Глава 24. Жестокость морской глубины. Часть 1

Сара чувствовала, как её тело медленно возвращается к жизни, но холод морской пучины пронзал её насквозь. Вода больше не била с яростью — она окутывала её как одеяло из льда, медленно тянула вниз, в глубокую темноту, от которой веяло чуждой, неумолимой силой. Каждое движение давалось с трудом, пальцы скользили по невидимым потокам, а сердце бешено колотилось, предчувствуя смерть. И тогда она ощутила прикосновение ледяных рук — плотных, но гибких, они обхватили её за запястья и тянули вниз. Боль впивалась в кожу острыми иглами, но противиться было невозможно. Затем чужие, холодные уста прижались к её губам. Сара ощутила странное, почти болезненное тепло, которое одновременно давало дыхание и вливало жизнь в каждую клетку. Вода больше не убивала — она циркулировала в лёгких, как воздух, и от этого каждый вдох был мучительно новым. Ужасным. И болезненным. Казалось, клетки ее мозга неумолимо отмирали — сознание плыло, перед глазами — мутная пелена, а грудь сдавливает от боли. Тело, пронзенное будто миллионом маленьких игл, отказывалось слушаться. Когда Сара смогла открыть глаза, перед ней возник он. Русал был одновременно ужасен и великолепен. Его тело, покрытое скользкой чешуёй, переливалось от синего до темно-зеленого, хвост медленно изгибался, словно змея в воде. Длинные синие волосы струились по течению, обрамляя лицо с чёрными, как морская бездна, глазами, которые светились холодным азартом — властью, неизбежностью и древним знанием. Жабры на шее расширялись и сокращались с каждым вдохом, издавая едва слышный шорох воды, словно дыхание самой стихии. Пугающая тишина едва ощутимо колебалась. Темнота вокруг была плотной, густой, и казалось, что под ними нет дна, только бесконечная чернота, полная неизвестности. Но в глубине, далеко внизу, мерцали крошечные огни — едва заметные, почти эфемерные, обещание чего-то живого, но недостижимого. Сара с ужасом осознавала, что её тянут прямо к этим огням, вниз, туда, где каждое движение давалось с невероятным усилием, а холод уже вспарывал кожу и ломал ребра. Она пыталась сопротивляться: била по плечу, дергала руки, царапала чужую чешуйчатую кожу, но силы были неравны. Русал не проявлял злобы, только спокойную, неумолимую власть. Его взгляд говорил о неизбежности: сопротивляться бесполезно. Он тянул её всё глубже. Сара пыталась сориентироваться, старалась вдохнуть и привыкнуть к странному дыханию под водой. Тело продолжало дрожать от холода, мышцы болели от сопротивления, но она видела огни, видела их как единственный ориентир в темноте, и цеплялась за эту крошечную надежду, что, может, ее сегодня не убьют эти странные воды Подземья. И всё же сила воды и ледяного существа была выше её возможностей. Сознание начало таять, как воск, глаза закрывались, и холод поглощал её полностью. Последнее, что она ощутила — давление могучей руки и взгляд чужака, губы, растянутые в жестокой улыбке, открывшей вид на острые клыки. Тьма поглотила её, и тело погрузилось в безмолвную, ледяную бездну.

