Глава 15. Среди искр и пламени

Сара долго лежала с открытыми глазами, не мигая, считая трещины на потолке. Дом постепенно остывал, и вместе с этим из него уходили звуки. Она услышала, как где-то внизу мягко щёлкнула дверь, как почти неслышно заскрипели половицы, а потом — приглушённые шаги. Джарет и Айланиэль ушли. Не спеша, уверенно, будто это было самым естественным поступком на свете. Тишина после этого оказалась слишком плотной. Она навалилась на грудь, сделала дыхание неглубоким. «Король, — с раздражением подумала Сара, — ведёт себя как мальчишка». Безрассудно. Глупо. Опасно. Развлекаться перед дорогой, перед неизвестностью — будто он не понимал, что каждый их шаг может стать роковым. Или понимал слишком хорошо и просто не хотел думать. Мысль о том, что он ушёл не один, неприятно кольнула. Ревность была липкой, стыдной, и от этого ещё более злой. Сара сжала пальцы в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Она убеждала себя, что ей всё равно. Что это не её дело. Что между Джаретом и Айланиэль нет ничего, кроме привычки и общего прошлого. И всё же… «Может, мне стоило пойти», — мелькнула мысль, от которой стало горько. Не ради пляски. Ради того, чтобы не оставаться здесь одной, в этом доме, полном чужих вещей и недосказанностей. Ей внезапно до боли захотелось увидеть друзей. Настоящих. Тех, кто когда-то стоял рядом, кто смеялся, кто верил в неё, даже когда она сама сомневалась. Это ощущение было таким острым, что защипало глаза. И тогда она услышала эхо, появившееся будто из ниоткуда и пролетающее стрелой меж ушей: — Са-ра… Звук будто скользнул под кожу. Не громкий, но такой отчётливый, что сердце мгновенно сорвалось в бешеный ритм. Воздух в комнате стал холоднее, словно кто-то приоткрыл дверь в зимнюю ночь. — Са-ра… Она села на кровати. Кожа покрылась мурашками, а волосы на затылке встали дыбом, будто предупреждая об опасности. Сара медленно встала, чувствуя, как ноги слегка подкашиваются. Пол под босыми ступнями был ледяным. Каждый шаг по коридору отдавался внутри гулким эхом. Дом казался другим — вытянутым, углублённым, словно он стал больше, чем должен был быть. Тьма сгущалась в углах, и Саре приходилось усилием воли заставлять себя идти дальше. В гостиной было почти совсем темно. И только стол на кухне светился тревожным, пульсирующим светом. Котёл бурлил. Жидкость внутри была густой, тяжёлой, цвета тёмной крови. Она вздымалась пузырями, будто дышала. От неё исходил металлический запах и странное тепло, щекочущее лицо. Сердце Сары стучало в ушах так громко, что она едва слышала собственное дыхание. Она наклонилась — осторожно, словно котёл мог укусить. И увидела то, что другие назвали бы видением, но Сара знала больше — ей не стоило этого видеть, чем бы оно ни было. Внутри, в живом багряном мареве, разворачивалась сцена: молодой рыцарь в сияющих доспехах стоял на колене. Его броня отражала свет, источника которого видно не было, словно он был освещён иным солнцем. Он был красив — слишком. Его лицо было спокойным, почти благоговейным. Золотые кудрявые волосы обрамляли бледный лик, пухлые губы и ясный взор небесно-голубых глаз. Сара не знала его, но была уверена, почти чувствовала, что этот парень не так прост, как кажется. Будто они могли где-то когда-то видеться, только вот когда… Перед преклонившим колено возвышалась фигура, чьи очертания терялись в тенях. Тьма словно намеренно облепляла её, не позволяя рассмотреть ни лица, ни формы, лишь ощущение тяжёлого, подавляющего присутствия. Сара нахмурилась, вглядываясь в рыцаря. Что-то в его чертах казалось смутно знакомым — или, наоборот, пугающе чужим. Он что-то говорил, но слова не долетали до ее ушей, возможно, он приносил клятву… И тогда вновь раздался голос из самого пространства. Глухой. Искажённый. Будто исходящий из глубины