё какая-то девочка с параллельки, скорее всего из её банды. Острая боль в ноге, в районе моего ботинка, ударила в голову, как молния. В глазах от боли появились лёгкие слёзы, а левый глаз дёрнулся. Как будто Антону взяли и прострелили ногу. Он повернулся к Кате. Она стояла своим каблуком на моём ботинке. Её глаза чуть ли не лопались от злости, а на лбу даже вздулась вена. Она сжала руки в кулаки так сильно, что послышался хруст костяшек. — Петров!! Я так и знала, что это ты их украл!! — вопя на весь коридор, начала Катя. Даже приближающиеся к ней товарищи остановились на месте. — Всё с тобой понятно. Просто решил украсть у меня вещь, попользоваться, а на следующий день вернуть, как ни в чём не бывало?! Жалкое зрелище! — каждое слово разносилось вглубь школы, словно она кричала так, чтобы каждый услышал её «мольбу». В этот момент у Антона полностью отключилась голова. Он не понимал, за что Катя сейчас наступила на него и зачем она кричит. Ведь было очевидно, что он просто хотел вернуть её вещь. Он стоял и смотрел на орущую Катю. От недопонимания и комка в горле он не мог сказать ни слова. Хотя вчера она так себя в классе не вела. Что изменилось всего лишь за сутки? — Вор ты, вот ты кто, понял?! — выхватив духи из руки Антона и наконец перестав давить тяжёлым каблуком ему на ногу, она двинулась в сторону своих подружек, которые с недоумением всё ещё смотрели на эту картину. Повернувшись назад, Антон увидел то, чего больше всего не хотел. Десятки выпученных глаз внимательно и с осуждением смотрели на него. Так пристально, что казалось — сейчас из них полетят пули, чтобы убить «вора». Тут же подошла Полина. Она слегка прикоснулась к моему плечу. На её лице было полное разочарование, будто опозорили не Антона, а именно её. — Мда уж, какая же она дура, — сказала Полина, смотря вслед Смирновой. — Да уж, не ожидал от неё, — наконец очнувшись от своих мыслей, ответил голубоглазой девочке. — Теперь про тебя слухи пойдут, что ты вещи у девочек воруешь. На этих словах у Антона самопроизвольно сжались руки так сильно, что ещё немного — и он бы продырявил ногтями собственные ладони. Сердце начало биться в бешеном ритме. — Это же надо… Я ей вещь возвращаю, а она мне вот так «отблагодарить» решила? — сквозь зубы говорил Антон, смотря в спину Кате. — Антон, я сейчас пойду на скрипку, — с грустью в голосе начала Полина. — Ты будь с ней аккуратнее, не поддавайся её провокациям. И на слова людей тоже не обращай внимания. — Да попробуй тут не обращать… Сейчас пойдёт и своей мамочке нажалуется, — всё так же сквозь зубы проговорил Антон, делая глубокие вдохи через рот, будто хищник, готовый кинуться на Катю со спины. Полина по-дружески постучала его по плечу и двинулась в сторону лестницы. Прозвенел звонок. Вся толпа перестала глазеть на парня и ринулась по кабинетам. Антон всё так же стоял на месте, ожидая, пока коридор окончательно опустеет. Когда он дождался, пока все разойдутся, Антон направился в кабинет. Но острая боль в ноге напомнила о себе. Теперь она словно нарастала, а нога начала неметь. — М-м-м… — промычал Антон сквозь стиснутые зубы, едва не рухнув на пол. Катин тяжёлый каблук явно оставил синяк. А может, и что похуже — перелом. Хромая, Антон направился в туалет. На урок он идти не собирался, особенно после такого шоу. Зайдя в туалет и присев на подоконник, он снял ботинок. Небольшое красное пятно на носке ясно давало понять, что под ним будет месиво. На ноге была гематома приличных размеров, а в самой середине — пробитая кожа, из которой слегка сочилась кровь. Снимая носок, ткань отходила от кожи, и боль на мгновение усилилась. Медика в школе никогда нет на месте, а даже если бы он и был, Антон