Глава 20. Старые знакомые

Утренний свет пробивался сквозь густые кроны, превращая лес в золотистую дымку. Сара и Джарет продвигались почти бесшумно, прислушиваясь к каждому шороху. Наконец, их взгляд зацепился за силуэт маленькой одноэтажной хибары на невысоком холме. Дым из трубы лениво тянулся в небо. Деревянная крыша была скособочена, а стены скрипели от старости, но это место излучало уют, словно приглашало в свои объятья. — Подожди, — прищурился Джарет, схватив Сару за предплечье. — Лучше держаться на расстоянии от сомнительных лачуг. Сара уже была готова согласиться, как вдруг заметила движение на крыльце и сразу вскрикнула: — Дидимус! — бросилась к рыжему лису, распахивая руки. Джарет отпустил ее руку, остановился, насмешливо скривив рот: — О, да, тот самый лис, что в прошлый раз привёл тебя к городским воротам… Отличное совпадение, как раз то, что нужно. Дидимус, заметив Сару, слегка наклонил голову, глаза его заблестели. Он ничуть не изменился с их встречи, только седина тронула рыжую шерсть. — Прекрасная дева… Ну вот, а я-то думал, что ты навсегда пропадёшь и мы больше не свидимся! Сара подпрыгнула, обхватывая его руками и покружив на месте. — Дидимус! Я так рада тебя видеть! — Ах, милая Сара, — лениво проговорил Джарет, — ты обнимаешь его, как старую плюшевую игрушку, а он может сдать нас гоблинам. Предательство в крови у твоих… друзей. — Джарет, — фыркнула Сара, слегка раскрасневшаяся, но очень счастливая, — не порть момент своим ядом. — Момент? — Джарет скрестил руки, ухмыляясь, — Это будет мой момент, когда я напомню лису, что он погубил не один десяток гоблинов. Дидимус, не обращая внимания на колкости Джарета, медленно подошёл, стоило Саре опустить его на землю. — Кажется, я узнаю вас, пусть и минуло много лет… — сказал он, щурясь на Джарета, — Вы бы, сударь, повежливее разговаривали с бывшими рыцарями. Я все еще могу вогнать свой острый меч промеж ваших глаз! — Бравые угрозы, — Джарет сдвинул плечами, — Скажем так: я не фанат тех, кто помогал ей одерживать победу надо мной. — Это в прошлом. Теперь-то мы заодно, — с усмешкой ответила Сара, отступая немного, чтобы дать Джарету место. — Он бы поменьше храбрился, милая Сара, — пробормотал Джарет, предупреждающе сверкая глазами, — А ты, рыжий мошенник, можешь сидеть и терпеливо ждать, пока я решу, стоит ли тебе жить. — Мне не страшны никакие угрозы колдунов! — фыркнул Дидимус и громко тявкнул, — Вы мешаете мне наслаждаться душевной встречей с прекрасной леди. — Душевной? — Джарет усмехнулся, — Я предпочитаю, чтобы кто-то объяснил, почему ты тогда привёл её к моему замку. Лисы, как и мерзкие карлики, не способны исполнять клятвы. Сара, предупреждаю, — он взял ее под локоть и прошипел: — ему лучше не доверять. В этот раз твои друзья могут предать тебя. Сара чуть нахмурилась, а Дидимус махнул хвостом, глаза искрились: — Я знаю, я знаю, что сбросил с себя бремя клятв, отданных Королю, — глаза лиса блестели, он смотрел на Джарета. — Но я сделал это ради прекрасной дамы. Она не была частью моих обещаний. Прошу прощения, Джарет, что между нами возникло недопонимание. — Недопонимание? — Джарет покачал головой. — Джарет, расслабься, — осторожно сказала девушка, чуть сжав его предплечье. И это помогло — гнев Джарета постепенно утихал. — Ты слишком напряжен. — Напряжен? — он ядовито фыркнул. — Называйте это «вечной осторожностью» или «не люблю дерзких бывших слуг». Лес вокруг был тих, лишь птичьи трели и шелест листвы создавали спокойный фон. Не смотря на напряжение, повисшее между тремя существами на поляне. — Так, — сказал Дидимус, наконец, — заходите, раз уж я вас узнал. Внутри будет тепло, и вы сможете отдохнуть. — Ах, да, — лениво протянул Джарет, — мы прямо-таки мечтали о твоём теплом гостеприимстве, особенно после всех твоих «подвигов»… — Вы ничуть не изменились, — осклабил зубастую морду Дидимус, — но ладно, заходите. Милая леди, чувствуйте себя как дома. Сара бросила на Джарета взгляд, полный негодования и вопроса, а он лишь усмехнулся, пропуская их вперед. — Лучше уж здесь, чем под палящим взглядом гоблинов, — пробормотал Джарет, когда они вошли, — хотя я не обещаю, что буду держать язык за зубами. Они переступили порог хижины, и Сара сразу почувствовала запах свежего дерева, дров и тлеющего угля. Дом был одноэтажный, с низкими потолками и массивными балками, одна комната, аккуратно