воды или из самого котла. — Опасность близко… Сара резко отпрянула. В груди что-то оборвалось, и ей пришлось ухватиться за край стола, чтобы не упасть. «Я не могу это игнорировать», — подумала она, задыхаясь. Она бросилась наверх, лихорадочно рывшись в сундуке Айланиэль. Руки дрожали так сильно, что ткань выскальзывала из пальцев. Наконец она вытащила лёгкое белое платье простого кроя, доходящее до пят, и поспешно надела его. Сандалии она застёгивала уже на ходу. Волосы оставила распущенными — пусть скрывают человеческие уши. У двери лежала маска. Серебристая, с тонким паутинным узором, переливающимся холодным светом. Сара замерла на мгновение, глядя на своё отражение в тусклом стекле недавно отмытого зеркала. Лицо казалось чужим. — Ладно, — прошептала она, не зная, кому именно. Сняв очки и натянув маску, Сара выскользнула в ночь. Страх всё ещё сжимал горло, но теперь он смешивался с решимостью. Что бы ни ждало впереди, она должна была догнать Джарета и рассказать ему всё. Сара шла на звук смеха, и деревня тянулась перед ней тёмным, неровным морем. Вскоре она минула последние изгороди и вышла в поле. Трава доходила почти до колен и шуршала при каждом шаге, выдавая её присутствие, так что она двигалась медленно, осторожно, замирая при каждом громком взрыве смеха. Сердце билось тяжело и глухо, будто хотело вырваться из груди. Страх за собственную жизнь переплетался со страхом за Джарета — он был где-то там, в этом огне, в этом безумии, и мысль об этом не давала повернуть назад. Она видела свет. Не резкий, а тёплый, живой, колышущийся, словно дышащий. Он разливался по полю, подсвечивая траву золотом. Потом донёсся смех — переливчатый, пьяный, музыкальный, будто сотканный из сотни голосов сразу. И наконец она вышла к месту праздника. Костёр горел в самом центре поля, где вместо травы чудно образововалась ничем не усеянная земля. Огромный, сложенный из толстых брёвен, костер трещал и выбрасывал вверх снопы искр. Искры поднимались всё выше и выше, растворяясь в ночном небе, где висела луна — большая, холодная, почти белая. Звёзды рассыпались вокруг неё густо, будто кто-то нарочно высыпал их именно сюда, чтобы смотреть, как они отражаются в глазах танцующих. Вокруг костра плясали эльфы и фэйри (Сара все еще не понимала их различий). Их движения были быстрыми и свободными, тела изгибались в ритме, который Сара не слышала, но чувствовала кожей. Открытые платья из тончайших тканей развевались, как дым, массивные украшения звенели при каждом шаге. Маски были повсюду — звериные, с вытянутыми мордами, с пустыми глазницами, с рогами, перьями, золотыми узорами. А некоторые танцевали вовсе без одежды, не скрывая ни тел, ни радости, ни дикого восторга. Так Сара засмотрелась на изящно выгибающуюся в руках мужчины девушку, начисто лишенную хоть какого-то стеснения и белья, но с громадным колье, трясущимся при каждом движении. Это был хаос — яркий, живой, ослепительно красивый. По краям, где еще не было травы, но танец не тревожил, там, где свет костра становился мягче, были разбросаны пледы и подушки. На них фэйри возлежали, как на древнем пиру: пили вино из глиняных кубков и раковин, ели фрукты, сок которых стекал по пальцам, смеялись, переговаривались, наклонялись друг к другу слишком близко. Кто-то сплетался в поцелуе, и кто-то присоединялся к парочкам. Воздух был густ от дыма, сладости вина и тёплого запаха травы, нагретой огнём. Сара двинулась вперёд, стараясь держаться теней. Маска на лице казалась ненадежной, и от этого становилось ещё страшнее. Она шла между танцующими телами, опуская взгляд, но всё равно замечала сцены, которые врезались в память. Вот эльфийка с венком из полевых цветов стояла прямо у огня, раскинув руки, и её тень плясала по земле, будто отдельное существо. Чуть дальше фэйри, оба мужчины, делились