Глава 16. Мир не изменится

Истина всегда опасна

Сара проснулась рано. Лёгкий свет пробивался сквозь занавески, отражался на стенах и почти обжигал глаза. Она ещё ощущала во рту вкус вина и остатки тревоги, как будто ночь не хотела отпускать её полностью. На полу в углу стоял старый чугунный таз с холодной водой. Она опустилась на колени, окунула руки и обдала лицо, хлёстко, резко. С каждой каплей она чувствовала, как сердце замедляется, а мысли становятся яснее. Сара поднялась, прижала ладони к щекам и посмотрела в своё отражение в старом зеркале. Лицо было опухшее от слёз, глаза красные, губы сжатые. Она не верила, что всё это произошло. Этот поцелуй, его руки, ночная пляска, слова — казалось, что она только что пережила какой-то странный сон, полный огня и смеха, но с каким-то необъяснимым шрамом внутри. Она глубоко вдохнула, сдерживая горечь, аккуратно расправила волосы и спустилась вниз. Если давать всем вещам имена и строго идти по плану, то горечь и боль постепенно затихают. Сара считала секунды на вдохах и выдохах, и это странным образом помогало не сойти с ума. В гостиной всё было так, будто ничего не произошло. Джарет спал на диване, растянувшись без задних ног, а руки раскинуты по подушкам. Казалось, что ночь с фэйри, поцелуй и вся истерика Сары не оставили на нём ни следа. Он выглядел абсолютно нормально. Сара остановилась на пороге. Несколько секунд она смотрела на него, на его лёгкую позу, на спящую улыбку на губах, и мысли её стали тягучими. «Мы слишком разные, — подумала она. — Он живёт в этом мире легко, как будто всё подчиняется ему. А я… я застряла между чувствами и страхом. Он, наверное, даже не вспомнит поцелуй. Всё это — только для меня оставило шрам». В этот момент из кухни раздался лёгкий звонкий смешок. Сара дернулась и обернулась. Айланиэль стояла в дверном проёме, солнечный свет играл на её волосах, а глаза блестели любопытством. — Между вами точно что-то произошло, да? — спросила она с лёгкой насмешкой. — Ты выглядишь страннее, чем обычно, девочка. Сара закатила глаза, пытаясь прогнать оставшееся раздражение. — Нет, ничего особенного, — процедила она, стараясь звучать убедительно. Айланиэль лишь фыркнула и вернулась к кухне, оставив Сару с собственными мыслями, в которых ещё оставался и страх, и обида, и… странное, неожиданное желание, которое она не хотела признавать даже себе. Айланиэль возилась на кухне, перебирая травы и коренья, раскладывая их в аккуратные кучки, будто утро было самым обычным. Котёл тихо булькал, распространяя по дому влажный, терпкий запах земли и зелени. — Скажи, девочка, — вдруг произнесла она, не поднимая глаз, — ты ведь плохо видишь? Сара фыркнула и скрестила руки на груди. — Ого, — протянула она с сухой иронией. — Как ты догадалась? Я вроде говорила об этом вслух. И даже ношу очки. Иногда. Айланиэль усмехнулась, не обидевшись ни капли. — А ты оказывается не робкого десятка, — спокойно заметила она. — Ты бы хотела исправить зрение? — Нет, — тут же ответила Сара. — То есть… не знаю. Скорее нет. Мне хватает странностей и без этого. — Странности имеют привычку копиться, — заметила эльфийка, пересыпая что-то серебристое в ступку. — А зрение в вашем с Джаретом приключении будет мешать тебе видеть этот мир таким, какой он есть. Сара напряглась. — Мешать? — переспросила она. — Это как вообще? Айланиэль наконец посмотрела на неё. — Ты идёшь туда, где всё живёт не по людским правилам. Лес, Лабиринт, магия… Тут важно замечать детали. А не угадывать их очертания. Сара задумалась, машинально поправив оправу очков. Она сомневалась, и сомнение это было ожидаемым — Айланиэль никогда