обставленная: деревянная кровать с выстланным соломенным матрацем, маленький стол и несколько стульев, печь в углу согревала воздух, а на полках стояли склянки, горшочки и аккуратно сложенные полотенца. Несмотря на скромность, чистота поражала — не было ни пыли, ни беспорядка, словно каждый уголок был вылизан с рыцарской аккуратностью. — Проходите, милые гости, — произнёс Дидимус, с достоинством раскладывая на стол перед ними блюда с жареным мясом. Его рыжая шерсть переливалась на свету, глаза блестели умом и хитринкой. — Садитесь, прекрасная дева, а вы, господин колдун, можете располагаться рядом, если смелости хватит. Джарет лениво оглянулся, скрестил руки: — Смотрите, как меня почтительно приветствует предатель, — протянул он, усаживаясь на стул, — словно я тут кто-то вроде гостя на пиршестве. — Я проявляю уважение к бывшим союзникам и врагам, — усмехнулся Дидимус, — и я всегда говорю правду. Сара улыбнулась, слегка смущённая его манерами, и, с разрешения Джарета, начала рассказывать: — Мы идём вернуть трон… — голос дрожал от волнения и усталости. — И… надеемся на помощь друзей. Джарет скосил глаза на Дидимуса: — Ага, звучит благородно, но ещё и как начало эпического кошмара. — Молчите, колдун, — строго, но с предвкушением ответил лис, — сейчас вы просто ешьте, и по возможности — не портите завтрак. Перебивать милую леди — моветон. Дидимус положил перед ними тарелки с сочным мясом, хлебом и густым травяным бульоном. Сара вздохнула, чувствуя, как усталость медленно отступает, и, откусывая кусочек, начала рассказывать о своей жизни: — За десять лет… многое изменилось. Я выросла, многое узнала, многое потеряла… Я… как ты видишь, помогаю ему, — она кивнула на Джарета. — Не все в мире делится на добро и зло, как оказалось. Порой всем нам нужна помощь. Дидимус, усевшись напротив, кивнул, глаза блестели сочувствием: — Ах, прекрасная леди, жизнь так устроена, что порой человек теряет путь, чтобы потом вновь обрести его с честью. После вашей победы вы оставили свой след в этом мире… а я сам поселился здесь, после событий, что произошли тогда. К сожалению мой верный скакун покинул этот мир… — глаза Дидимуса заблестели, но он не проронил ни слезы. — Но этот дом — мой уголок, и я рад, что могу принять вас под крышей, пусть и скромной. — Так, — пробормотал Джарет, наклоняясь к мясу, — все это звучит почти убедительно, но как мне понять, что через пару часов сюда не вломятся гоблины? — Господин колдун, — насмешливо улыбнулся Дидимус, — я никогда не предам доверие прекрасной дамы, и раз уж вы — ее спутник, то я обязан помочь и вам. Сначала укрепите силы. Даже герои должны отдыхать, прежде чем вершить дела великие и опасные. Сара кивнула, чувствуя как тепло печи и запах еды успокаивают её. Она смотрела на Джарета, который лениво взял кусок мяса, но всё же слушал Дидимуса, и вдруг поняла, что эта короткая передышка — редкий момент, когда они могут восстановить силы перед следующими испытаниями. — Милая дева, — обратился к девушке Дидимус, — он ведь не обижает вас? Вы точно идете этот пусть по воле сердца? — Очень смешно, — ответил Джарет, иронично скривив рот, — ты сам-то веришь, что кто-то смог бы заставить Сару Уильямс сделать что-то не по своей воле? Сара едва сдерживала смех, а Дидимус с благородной улыбкой продолжал наблюдать за ними: — Ваша жизнь, прекрасная дева, полна испытаний, но она делает вас сильнее. А вы, господин колдун, пусть ваша ирония не мешает вам видеть истинную ценность этих мгновений. Сара вздохнула, чувствуя, что впервые за долгие сутки можно позволить себе небольшую передышку. Джарет тоже слегка расслабился, опираясь на стул, а в уголке комнаты печь мерцала огнём, отбрасывая мягкие тени на стены, создавая уют, в котором даже хрупкая надежда могла вновь обрести силу. Сара, наконец, позволила себе задать вопрос, который давно крутился в голове: — Дидимус, а ты случайно не видел Хоггла или Людо? Лис медленно покачал головой, в глазах промелькнула грусть: — К сожалению, моя дорогая, союз вскоре распался. Людо ушёл к горам, чтобы петь с камнями, а Хоггл остался в городе гоблинов. Джарет лениво оперся на стол, взгляд скользнул по лису, и на губах играла колкая улыбка: — Остался в городе? Мерзкий карлик снова меня предал. Интересно, это его ежедневное занятие? Дидимус слегка нахмурился, но кивнул: — Да, слышал об этом. Видел