вином и тихо смеялись, глядя на луну и держась за руки. У самого костра кто-то рассказывал историю с таким жаром, что вокруг него то и дело раздавался взрыв гогота. А рядом двое танцевали медленно, почти неподвижно, глядя друг другу в глаза так, словно весь мир сузился до этого круга света. Сара чувствовала на себе взгляды — скользящие, любопытные, иногда слишком внимательные. От этого по спине пробегал холод, и она сильнее сжимала пальцы, заставляя себя идти дальше. Она поднимала глаза к небу, будто ища опору: луна смотрела равнодушно, звёзды молчали, но их холодный свет напоминал — она всё ещё здесь, она не растворилась в этом празднике. Сара искала Джарета. Среди огня, масок и смеха. Среди поля, залитого лунным светом и безрассудной магией. И чем глубже она входила в этот круг света, тем яснее понимала: это место было опасным именно потому, что было таким прекрасным. Здесь легко было забыть о страхе. И так же легко — потерять себя. Она заметила его не сразу. Слишком много света, движения и чужих тел. Но потом взгляд зацепился — и уже не отпустил. Джарет лежал на одном из пледов с той самой ленивой, королевской небрежностью, будто весь этот праздник был устроен исключительно ради него. Маска скрывала верхнюю часть его лица, оставляя открытыми губы и линию подбородка. Жакета уже не было, а рубашка и вовсе распахнута, являя взгляду плоский живот и грудь, залитую светом костра. Стоило заметить, что следы былых ран пропали полностью, чему была приятно удивлена Уильямс. В одной руке у него был кубок с вином. Рядом склонилась эльфийка, чьи длинные уши торчали из-под лохматых черных кудрей. Она сидела слишком близко, перебирая пальцами пепельные волосы Короля и будто ненарочно касалась кончиками его лица. Она что-то рассказывала, смеясь, наклоняясь почти к его губам, делясь историями, которые явно были предназначены только ему. Джарет не слушал. Его губы едва заметно изогнулись — и Сара поняла: он заметил её. Она подошла ближе, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Как привычная ревность окрашивается новым цветом, агрессивным и уже почти бессильным. Она устала бороться с ним. — Нам нужно срочно поговорить, — процедила она. Его губы дрогнули в ленивой улыбке. Он даже не повернул головы сразу, только медленно поднял руку и слегка коснулся запястья эльфийки. — Иди потанцуй, — сказал он мягко, почти лениво. — А не грей уши. Эльфийка замерла. Потом выпрямилась и посмотрела на Сару — внимательно, подозрительно, будто пытаясь понять, что скрыто под её маской. Затем отвернулась и исчезла в танцующей толпе. — Так лучше, — протянул Джарет и наконец повернулся к Саре полностью. — Присаживайся. Посмотри, какая ночь. — Нет, — резко сказала она. — Нам не до этого. — Как всегда, — усмехнулся он. Он схватил её за руку — уверенно, без предупреждения — и потянул к себе. Сара не успела возразить, потеряла равновесие и оказалась рядом с ним на пледе. В следующую секунду в её ладонь уже был вложен кубок. Вино пахло пряностями, тёплой землёй и чем-то невозможным для человеческого языка. От одного запаха закружилась голова, словно напиток уже проник под кожу. Посторонний шум, смех, жар от костра — все сплеталось в необычном виде, придавая хаосу яркий вкус. — Пей, душа моя, — сказал Джарет, его губы были слишком близко от ее щеки. — И не строй из себя трагическую вестницу конца времён. — Ты пьян, — сказала она. — И что с того? — фыркнул Джарет, лениво отстранившись, будто она оскорбила его. — Джарет, мне не до твоих игр, — выдохнула Сара, пытаясь отодвинуть кубок. — Я видела кое-что. — О, — протянул он, — что же тебя так встревожило, милая Сара? Неужто ты, наконец, собрала давно мучающий тебя пазл и признала, что ревнуешь? Сара скривилась, отпила вина и сразу четко осознала — не только от запаха голова