ей ничего не предлагала и вообще старалась не обращать внимания на присутствие смертной в своем доме. — Ты правда можешь это исправить? — спросила она тише. — Вот так… без операций, лазеров и прочего? — Людские болячки хрупкие, — пожала плечами Айланиэль. — В Подземье они лечатся быстро. Особенно с помощью зелий. Она приоткрыла крышку котла. Внутри медленно бурлила густая жидкость цвета тёмного янтаря с зелёными и серебряными всполохами. Пар пах мятой, дождём и чем-то металлическим. — Настой лунного фенхеля, — начала перечислять она, — порошок из корней папоротника, что растёт у границ Лабиринта, пыль с крыльев мотыльков, живущих под камнями, капля росы с эльфийского круга… и немного человеческой крови. Совсем чуть-чуть. Сара скривилась. Она все-равно не понимала большей составляющей зелья, но опять отдавать кому-то свою кровь казалось чересчур беспечным. — Звучит… вдохновляюще. И сколько это будет стоить? Ни за что не поверю, что ты это делаешь за просто так. Айланиэль улыбнулась — мягко, но с тенью чего-то древнего. — Волосы. — Что, прости? — Сара машинально схватилась за свои пряди. — Нет. Точно нет. — Волосы хранят память и путь, — спокойно сказала эльфийка. — Мне нужна часть. Остальное — зелью. Сара покачала головой. — Я не готова. Это слишком. — Как знаешь, — Айланиэль пожала плечами и снова отвернулась к котлу, будто разговор был закрыт. — Зачем тебе мои волосы? — все-таки поинтересовалась Уильямс, и собеседница лениво ответила: — Такую редкость не часто найдешь в наших краях. Конечно, в Подземье есть смертные, здесь их жизнь немного дольше из-за магии, пропитавшей саму землю, но их так мало и живут они поближе к Лабиринту или в самом городе Гоблинов. — Не знала, что здесь могут жить смертные… — задумчиво пробормотала Уильямс. — И в городе Гоблинов я их не припоминаю. — Единицы, — фыркнула Айланиэль. — Те, кто решил здесь остаться и не отдал Подземью душу. Ну и не сошел с ума. Последний раз я видела смертного лет этак с двести назад. А ты, девочка, просто была лишь в одной части города Гоблинов, да и после твоего ухода он сильно изменился. Молчание затянулось. Сара смотрела на бурлящую поверхность, на серебряные всполохи, и думала о дороге, о Лабиринте, о городе гоблинов. О том, как часто она чувствовала себя неуверенной, зависимой, слабой. — По плечи, — наконец сказала она. — Не короче. Айланиэль обернулась, в её глазах мелькнуло одобрение. — Этого вполне достаточно. Она достала тонкие серебряные ножницы с рунами на лезвиях. Сара села на табурет и закрыла глаза. Когда первый локон упал на пол, она вздрогнула — не от боли, а от ощущения, будто что-то важное осталось позади. Ее волосы были достаточно длинными, почти касались поясницы, и расставаться с ними было немного тяжело. Однако, они отрастут, а вот зрение так легко не исправится. Часть волос Айланиэль аккуратно отложила, остальные бросила в котёл. Зелье вспыхнуло, цвет стал глубже, насыщеннее, будто в нём зашевелилась жизнь. Затем взяла каплю крови Сары и добавила в котел. — Теперь ты увидишь этот мир яснее, — тихо сказала эльфийка. — Дай мне немного времени. Сара не ответила. Она ещё не знала, рада ли своему выбору — но чувствовала, что назад дороги уже нет. Айланиэль готовила зелье удивительно быстро. Она ловко перебирала травы, всыпала порошки, капала росу, добавляла крошечные сверкающие кристаллы — и через некоторое время густая янтарная жидкость с серебряными прожилками уже бурлила в котле, источая терпкий, резковатый аромат. Джарет всё ещё спал на диване, растянувшись в беспечной позе, и Сара воспользовалась моментом, чтобы осмотреть себя в старом