его недавно. Он сильно… изменился. Сара тяжело вздохнула, сердце сжалось от горечи: — Как думаешь, он бы меня узнал? Лис только открыл рот, чтобы сказать, как тут его перебил Джарет: — Даже не думай, что я стану свидетелем воссоединения старой команды героев, милая Сара, — Джарет скривился, глаза блеснули иронией. — Если он и узнает тебя, то за секунду до того, как я его прикончу. Сара с опаской смотрела на серьезное лицо Джарета, в котором не было и тени шутки. — Просто… я полагала, что смогу понять, почему он так поступил. Ты ведь не прогонял его… Джарет усмехнулся: — Ладно, понимаю. Но серьёзно, я не против твоих объятий с этим… лисом, но теплую встречу с карликом не вынесу. — Джарет! — строго, но тихо, запротестовала Сара. — Сэр Дидимус, ты пойдешь с нами в это приключение? Как в старые-добрые? — Ты с ума сошла! — Джарет лениво дернул плечами и фыркнул. — Нам ведь не нужен крикливый бывший рыцарь, чтобы вести нас в бой. Дидимус лишь спокойно улыбнулся, сдерживая лёгкий смех, и медленно покачал головой: — Отдохните немного, мои юные странники. Я сожалею, милая дева, но не смогу присоединиться к вам, возраст уже не позволяет. Утренний свет пробивался через щели в стенах хижины, мягко заливая пол и кровать. Дидимус уже ушёл в лес, сказав напоследок: — Я пойду охранять территорию. Если гоблины забредут слишком близко, им придётся вспомнить, кто здесь хозяин. Джарет лениво устроился на кровати, спиной прижавшись к поверхности, а голову опустив на край подушки. Он посмотрел на топчущуюся на месте Сару и с лёгкой усмешкой заметил: — Ну что, милая, никто не запрещает тебе делить со мной кровать… если, конечно, ты не боишься, что я буду ворочаться во сне. — Я? — вскинула брови Сара, разозленно понимая, что спального места действительно больше нет. —Ты, что, с ума сошёл? Я не собираюсь… — Расслабься, — лениво перебил её Джарет, — я не собираюсь приставать. Но и на полу спать? Серьёзно? Я ведь не собираюсь терять комфорт только из-за твоей истерики. Сара скрестила руки на груди, делая вид, что всё ещё сопротивляется, но взгляд её скользнул по узкой кровати, по стене, и по лицу колдуна. Самодовольному, точно только и ждал пока она подойдет ближе, и он захлопнет эту ловушку. И все-таки пространства на узкой кровати почти не было. — Чёрт… — пробормотала она сквозь сжатые зубы, — Ну, ладно, но если ты хоть пальцем тронешь меня — я тебя ударю. Она медленно села на край кровати, глаза всё ещё блуждали по комнате, а сердце колотилось, когда она неохотно опустилась рядом с ним. Джарет усмехнулся, полуулыбка на лице, глаза сверлили её взглядом: — Вот и всё. Не так страшно, как кажется, согласись? И гораздо удобнее, чем спать на земле. Сара тихо выдохнула и, словно сдавшись, легла рядом с ним, едва не падая с кровати, стараясь не задеть его плечо. Джарет слегка повернулся к ней боком, опираясь локтем, и лениво добавил: — Спокойно. Я не собираюсь тебя соблазнять, просто держись рядом… пока никто не вторгнется. Сара молча кивнула, сердце сжалось от смешанных ощущений — раздражения, смущения и странного облегчения. На этом небольшом клочке деревянной кровати они нашли мгновение покоя, редкое и хрупкое, перед тем, как мир снова напомнит о себе. Джарет наконец заснул, повернувшись к стене, и в комнате повисла редкая тишина. Сара лежала рядом, но её взгляд всё ещё не мог оторваться от него. Она думала о том, как сильно его любит, как каждое его движение оставляет след в сердце, но при этом понимала — они слишком разные. Их миры не совпадают, и что бы ни случилось, они едва ли смогут быть вместе. «Я его люблю… но это не значит, что нам суждено быть рядом», — думала она, чувствуя одновременно тепло и горечь. «Он из Лабиринта, я — из мира, где всё иначе… Если я позволю себе слишком сильно привязаться, рано или поздно это больно ударит по мне». Она смотрела на его спину, наблюдала как расслаблено дышит, и в груди поднималась смесь нежности и тревоги. Сердце хотело приблизиться, но разум удерживал. Сара тихо вздохнула, пытаясь унять прилив эмоций, и понемногу тело поддалось усталости. Наконец она закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на отдыхе, а не на невозможной близости. Её мысли медленно растворялись во сне, и хотя любовь не покидала её, она оставалась рядом с ним только как спутник в пути, а не как та, кто могла бы принадлежать его миру.