вряд ли смог бы дойти до первого этажа. Так он и просидел в туалете целый урок. С трудом закинул ногу в раковину и промыл её. Носок тут же отправился в мусорку. Обувь пришлось надевать на голую ногу с раной — от чего боль только усилилась. Прозвенел звонок, и Антон, хромая, направился в класс. Уже сидя за партой с Ромкой, мы в очередной раз слушали лекцию преподавателя. Я хотел рассказать Роме про всю ситуацию в коридоре, но он объяснил мне, что уже почти каждый в этой смене знает обо всём. От этого злость на Катю только усилилась. Катя сидела впереди и обсуждала что-то со своей соседкой по парте, параллельно записывая тему урока в тетрадь. — Лучше бы не отдавал этой суке духи, — подметил Рома. Как будто Антон и сам не жалел о своей ошибке. Антон положил локти на парту и опустил на них голову. Почти сразу он заснул. Скорее всего, вся эта ситуация сильно его вымотала морально — сил совсем не осталось. Перед тем как окончательно вырубиться, из глаза Антона потекла одинокая слеза. Непонятно, была ли она из-за боли в ноге или из-за обиды. Антон повернул голову к стене, чтобы никто этого не заметил, после чего провалился в сон. Антон проснулся. Он всё так же сидел за партой, а его голова лежала на парте. Тут же в спину отдала резкая боль где-то в районе копчика — видимо, спать за партой было не лучшей идеей. Подняв глаза, он понял, что в классе никого нет. Время было около 15:00. Антон вспомнил слова отца — тот просил прийти домой пораньше. Но с такой ногой он вряд ли сможет быстро дойти до дома, не говоря уже о том, чтобы угнаться за Олей. Хотя она, скорее всего, опять останется у своих подружек до вечера. Размышляя об этом, Антон начал складывать в портфель учебники и тетради. Но перед тем как пойти домой, он решил ещё немного посидеть и порисовать. Однако нарисовать он так ничего и не смог. Ситуация с Катей слишком сильно его задела. Осознание того, что про него уже пошли слухи, давило на душу. Единственной опорой оставались Ромка и Бяша. Хотя они не особо умели поддерживать в тяжёлых ситуациях, Антон их за это не винил — такой уж у них характер. На самом деле он был рад, что у него вообще есть друзья. Если бы не они, он давно бы сидел дома на домашнем обучении. Ведь без друзей здесь действительно можно умереть духовно. Вырвав очередной листок из блокнота, Антон смотрел в окно, потирая больную ногу, которая уже заметно затекла. Он выдвинул соседний стул и положил на него ногу, снимая обувь. Кровь уже остановилась, но место удара сильно опухло и слегка пожелтело — синяк был обеспечен. «Надо будет сходить в травмпункт… Хотя мне ещё нет восемнадцати. Участковый Тихонов может заявиться к нам домой», — подумал Антон, вспоминая случай, когда он сильно ушиб колено и сам пошёл в травмпункт. В тот же вечер к ним постучался Тихонов — проверить, не дома ли он получил травму и не было ли чего похуже. Антон тогда всё объяснил, и тот уехал. А вот скандал с мамой он получил знатный. Смотря на свою ногу, Антон снова перевёл взгляд в окно. На улице было серо. Тёмные тучи, на которые он смотрел, словно пробивали холодом сквозь стекло. Снег летел вниз под углом, явно намекая на буран. От одной мысли выходить куда-либо пропадало всякое желание. Хотелось просто провалиться в сон прямо здесь, в классе. И всё равно, что скажут родители или даже Оля. Хотелось скрыться от одноклассников, которые завтра будут обсуждать его. Сегодня он слишком устал. Хотелось… впрочем, неважно. Лёгкий скрип двери вырвал Антона из мыслей. Он машинально поднял голову и посмотрел на вход. Сердце упало в пятки, дыхание на секунду остановилось, а кровь будто перестала течь. В горле снова появился ком. В класс зашла Катя. Её вид