напольном зеркале. Единственное, что всё ещё бросалось в глаза — её очки. В остальном же изменения были заметны сразу: темные волосы слегка завились на концах, упругие локоны ложились мягкими волнами, и ей даже нравилось, как это оживило её лицо. Скулы казались острее, глаза — выразительнее. Лёгкая худоба выделяла линии тела, плечи казались более прямыми, спина — увереннее. Она наклонилась ближе, разглядывая своё отражение, и впервые за долгое время почувствовала, что выглядит живо, словно лицо и тело сами по себе стали остро очерченными, собранными. Она вернулась на кухню. — Ну что, готова? — Айланиэль, не скрывая улыбки, протянула к ней маленькую чашку с тёмным янтарным зельем. — Готова, — тихо сказала Сара, хотя сердце колотилось. Она подняла кубок к губам и сделала глоток. Вкус был отвратительно мерзкий: горечь смешалась с металлическим привкусом и резким запахом трав. От него скрутило живот и защипало нёбо. — Фу, — пробормотала Сара, скривившись. — Да, — Айланиэль лишь пожала плечами. — Так оно и должно быть. Настоящая магия редко бывает сладкой. Сара почувствовала, как жидкость растекается по горлу, будто ледяные иглы протягиваются по вискам. И вдруг — внезапно — всё погасло. Мир стал чёрно-белым, контуры мебели, пола и стен расплылись, исчезли, и ощущение пустоты охватило её. — Чёрт! — воскликнула она хватаясь за стол, сердце стучало бешено. Паника грозила захлестнуть её, но на мгновение позже зрение вернулось. Очки, которые она всё ещё носила, сделали контуры мебели размытыми, и Сара поспешила снять их. Теперь она видела всё ясно. По-настоящему. Контуры мебели стали отчётливыми, линии пола и стен — резкими. Текстуры — дерева, ткани, котла — были насыщены до мельчайших деталей. Цвета — ярче, глубже, живые. Всё вокруг будто обрело объём, чёткость и свежесть. И она сама ощущала это: движения рук, шагов, лёгкость взгляда, дыхание — всё стало острее, быстрее, яснее. Как десять лет назад, когда впервые вошла в этот мир, и магия только начинала обжигать её тело. С нее словно скинули оковы, смахнули пыль, она ощущала, что родилась заново. Сара глубоко вдохнула. Сердце колотилось от восторга и лёгкой тревоги. Она подняла глаза к Айланиэль и улыбнулась, искренне. — Спасибо, — сказала она тихо. — Это… это невероятно. Айланиэль только улыбнулась в ответ и склонилась к котлу. — Сделка есть сделка, — сказала она спокойно. — Я тоже забрала то, что хотела. Сара вздрогнула, но поняла: волосами она заплатила, и магия приняла их. Мир не изменился. Он просто обрел прежнюю форму. — Хорошо, — пробормотала она, почти для себя, — но это чувство… оно странное. И удивительное одновременно. Сара ещё держала в руках пустой кубок после зелья и смотрела на Айланиэль, которая аккуратно вычищала котел. — Похоже, ты наконец прониклась магией, — с улыбкой подтрунила эльфийка. — О, да, — ответила Сара с иронией, чуть скривив губы. — Мне ведь ее так не хватало в своей жизни. Айланиэль только хмыкнула и снова посмотрела в котёл. — А сколько ты уже этим занимаешься? — спросила Сара, пытаясь сбросить с себя остатки неловкости. — Сколько себя помню, — задумчиво начала Айланиэль. — Видишь ли, я не обладаю магией, как Джарет. Вся моя сила — в зельях. Я варю, смешиваю, подбираю пропорции. И этим зарабатываю себе на жизнь, столько, сколько себя помню. Она сделала паузу и с лёгкой усмешкой добавила: — Фэйри всегда нуждаются в зельях. Противозачаточные, чтобы парочки не заводили детей в самый неподходящий момент; для сияния волос, чтобы блестели даже ночью при свете луны; иногда — те, что способны менять внешность хоть в одну, хоть в другую сторону… И да, порой