***

Сара проснулась от странного, почти сладостного ощущения чужого тепла рядом с собой. Медленно открыв глаза, она с тревогой осознала: во сне её руки непроизвольно обвили спину Джарета. Сердце ёкнуло, и она осторожно отстранилась, словно боясь разбудить короля. Казалось, она теперь даже пахла им, и была только рада, что он не заметил ее действий — мягких обьятий и касаний грудью его спины. В комнате царила полумгла, мягкий свет дневного солнца пробивался сквозь ветви деревьев, рисуя на стенах причудливые узоры из тени и света. И тогда её слух уловил тихие голоса за окном — шёпот, приглушённый, почти сливающийся с шелестом листвы. Он был неестественно знакомым, словно лес сам передавал её тревогу. Сердце заколотилось сильнее, дыхание участилось, но любопытство взяло верх. Сара, осторожно опуская ноги на пол, словно кошка, пробралась к окну, стараясь не разбудить Джарета. И там, за стеклом, она увидела его. Рыцарь из видения. Он стоял так, словно время остановилось на мгновение, и весь лес будто замер вместе с ним. Его фигура — сгорбленная, лишенная гордости и уверенности — пробила Сару насквозь. Сердце ёкнуло, в груди поднялась волна, которая ощущалась почти физически: они действительно были знакомы. Её взгляд не мог отвестись от него, и каждый его жест казался наполненным значением, скрытой историей, которую она ещё не могла прочесть. Рыцарь тихо просил что-то у Дидимуса, и лис, качая головой, спокойно направился в сторону дома, уверенный и бесстрашный, словно хищник, который всё видит. Сара в панике схватила сумку и вытащила припасенный нож — не из желания нападать, а из инстинктивной готовности защитить себя. Сталь сверкала в дневном свете. Дидимус вошёл в домик так тихо, что почти не шевельнул тени. Его глаза встретились с её взглядом, и она почувствовала лёгкое тепло уверенности. Лис прикладывает палец к морде, словно напоминая о тишине, о какой-то тайне, которую они должны сохранить, слегка косится на Джарета, и медленно кивает в сторону окна. Сара поняла. Его жест был ясным, как стрела: выйти наружу и поговорить с незнакомцем. Тревога и волнение переплелись в груди, сердце колотилось, но пришло и странное облегчение — она не одна, кто охраняет этот момент. Дидимус, тихо, почти шёпотом, добавил: — Не бойся. Тебя никто не тронет. Он поклялся. В её ушах звучала тишина, прерываемая лишь лёгким шелестом ветра и шепотом листвы. Она сделала глубокий вдох, ощущая, как холодок страха смешивается с волнением, словно два разных мира в её груди сталкиваются, образуя странную гармонию. И, наконец, готовая к неизвестному, Сара тихо направилась к двери, желая встретиться с тем парнем, ощущая, что этот шаг может изменить всё — не только её путь, но и её сердце. Сара подошла ближе, сердце стучало так, что казалось, её слышит весь лес. Рыцарь, который казался таким неуверенным, тихо топтался на месте, взгляд устремлён в землю, словно боясь поднять глаза. И с каждым шагом она понимала всё яснее — это Хоггл. Она не могла поверить, насколько он изменился: более уверенный, почти