был каким-то потерянным. По тяжёлому дыханию было понятно — она только что бежала. Антон тут же скинул ногу со стула и попытался как можно быстрее обуться на голую ногу. Он не хотел находиться рядом с ней ни лишней минуты. Но пока он с каменным лицом натягивал ботинок, резкая боль снова ударила в ногу. Идея быстро обуваться оказалась не самой удачной. Антон на долю секунды замер и резко втянул воздух сквозь зубы, не в силах сдержать боль. — Антон… — всё ещё пытаясь отдышаться, Катя спокойным шагом подошла к нему. От этого напряжение только усилилось. «Что на этот раз? — пронеслось в голове. — Будет ставить условия? Угрожать? За то, чего я даже не делал?» Она остановилась возле парты и смотрела не в глаза Антону, а на его ногу. — Слушай… — она отвела взгляд. — Насчёт сегодняшнего… я, наверное, поспешила с выводами. По вспотевшей спине Антона пробежали мурашки. Он совсем не понимал, что происходит. Неужели в этой школе все окончательно сошли с ума? — Нога сильно болит? — тихо спросила Катя и присела рядом. — Я… Перед глазами снова всплыла сцена в коридоре. Можно было поверить, что сейчас она хочет извиниться. Но следом в памяти вспыхнули десятки осуждающих взглядов. Антон уже знал — завтра у всех будет одна тема для разговоров. И всё из-за неё. Он хотел что-то сказать, но вместо этого резко встал из-за парты. Катя повторила его движение, не отводя тревожного взгляда. — Да пошла ты, — сказал Антон, повернувшись к ней. Его голос был ровным, почти пустым, но каждое слово резало, как лезвие. Он начал быстро собирать вещи, схватил рюкзак и, хромая, направился к выходу. Но маленькая, тёплая рука легла ему на плечо. Антон обернулся. Перед ним стояла Катя — почти плачущая, с дрожащими губами и покрасневшими глазами. — Антон, прости меня, пожалуйста… — шмыгнув носом, прошептала она, изо всех сил сдерживая слёзы. Антон на секунду замер. «Может, она…» Нет. Он уже однажды повёлся на её слёзы — и чем это закончилось? Очередная манипуляция. Завтра она снова найдёт, в чём его обвинить. Он дёрнул плечом, освобождаясь от её руки, и посмотрел ей прямо в лицо. — Извиняешься? Мне сейчас твои извинения не нужны. Ты обрекла меня на всеобщее осуждение за то, чего я даже не делал! — сорвался Антон, чувствуя, как внутри снова закипает злость. — Но… Катя широко раскрыла глаза. Дыхание стало таким же тяжёлым, как в тот момент, когда она вбежала в класс. — Да пошла ты со своими извинениями! — крикнул он. — Да иди ты сам, Петров! Тебе завтра здесь не выжить! — не выдержала Катя. По её щеке скатилась чёрная капля, размазывая тушь. Антон резко толкнул дверь и, превозмогая боль в ноге, направился к лестнице. Кабинет находился напротив пролёта, и, спускаясь, Антон мельком посмотрел внутрь. Он увидел Катю — она сидела за учительским столом, одной рукой держась за грудь, а другой сжимая свою косу. Уже идя по улице, Антон немного остыл. Он начал прокручивать в голове всё, что произошло за этот день. Было ещё светло — домой он всё же придёт пораньше, как и просил отец. В памяти снова всплыл образ Кати, сидящей в пустом кабинете и плачущей. «А не слишком ли я был жёстким?» — мелькнула мысль, и Антон замедлил шаг. Нет. Из-за неё ему и так завтра будет несладко. Но действительно ли он так думал? Или это было лишь следствием усталости и злости? Мог ли он поступить иначе, пойдя против своих эмоций? Ответа у Антона не было. И всё же где-то глубоко внутри он понимал — возможно, должен был. Но смог бы он сдержать всю накопившуюся агрессию? Или забыть обиду на весь мир? Сложно ответить даже взрослому — что уж говорить о подростке. Пока Антон размышлял, хромая и вздрагивая от боли, перед ним наконец показались очертания его дома.