идет кругом, но и от вкуса. Совершенно необычного, ломающего привычное представление об алкоголе. Она проигнорировала колкость в свою сторону и обьяснила: — Котёл Айланиэль показал… рыцаря. В доспехах. И тень. И голос, который сказал, что опасность близко. Это выглядело очень сюриалистично... Сара поглядела на Джарета, на его лихорадочно блестящие губы и глаза. Он выглядел совершенно не нормально, притягательно и в то же время, пугающе. И он, определенно точно, не слушал. — Видения? — Его губы блеснули вином. — Классика. Сара смотрела на его рот, на эту знакомую линию усмешки, и от этого злилась ещё сильнее. — Ты меня вообще слышишь? — Я слышу ночь, — ответил он. — Смех. Музыку. И то, как фэйри сегодня особенно хороши. Посмотри вокруг. Он кивнул в сторону костра. Огонь взлетал к звёздам, маски кружились в танце, тела двигались в безрассудном ритме, а луна висела над всем этим, равнодушная и ясная. — Мне весело, — сказал он тише. — И ты могла бы позволить себе это. Хотя бы на одну ночь. Сара сжала кубок так сильно, что костяшки побелели. Вино плеснулось, аромат стал резче, почти дурманящим. — Это важно, — сказала она низко. Джарет наклонился ближе, маска скрывала его глаза, но губы больше не улыбались. — Тогда говори, — сказал он спокойно. — Только медленно. И попробуй не разрушить мне ночь окончательно. Сара резко выдохнула и с силой поставила кубок на землю, так что вино плеснулось через край. — Я видела, — повторила она, уже не сдерживаясь. — В котле. Молодой рыцарь в сияющих доспехах. Он стоял на колене перед кем-то… чем-то, скрытым тенями. И был голос. Он сказал, что опасность близко. Она говорила быстро, почти зло, будто боялась, что если остановится, то снова услышит насмешку. Джарет слушал, лениво откинувшись на подушки. Его губы тронула задумчивая полуулыбка — не насмешливая, но и не встревоженная. — Понятия не имею, о чём ты говоришь, — спокойно сказал он. — Но если честно… звучит как обычные выходки Лабиринта. — Обычные? — Сара вскинулась. — Да, — кивнул он. — Он любит загадки. Намёки. Полуобразы. Скорее всего, он просто даёт тебе знак. Подсказку. Только, как обычно, такую, что разгадать её — отдельное удовольствие. Она сжала губы, злобно поглядев на полулежащего Короля, которому будто весь мир был по колено. — Мне не до удовольствий. — А Лабиринту, — мягко заметил Джарет, — всегда до них. Весь в меня. Или наоборот, тут уж как пожелаешь. Он сделал паузу, потом повернулся к ней чуть внимательнее. Его глаза опасно сияли, и свет этот, совершенно магический, притягивал ее ближе. Если бы не выдержка и нервы, Сара бы упала ему на грудь, не выдержав столь откровенной сексуальности. — Скажи лучше вот что, — продолжил он. — О чём ты думала в тот момент? Не о видении. До него. Сара замерла. Этот вопрос застал её врасплох. — Я… — она отвела взгляд, уставившись на огонь. — Я думала, что мне не хватает друзей. Что было бы хорошо… иметь кого-то рядом. Увидеть старых друзей. Слова прозвучали тише, чем она хотела. Джарет хмыкнул. — Вот как, — протянул он. — Тогда, может быть, тебе суждено подружиться с этим странным рыцарем в сияющих доспехах. — Ты невыносим, — отрезала Сара. Она снова поднесла кубок к губам и сделала глоток — на этот раз больше. Вино обожгло язык, разлилось теплом по горлу и груди, закружило голову, будто мир слегка накренился. — Осторожнее, — заметил Джарет. — Это не совсем вино. Его делали фэйри, обычно люди после него становятся разговорчивыми. — Тем лучше, — буркнула она. — Может, тогда ты наконец начнёшь слушать. Он рассмеялся тихо, почти тепло. — Я слушаю, Сара. Просто не паникую. Это моя привилегия. Она посмотрела на него — на губы, изогнутые в ленивой улыбке, на расслабленную позу, на то, как весь этот хаос вокруг будто принимал его как своего. — Ты ведёшь себя так, будто тебе