спокойный, но с этим едва заметным холодком в глазах. Человек. Он стал человеком. Хоггл поднял голову, и когда рот раскрылся, чтобы произнести её имя с благоговением, что-то внутри Сары лопнуло. Вспышка ярости смешалась с болью и разочарованием — и прежде чем она успела себя остановить, её кулак встретился с его челюстью. — Ах! — выдохнул он, сжимая место удара, отпрянул, и в глазах промелькнул страх. Сара выставила нож перед собой, дрожа от напряжения, но глаза её пылали. — Как ты мог, Хоггл?! — резко выпалила она. — Что ты задумал? На что еще готов пойти ради красивой мордашки? — Сара… — начал он тихо, голос едва слышно скользил по утренней тишине. Совершенно человеческий, не скрипучий, как раньше. — Я… я не хочу вставать у тебя на пути. Сара скривила губы, сердцебиение учащалось: — На пути? — переспросила она с сарказмом. — Ты предал Джарета, Хоггл. И теперь притворяешься, что ты всего лишь прохожий. Что это за игра? Зачем ты здесь? Он глубоко вздохнул, глаза на мгновение затуманились. — Я… я думаю, что могу помочь тебе… вернуть тебя в мир смертных, — произнёс он тихо. — Ты могла бы уйти отсюда, забыть Лабиринт, Джарета… я думал… — А что если я не хочу забывать? — ее слова прозвучали резко и безапелляционно. Хоггл вскинул голову, светлые кудри его волос подпрыгнули. — Ты думаешь, что в праве решать за меня? Что ты придешь, весь такой сияющий, скажешь мне отойти, и я отойду? — С каких пор ты защищаешь Джарета? — он скривился, будто пахнуло чем-то зловонным. Сара сжала зубы, она не хотела отвечать. — Потому что я дала слово, что помогу ему, — сухо бросила она. — Значит, ты — дура. — А ты — предатель! — Сара резко отступила на шаг, сердце билось как молот. — Ты можешь еще все изменить, Хоггл. Ты можешь помочь нам. Или твой новый хозяин гораздо страшнее Джарета? — Я знаю, я понимаю… но помочь не в силах. Я мог помочь только тебе, но раз ты избрала такой путь… — пробормотал Хоггл, отчаянно пытаясь найти слова. — Я… я просто хотел хотя бы увидеть тебя. Он игнорировал ее слова. Не хотел помогать. Хоггл опускал взгляд, затем скользил им по дому, будто прикидывая где спит Джарет, а затем глядел на Сару. — Ты видел, и теперь иди, — сказала она холодно, поднимая нож чуть выше. — И не смей следить за нами. Не смей появляться снова. Ты слышишь? Хоггл уже развернулся чтобы исчезнуть, как вдруг остановился и негромко спросил: — Почему он, Сара? Он украл твоего брата, он сделал тебе столько гадостей, что и не пересчесть. Сара задумалась, но нож не опустила. Ее тело потряхивало от злости, от желания воссоединиться с друзьями, но тот Хоггл, которого она знала, теперь был надежно упрятан под новой маской. — Потому что он не притворяется тем, кем он не является, Хоггл, — сдавленно ответила она. — Если ты вдруг захочешь помочь мне, помочь нам с ним, то я буду не против. Но пока ты служишь кому-то, пока ты не свободен в своих решениях — убирайся прочь. Гнев Джарета все еще силен. Хоггл знал это, а потому страшился. Он медленно отступил в лес, так ни разу и не обернувшись.