люди думают, что зелье равно чудесам. Сара фыркнула: — Звучит… весьма прагматично. — Ага, — кивнула Айланиэль. — Практика и пропорции, девочка. И этим я занимаюсь, сколько себя помню. Сара задумалась и после паузы спросила: — А как вы с Джаретом познакомились? Айланиэль улыбнулась, чуть задумавшись. — Раньше я служила при его дворе, где спроса на снадобья было больше, — начала она. — Так мы и встретились. Он нашёл меня здесь, следуя слухам, что облетали Подземье. Они говорили о травнице, чьи снадобья творят чудеса. — И ты действительно творишь чудеса? — с лёгкой насмешкой переспросила Сара. — Нет, — ответила Айланиэль шутливо, с лёгким вздохом. — Никаких чудес нет. Есть только пропорции и качество. Этим миры не создашь. Она опустила взгляд, как будто на мгновение впала в воспоминания. — Раньше я грезила о том, чтобы создать что-то настоящее… дать кому-то жизнь или вернуть умершего. Многие пытались до меня и, я убеждена, что будут и после. Но никакое зелье не способно повернуть время вспять или выдернуть душу из загробного мира. Потому в моей работе только баланс, концентрация, немного алхимии… жалкие попытки приблизиться к величию. Сара слегка нахмурилась, но в её взгляде появилась новая заинтересованность — не только к магии, но и к этой сильной, практичной, с оттенком сожаления женщине, которая стояла перед ней. — Ты пыталась сварить и такое? — осторожно спросила она. — Иногда, — ответила Айланиэль с лёгкой усмешкой. — Но чаще… я варю зелья, которые хотя бы делают жизнь удобнее. И этим живём. Айланиэль хмыкнула, приподняв бровь: — А я-то подумала, что ты спрашиваешь не из любопытства… а потому что что-то чувствуешь к Джарету. Сара смутилась, щеки сразу пошли красными пятнами. — Н-нет! — резко сказала она, стараясь выглядеть убедительно. — Ладно, ладно, — вздохнула эльфийка с притворной драматичностью. — Сделаю вид, что поверила. Но потом она снова стала серьёзной. — Между мной и Джаретом действительно была связь. Сара моргнула, не сразу поняв, куда зашел разговор. Айланиэль продолжила, спокойно и ровно: — Мы были близки долгое время назад. Многие фэйри влюблялись в него, и кто бы мог устоять? Но он, если и давал взаимность, чаще действовал из выгоды. Честных чувств почти не было. Настоящая любовь? Я никогда не видела. Мы не были вместе как пара — просто… наслаждались друг другом. Сара вспыхнула, резко прерывая: — Мне это без разницы! Личная жизнь Джарета меня не интересует! Айланиэль даже не обратила внимания на вспышку раздражения и продолжила, слегка задумчиво: — Я всегда полагала, что у него нет сердца. Пока не услышала историю… о смертной девчонке. Сара замерла, дыхание сбилось, и она не могла выдавить и слова. — Он предложил ей своё сердце, — продолжила эльфийка тихо, почти с сожалением в голосе. — И она… разбила его. — Н-ничего я не разбивала! — вскинулась Сара. — Он просто играет со мной, как с мышкой! Айланиэль мягко посмотрела на неё, почти с теплотой: — Не думаю. Он никогда бы не стал относиться к кому-то так, как к тебе. Сара закатила глаза, недоверие читалось на лице. — О, да? — пробурчала она. — Да, — кивнула Айланиэль. — Король… натура страстная и порой излишне драматичная, — она сделала небольшую паузу, — но всё же способен на любовь. Пусть и в своём собственном понимании. Знаешь, а ведь у фэйри все это иначе, — она задумчиво качнула головой, будто силясь вспомнить какой-то ритуал, — мы редко приносим клятвы друг другу, такие вещи, как брак или свадьбы — не прошенная редкость. — Ну, конечно, — фыркнула Сара, сложив руки на груди. — Вы приносите клятвы. С оговорками. Чтобы было проще контролировать