всё равно, — сказала она. — Мне не всё равно, — ответил он. — Просто я знаю: если Лабиринт что-то показывает, значит, он уже сделал выбор. И сопротивляться этому бесполезно. Он мог показать тебе прошлое, настоящее или будущее, это могла быть просто его выдумка, трюк. Да что угодно! Я не верю в видения и пророчества, уж прости. Он вдруг стал ближе, подтянувшись, почти коснувшись ее руки своей и склоняясь так низко, что Сара ощутила вкус его дыхания — сладкий, приторный, почти запретный. — Вопрос лишь в том, — добавил он тише, — пойдёшь ли ты навстречу этому знаку… или будешь злиться на него. Сара ничего не ответила. Она снова отпила вино и отвернулась к костру, где фэйри смеялись и кружились, а искры взлетали к луне, будто сама ночь пыталась им что-то сказать. — Ну же, — протянул Джарет, чуть наклонив к ней голову. — Расслабься. Посмотри вокруг. Ты сейчас посреди самой живой ночи на много миль вперед, а выглядишь так, будто тебя привели на казнь. — Если ты так беззаботен, — резко сказала Сара, — то мне здесь вообще делать нечего. У тебя уже есть… подружка. Пусть она тебя развлекает. Она кивнула туда, где в толпе мелькнула та самая эльфийка. Губы Джарета растянулись в откровенно довольной улыбке. — Ах, вот оно что, — протянул он. — Ревность. Я уж начал волноваться, что ты совсем очерствела. — Не начинай, — огрызнулась Сара. — Да брось, — он лениво сделал глоток. — Хочешь — можешь занять её место. Думаю, никто не будет против. Особенно я. Сара резко выдохнула и попыталась встать. — С тобой бесполезно разговаривать. Но едва она поднялась на ноги, мир качнулся. Луна будто сдвинулась с места, огонь костра потёк полосами, а земля ушла куда-то в сторону. Вино ударило в голову внезапно и зло. — Чёрт бы тебя… — зашипела она, цепляясь за воздух. Смех Джарета был тихим, насмешливым. Он вырывался из его груди и тонул в музыке флейт и дудочек, и скрипки. — Я же говорил, — заметил он. — Оно коварное. Сара, шатаясь, всё же выпрямилась — стиснув зубы, проклиная и вино, и ночь, и Короля Гоблинов. И именно в этот момент чьи-то руки схватили её за запястья. — Эй! Она не успела договорить и даже возмутиться. Музыка будто рванула вверх. Хоровод сомкнулся вокруг неё — быстрый, дикий, безумный. Её закружили, потянули, подхватили. Руки сменяли руки, смех вспыхивал рядом и исчезал. Маски проплывали перед глазами, которые без очков да в пляске видели совершенно паршиво. Кто-то крутил её, кто-то отпускал, и она почти падала — чтобы тут же быть пойманной другим. Трава на границе зрения. Небо вращалось. Звёзды дробились на светлые россыпи. Маски проносились мимо — звериные, птичьи, нечеловеческие. Чужие пальцы сжимали её ладони, плечи, талию, не задерживаясь ни на миг. В какой-то момент она ощутила жаркую от пламени землю ногами и осознала — сандалии исчезли. Сара задыхалась — от страха, от бешеного ритма. Она не могла прекратить эту пляску, ни даже вырваться из чужих рук. «Фэйри могут закружить тебя в танце, и ты не сможешь остановиться пока силы не иссякнут, и ты не упадешь навзнич», — всплыли слова Джарета в воспаленной хмельной голове, и тут уже Уильямс перепугалась ни на шутку. Она действительно не чувствовала силы ни в ногах, ни в руках, словно была марионеткой, подвешенной за ниточки и управляемой умелыми руками кукловода. — Хватит! — вырвалось у неё, но голос утонул в гуле. Её снова подхватили — сильнее, выше — и в следующее мгновение она буквально влетела в чьи-то руки. Знакомые руки. Джарет тоже танцевал. Быстро, легко, словно это было его естественное состояние. Маска скрывала глаза, но губы улыбались — широко, живо, почти хищно. Он удержал её, не давая упасть, и на миг мир будто замер. — Видишь? — сказал он, наклоняясь ближе, перекрывая шум. Его губы касались ее ушной раковины, а волосы полностью застилали обзор и