***

Сара сидела на траве, обхватив колени, солнце только начинало катиться за кроны деревьев. Она ощущала холод травы и лёгкую тревогу в груди. Нож все еще был сжат в руке. Мысли о Хоггле крутились в голове, и она понимала, что не доверяет ему ни на шаг. — Ну что, — прозвучал позади голос Джарета, — с утра уже философствуем, да? Или это новый вид уличной йоги с ножом для защиты от лесных духов? Сара вздрогнула, обернулась. Джарет лениво вышел из домика, волосы слегка растрепаны, на губах играла колкая улыбка. Он выглядел куда бодрее ее. — Ты чего здесь сидишь? — спросил он, останавливаясь в двух шагах от неё. — Почему не вернулась в дом спать? — Я… хотела побыть одна, — тихо ответила Сара, сжимая нож. — И подумать. — Ага, одна. На поляне. С ножом. — Джарет присел рядом, подперев подбородок рукой, глаза искрились насмешкой. — Либо ты пыталась прирезать меня во сне, но испугалась, что я проснусь, и сбежала. Либо кто-то приходил, и я проспал сражение. Сара напряглась, но коротко кивнула: — Был… гость. — «Гость», говоришь? — Джарет приподнял бровь, его глаза опасно сверкнули. — Скажи-ка, душа моя, почему я узнаю все в последний момент? Сара вздохнула и тихо рассказала о Хоггле, о том, что он появился, говорил с Дидимусом, но ничего не делал и явно не хотел вмешиваться. Она коротко рассказала о том, что карлик изменился, хотел вывести ее из Подземья. — Так вот кто пришёл… — Джарет лениво скрестил руки, глаза блеснули иронией. — Надеюсь, ты не поверила его словам. Из Подземья для тебя есть только один выход — с моей помощью, потому что никто другой не захочет или не сможет перенести тебя за границу. Что до карлика… он смог нас выследить — это плохо. И разговаривать с предателями — тоже. Он покосился на Сару, и девушка закатила глаза. — Меня он не предавал… пока, по крайней мере. Он не тронул меня… — осторожно ответила Сара, — Я не доверяю ему, просто… он не вмешался. — Ну конечно, — Джарет встал, прищурившись, — как бы он не изменился внешне — внутри тот же трус, что раньше. Ладно, хватит философств. Собирайся. Мы двигаемся немедленно, пока этот умник не разболтал всё своему новому повелителю. Сара вздохнула, встала, пока Джарет лениво расправлял плащ. — Куда теперь? — спросила она, держась за нож. Джарет заметил это и криво усмехнулся, однако оружие не отнял. — В сторону, где можно скрыться и нормально перевести дух, — ответил Джарет с привычной иронией. — Если ты доверяешь мне больше, чем карлику, дорогая, то мы идем прямо сейчас. Любое промедление делает нас мишенью. Сара тяжело вздохнула, зная, что выбора нет, и медленно пошла следом за ним, стараясь не показать дрожь. Они вошли в дом и забрали оставленную сумку. Дидимус сидел за столом, плечи чуть сгорблены, взгляд устремлён в пол. Его большие рыжие уши едва подрагивали при каждом лёгком скрипе пола. В доме царила тишина, только слабое потрескивание печи нарушало спокойствие. — Мне жаль, — сказал он тихо, голос дрожал от едва сдерживаемой грусти, — что Хоггл стал таким. Я верю, что однажды он изменится. Сара лишь молча смотрела на него, сочувственно кивнув. Она не знала, что сказать, и в душе чувствовала боль от потери старого друга, от того, что он, возможно, избрал не тот путь. Но винить она его уже не могла так как не знала, что для Хоггла было правильным в тот момент. Джарет скосил взгляд на Дидимуса и со смехом, едва скрываемым в голосе, прокомментировал: — Веришь ты в чудеса, Дидимус. Если Хоггл когда-нибудь станет нормальным — я съем свою пятку. И только после того, как ты его научишь стоять в очереди за хлебом. Лис тихо усмехнулся, едва заметно, но печаль в глазах не ушла. — Вы должны быть осторожны, — сказал он, глядя на Сару, — мир там… он стал опасным. Вы идете прямо в болото, а оно беспощадно. — Нам пора, — сказала Сара твёрдо. — Я уже убедилась, друг мой, что мир этот — сам по себе не прост. — Еда, — тихо добавил лис, — возьмите немного. Вам предстоит долгий путь. Он подал им сверток с сухим хлебом, тушёным мясом и сушёными ягодами. Джарет лениво взял его, облизнулся и с колкой ухмылкой сказал: — Потрясающе, не придется думать на голодный желудок. Знаешь, Сара, твои друзья не так безнадежны. Дидимус лишь покачал головой, не скрывая лёгкой улыбки из-под звериных усов. Он подошёл к двери, открыл её и медленно проводил взглядом их уход. — Берегите друг друга, — сказал он, — и помните: лучше один раз подумать, чем потом сожалеть. Сара кивнула, не произнося слова, а Джарет лениво поднял плечи, демонстративно разминая пальцы. — Ну что ж, — сказал он с привычной насмешкой, — вперед, милая Сара, пока мы не наткнулись на еще кого-то. Мир либо пытается нас сожрать, либо накормить в последние сутки. Дидимус тихо наблюдал за ними, пока они не скрылись