друг друга. Не мудрено, что это редкость. Айланиэль рассмеялась и кивнула. — И все-таки… что тебя сдерживает? Сара глубоко вдохнула, сжав кулаки. Она не обязана была отвечать. И совершенно не понимала, как фэйри умудряются такие вещи говорить попусту. И все же, поразмыслив, она ответила скорее для себя, чем для эльфийки: — Я не позволю этому случиться, — твёрдо сказала она. Скрип половиц раздался за спиной внезапно. — Удивительно, — протянул ленивый, насмешливый голос, — что женский трёп способен разбудить даже Короля гоблинов. Я-то думал, это миф. Сара вздрогнула всем телом. Она резко обернулась и тут же подумала, — «Пожалуйста, надеюсь, он ничего не слышал». Ни слова. Ни намёка. Ни одного предложения из того разговора. Джарет стоял в дверном проёме кухни, растрёпанный, с расстёгнутым воротом, явно ещё не до конца проснувшийся. Вид у него был такой, будто ночь не оставила ни следа — кроме ленивой усталости и привычной самодовольной лёгкости. Сара старалась не смотреть на него, вспоминая чем именно закончилась для них ночь. Губы все еще помнили жар его дыхания, нетерпеливый поцелуй и руки, сжимающие ее тело. — Вы что, заговор устроили? — продолжил он, потягиваясь. — Или обсуждали, как избавиться от меня окончательно? — Боюсь, ты слишком живуч для этого, — спокойно ответила Айланиэль и улыбнулась так, что Саре стало ещё не по себе. Джарет сделал шаг вперёд — и тут его взгляд остановился. Он замер. Не резко, не театрально — просто… остановился, словно что-то в комнате вдруг изменилось, и он это почувствовал. Его глаза скользнули по Саре внимательно, медленно, без спешки. Сначала — по одежде, потом выше. По линии плеч. По шее. По лицу. По волосам. Сара ощутила это почти физически — как прикосновение, от которого становится жарко под кожей. Она неловко переступила с ноги на ногу, вдруг слишком остро осознав. «Он заметил, — мелькнуло у неё. — Конечно, заметил.» Её волосы теперь заканчивались на плечах, мягко завивались, подчёркивая скулы. Лицо стало открытым, резким. И без очков — совсем другое выражение глаз. Джарет прищурился, будто разгадывал загадку. — Хм, — произнёс он наконец. — Интересно. Сара внутренне напряглась. — Что именно? — сухо спросила она. Он усмехнулся краешком губ. — Ничего такого, — ответил он слишком невинно. — Просто… ты выглядишь так, будто готова покорять этот мир снова и снова. Он подошёл ближе, остановился на почтительном расстоянии — почти демонстративно. — И, — добавил он чуть тише, — будто скинула свой панцирь и перестала от этого прятаться. Это был комплимент. Несомненно. Но ни одного прямого слова — только намёк, только ощущение, что он видит. Айланиэль за его спиной улыбнулась ещё шире, словно сцена доставляла ей откровенное удовольствие. Сара отвела взгляд, чувствуя, как щеки предательски теплеют. — Это просто… утро, — пробормотала она. — И зелье, что вернуло мне хорошее зрение. Все благодаря Айланиэль. — Ах, — Джарет мягко рассмеялся. — Вот оно что. Она всегда была чертовски хороша в своем деле. Я даже не пожалел, что познакомил вас. Он перевёл взгляд на эльфийку. Та лишь пожала плечами. — Люди всегда были хрупкими, а мне не нравятся хрустальные вазы, — невозмутимо сказала она. Джарет снова посмотрел на Сару — уже чуть внимательнее, серьёзнее, чем мгновение назад. А она только сильнее надеялась, что он действительно ничего не слышал. — Я рад, что мы избавились от стекол, заслоняющих нам обзор, — проговорил Джарет с каким-то подтекстом, который Сара пыталась понять, пока не осознала, что лучше не стоит. — Теперь мир кажется совершенно иным, верно? — Мир не изменился, — вздохнула Сара, подыгрывая