щекотали нос мягкостью. — Говорил же, тебе нужно было просто отпустить себя. Сара тяжело дышала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как земля всё ещё кружится под ногами. — Я тебя ненавижу, — выдохнула она. — Лжёшь, — легко ответил он. И хоровод снова закрутился вокруг них, утаскивая в огонь, смех и ночь, где границы между страхом и весельем стирались с каждым шагом. Сара вырвалась резко, почти отчаянно. Его руки были горячими, слишком сильными, и отпускать её они явно не хотели — но она дёрнулась изо всех сил, выскользнула и побежала прочь, не разбирая дороги. Позади послышались шаги. Он шёл следом — неторопливо, уверенно, будто знал, что догонит. И именно тогда что-то внутри неё надломилось. Слёзы хлынули внезапно, жгуче. Она бежала, спотыкаясь, почти вслепую, сдавливая рот рукой, чтобы не закричать. Поле осталось позади, свет костра исчез, и только тьма и холодный воздух резали лёгкие. Она первой влетела в дом, захлопнув дверь так, что стены отозвались глухим эхом. Сердце колотилось, руки дрожали. Тело сотрясалось в рыданиях. Ее едва не лишили сил, утянув в пляску. Она ощущала себя куклой в чужих руках, еще никогда ей не было так страшно от игр фэйри. Дверь тихо приоткрылась, Джарет вошел следом. — Ты ведёшь себя излишне драматично, — раздалось за спиной ленивое, чуть насмешливое. — Покидать веселье с таким эффектом… Королева драмы здесь вообще-то я. Сара резко обернулась. Ее глаза сверкали злостью и слезами. Она сдернула маску и швырнула ту в сторону, даже не глядя. Джарет тоже ее снял, однако ничуть не поменялся в лице. Он был совершенно и беззастенчиво пьян, а еще почти раздет. — Заткнись, — огрызнулась Сара, утирая слёзы тыльной стороной ладони. — Просто… заткнись. Слова начали срываться. Она уже не контролировала их, прижимая руки к ноющей от боли груди и не осознавая почему эта лавина чувств накрыла ее именно сейчас. — Ты… ты вообще понимаешь, что ты делаешь? — голос дрожал. — Меня насильно втянули в этот чёртов танец. Я не хотела! Я… — она судорожно вдохнула. — Я чувствую, что я тебе не нужна, что ты используешь меня ради... да черт знает ради чего! То пытаешься соблазнить, то отталкиваешь, называешь глупой, то совсем будто не заинтересован в нашей миссии, хотя сам же меня и позвал... Ответь мне... зачем ты вообще притащил меня в этот мир, а?! Она говорила обрывками, перескакивая с мысли на мысль, задыхаясь, будто истерика наконец прорвала плотину. Слезы капали на щеки и руки, срывались вниз, горячие и почти обжигающие. Она поверить не могла, что позволила себе такую слабость при Короле, но делать было уже нечего. Джарет перестал улыбаться. Он сократил расстояние в два шага, резко, беспрекословно, точно даже пьяным оставался хозяином ситуации. В следующую секунду Сара оказалась прижата спиной к холодной стене. Его руки обхватили её лицо — крепко, почти болезненно, пальцы были тёплыми, влажными от вина и фруктов. От него пахло терпко, пряно и невыносимо притягательно. Она ахнула и подняла взгляд. Глаза распахнулись широко — от неожиданности, от страха, от его близости. Запах вина, дыма, ночи. Голова шла кругом, поверхности становились не осязаемыми, — только Джарет был реален. И чертовски пьян. — Ты нужна мне, — сказал он низко, почти глухо. — Гораздо больше, чем ты себе выдумываешь. Он приблизился ещё чуть-чуть, его лоб почти коснулся её. Дыхание сбивалось на выдохах, а пол под ногами ходил ходуном. — Всё это… — продолжил он. — Все твои страхи рождаются у тебя в голове. Ты сама себя рвёшь на части. С чего ты вообще решила, что не нужна мне? Его грудь отчаянно вздымалась, но Сара продолжала держать контакт с его глазами, боясь отодвинуться и коснуться его рукой — знала, что обожжется. — Сара, — добавил он тише, — я едва держусь, чтобы не накинуться на тебя. И прежде чем она