ему, и только Айланиэль ничего не понимала и переводила взгляд с одного на другого. — Просто теперь видны границы. — Как скажешь, — хмыкнул Джарет, пожав плечами. Взгляд его потускнел, а меж бровей пролегла складка. — Спасибо за гостеприимство, Айланиэль, пора и честь знать. Джарет даже не стал уходить в соседнюю комнату. Он остановился посреди гостиной, лениво повёл плечами — и воздух вокруг него дрогнул, словно кто-то резко сменил декорации. Лёгкая магическая волна прокатилась сверху вниз: одежда потускнела, вытянулась, слилась в одно целое, и уже в следующий миг на нём был его плащ — тёмный, глубокий, будто вырезанный из сумерек. Ворот приподнялся сам собой, застёжки сомкнулись без его участия. — Терпеть не могу сборы, — заметил он. — Магия куда честнее пуговиц. Сара невольно задержала взгляд. Переход был слишком плавным: вот он — растрёпанный, сонный, и вот уже снова Король Лабиринта, в котором угадывалась дорога, опасность и тайны. Айланиэль фыркнула с кухни. — Конечно. Особенно когда магия делает всю работу за тебя. Она вышла, неся небольшой свёрток с едой и тонкий флакон из тёмного стекла. Внутри плескалась жидкость цвета утреннего тумана — мутно-перламутровая, словно свет в ней не растворялся до конца. — Это вам в дорогу, — сказала она, протягивая свёрток Саре. — Хлеб, фрукты… ничего необычного. Потом флакон перекочевал в руки Джарета. — А это — зелье истинного пути. Колдун приподнял бровь. — Уже звучит как мошенничество. — Оно не показывает дорогу на земле, — спокойно продолжила Айланиэль. — Оно проясняет её в голове. Если выпьете — почувствуете, куда идти, даже если мир попытается вас обмануть. — Мир никогда не пытается, — лениво ответил он. — Он просто успешно это делает. — Попробуете — поймёте, — сказала она и протянула флакон ему. Джарет взял его двумя пальцами, покрутил, посмотрел на свет. — Ну конечно. Выпить неизвестную жидкость, сваренную впопыхах местной травницей, чтобы «почувствовать истину». Почему бы и нет? Что может пойти не так. — Кроме всего, — сухо заметила Айланиэль. Сара сжала ремешок сумки. — Оно… безопасно? — спросила она. — Для людей — да, — ответила Айланиэль. — Болезненных эффектов не будет. Разве что станет труднее врать самой себе. Джарет усмехнулся. Почти трагично. — Вот это уже угроза. Тем не менее он убрал флакон под плащ, рядом с книгой — той самой, с расшифрованными символами и схемами тайного хода. — Если мы вдруг пойдём не туда, — сказал он, — я обязательно обвиню твой эликсир. — Если вы дойдёте — тоже, — парировала она. У двери Айланиэль задержала их взглядом. На этот раз без шуток. — Лес примет вас неохотно, — сказала она. — Топь будет смотреть. А море… море всегда слушает. Не забывайте об этом. Сара кивнула, чувствуя, как от этих слов по коже пробежал холодок. — Спасибо, — сказала она тихо. — Будто я до твоего напутствия не знал, как коварно Подземье, — небрежно бросил колдун. Айланиэль улыбнулась — мягко, почти по-человечески, проигнорировав колкость. — Возвращайтесь, если мир вас не съест. Джарет уже открывал дверь. — Если съест, — бросил он через плечо, — надеюсь, хотя бы без соуса. Они вышли. Утро было прохладным, трава блестела росой, а дорога впереди выглядела обманчиво простой. Дом Айланиэль остался за спиной — тёплый, живой, полный запахов зелий и недосказанных разговоров. Сара шла рядом с Джаретом, слыша только шаги и собственное дыхание. Молчание между ними тянулось, неловкое и хрупкое. Она не знала, думает ли он о прошедшей ночи — и боялась узнать. А Джарет молчал непривычно долго, словно и сам прислушивался к дороге, которая ещё не решила, кем они для неё станут.