успела что-то сказать — или подумать — он поцеловал её. Это было внезапно. Ошеломляюще. Его губы были горячими, настойчивыми, с привкусом вина и пряностей. Мир на миг исчез — остались только этот поцелуй, усталость, боль, злость и что-то пугающе тянущее в груди. Это разрасталось стремительно, болезненно, точно их проткнули копьем, и кровь теперь не могла остановиться, хлынув из свежих ран. На грани отчаяния он прикусывал ее губы, вырывал хриплые выдохи, болезненный стон, прошибший их тела током и вынудивший Джарета прижаться к ней еще плотнее, так, что пространства меж ними не осталось. Сара не ответила сразу. Она замерла, поддавшись воле чужих губ, слишком вымотанная, слишком сбитая с толку, чтобы отреагировать мгновенно. А когда ответила, то так же отчаянно сжала его плечи, затем скользнула одной выше и зарылась пальцами в буйную копну волос Его Величества, притягивая жестче, кусая и сплетаясь с ним языком. Его волосы действительно были довольно мягкими, но Уильяис бесцеремонно оттягивала их, царапая скальп ногтями. Желая причинить ему такую же боль. От поцелуя вело голову так, что они едва не задыхались. В нем было столько злобы, недосказанности и эмоций, что эта чаша угрожала треснуть. А потом она резко оттолкнула его. Ладонь встала между ними, упираясь ему в обнаженную тощую грудь, удерживая дистанцию. Сара не смотрела в его налитые эмоциями глаза, но ощущала сбитое пьяное дыхание. И кровь, тонкой струйкой очертившую ее подбородок, — его клыки вонзились слишком остро. — Нет, — выдохнула Сара хрипло. — Ты только сжигаешь меня. Она отвернулась, прижимая руку теперь к губам, будто пытаясь стереть ощущение. Джарет хотел коснуться ее волос, но девушка дернула головой. — Не надо… — бросила следом, отступая вбок, пока Джарет не мог сдвинуться с места. Она взлетела по лестнице, почти не чувствуя ступеней под ногами. Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах, дыхание рвалось, будто она всё ещё бежала. Добравшись до комнаты, Сара захлопнула дверь и тут же провернула замок — резким, судорожным движением, словно боялась, что он войдёт следом. Спиной она прижалась к двери, холодное дерево упёрлось в лопатки. Колени подогнулись сами собой, и она медленно сползла на пол, обхватив себя руками. Ладонь тут же поднялась к губам, зажимая их, но это не помогло — новый поток слёз вырвался, горячий, беззвучный, сотрясающий всё тело. Она закрыла глаза. Сара безумно хотела этого поцелуя. Эта мысль обожгла сильнее, чем стыд. Хотела — отчаянно, давно, слишком сильно. Хотела его губ, его близости, этого безумного «ты нужна мне». Но после всего произошедшего… после танца, флирта с эльфийками, его смеха, вина, — поцелуй казался странным, неуместным, почти неправильным. Как будто он случился не тогда и не так. Как будто он просто взял, чего желал, — и не спросил. Сара судорожно вдохнула. «Фэйри ветряные», — вспомнились его слова, сказанные когда-то с той же ленивой уверенностью. И вдруг она подумала: а чем он лучше? Он такой же. Вспышка, игра, азарт. Он увлекается — людьми, мирами, чувствами — а потом идёт дальше. Наиграется и бросит. Оставит после себя пепел, растерянность и это пустое, выжженное место внутри. Она не хотела сгореть. Не хотела стать ещё одной историей, ещё одной ошибкой, ещё одним «было весело». Сара уткнулась лбом в колени. Может, она и правда нужна ему. Но не так. Не как девушка. Не как кто-то, кого выбирают. А как часть головоломки. Как разгадка. Как инструмент, который должен открыть дверь, а потом — больше не нужен. Мысль была горькой, но в ней было что-то… ясное. Почти спасительное. Она вытерла слёзы рукавом, не поднимая головы, и глубоко вдохнула, заставляя себя дышать ровнее. Какими бы ни были его слова, какими бы горячими ни были его губы — она не позволит этим чувствам сжечь её дотла.