***

Сара шевельнулась, ощущая, как дикий, пронизывающий холод всё ещё сковывает её тело. Она с трудом приподнялась на локтях, кожа стягивалась от морской соли, а глаза слезились от боли. Каждый вдох давался с усилием, и казалось, что лёгкие до конца не хотят принимать воздух, хотя на самом деле под водой всё было иначе — дыхание было странно ровным, но непривычным, ледяная боль по-прежнему проникала в мышцы. Перед ней открылась комната подводного замка — мрачная, но завораживающая. Синие и розовые кристаллы, встроенные в стены и потолок, отбрасывали мягкий свет, переливающийся на поверхности воды, создавая ощущение, что сама комната пульсирует дыханием моря. Ложе, на котором она лежала, было составлено из огромных раковин — гладких, холодных, но удивительно удобных. Они будто приспособились к её телу, не впиваясь в кожу, словно живые. Прутья на окнах были покрыты чем-то, напоминающим прозрачную водорослевую корку, и за ними кипела жизнь: стаи рыб, коралловые рифы, мелкие рифовые создания и светящиеся медузы, медленно скользящие мимо. Каждый звук — тихое бульканье, шелест плавников, щелчки ракообразных — отдавался в комнате как музыка чужого, подводного мира. Сара осторожно опустила ноги на темную плиту пола под ногами. При каждом шаге раздавался тихий хруст, будто сама вода сжималась и отпускала её ноги. Она замерла — слышала странное шуршание, чьи-то движения под водой. Сердце застучало быстрее. Комната была широкой, почти как зал в старинном дворце, — стены и потолок из тёмного коралла, мерцающего тонкой синей и розовой искрой, словно кристаллы жили своей жизнью. Свет, отражаясь от кристаллов и воды, создавал подвижные узоры на стенах, которые напоминали причудливые тени морских растений. Повсюду стояли или были встроены природные элементы: высокие ракушки, чьи завитки служили как подставки и кресла, мягкие водорослевые ковры, на которых наверняка приятно было присесть, даже если они были скользкими. Вдоль стен росли странные морские цветы — прозрачные, как стекло, с лёгким внутренним свечением, лепестки которых дрожали, будто реагируя на малейшее движение воды. Между ними ползали крошечные светящиеся существа, напоминающие микроскопические медузы, которые иногда отражали свет кристаллов, как маленькие фонарики. В углу комнаты стояло необычное зеркало. Рамка его была плетением из кораллов и раковин, а поверхность, казалось, была густой субстанцией — Сара из любопытства попыталась прикоснуться к отражению, рука слегка проваливалась в стекловидную пленку, оставляя рябь. Отражение казалось немного искажённым — тени и силуэты вокруг менялись, будто сама вода передавала мысли и эмоции обитателей подводного замка. Возле стены была небольшая полка, выстроенная из крупных раковин, в которых покоились морские кристаллы, песок и странные сосуды, наполненные жидкостью, меняющей цвет — от бирюзового до золотистого. И вдруг она заметила его. Русал, тот самый, который утянул её в глубину, притаился у края зала. Его длинные синие волосы струились в воде, глаза были черны как морская бездна, а хвост излучал лёгкое мерцание, отражавшее свет кристаллов. Он медленно двигался к ней, беззвучно, как тень под водой, и взгляд его был одновременно завораживающий и пугающий. — Кто вы? — голос вышел из глубин ее груди и доставил дискомфорт. Говорить под водой оказалось трудно, и голос будто булькал, неприятно и почти истерически, как паршивая мелодия. Сара шарахнулась в сторону, ощущая холод и страх, сковавшие тело. Она инстинктивно искала взглядом хоть что-то, что могло бы ей помочь, хоть что-то, что она могла бы схватить. Но её сумка исчезла, вместе с ней все припасы и нож — ничего не осталось. Сердце сжалось от ужаса, дыхание стало учащённым, а мысли метались: куда она попала, кто этот странный морской властелин, и как ей выбраться из его подводного дворца? В глазах русала не было злобы — лишь неизбежность, власть и непостижимая глубина морского мира. Его торс был покрыт чешуёй. Каждое движение мышц скользило сквозь толщу, создавая впечатление, что он одновременно прекрасен и опасен. Чешуя мерцала глухим светом даже на его лице, серьги блестели в острых длинных ушах, а голову украшал венец из странных золотых прутиков и бусин. Сара сжалась, предвкушая то, что ее сейчас разорвут. Где-то в гдубине души она подумала о Джарете, который остался в пещере. И позавидовала ему — лучше уж там, он сможет справиться и без нее. Когда русал заговорил, голос был низкий и мелодичный, словно волна, обдавая слух холодной, но в то же время завораживающей магией: — Ты пробудилась, смертная, — прозвучало ровно, с мягкой дрожью любопытства. — Я — Эраст, принц подводного царства. Сара сжала руки и спросила, стараясь подавить дрожь в голосе: — Почему я здесь? Почему еще жива? Это плен? — Не плен, — ответил он, двигаясь ближе к ней. — Я спас тебя от шторма. Теперь ты гостья в моём мире. — Гостья? — сказала Сара, сжав зубы. — Я здесь как в темнице! Эраст медленно обвёл её взглядом, точно диковинку. Перепончатые пальцы потянулись к ее лицу, и Сара дернулась. Однако Эраст лишь хотел открыть вид на самые обычные человеческие уши. — Это не плен, — с улыбкой сказал он. — Это моя комната. Здесь ты в безопасности. — Безопасности? — усмехнулась она. — Ты всех утопленников тащишь к себе? Русал тихо рассмеялся, звук перекатывался по воде, как лёгкий шелест прибоя: — Нет. И тебе вреда не причиню. Я никогда не видел смертных, мне запрещено покидать море. Сара стиснула кулаки, дыхание её было прерывистым: — Отпустишь меня? Эраст слегка пожал плечами, глаза его были холодны, как глубины океана, но в них сквозило лёгкое любопытство: — Это решит моя мать. Она — королева морских глубин. Я всего-лишь ее сын, не более. Сара почувствовала тяжесть слов, как будто сама вода удерживала её свободу, и поняла: сейчас единственное, что остаётся — ждать и наблюдать за существом, способным одновременно быть гостеприимным и властным, как само море. — Я хочу встретиться с твоей королевой. Немедленно. Эраст медленно кивнул, вода вокруг него струилась и переливалась: — Она ждёт нас. Тебе помогут переодеться. — Я не хочу переодеваться! — почти воскликнула Сара, сводя брови к переносце. Ее глаза все еще болели от соли, а нос непроизвольно чесался. — Я не кукла в вашем чертовом театре! — Ты права, — кивнул Эраст совсем спокойно, и его глаза зажглись интересом. — И ты бойкая для смертной. Как твое имя? — Сара, — упрямо выдавила она. — Сара… — прошелестел он, пробуя ее имя на вкус и задумчиво склоняя голову. — Твоей храбрости позавидует большинство рыб. — Ты не знаешь меня, — вскипела девушка. — Знать тебя необязательно, чтобы видеть твое сердце, — его ладонь так быстро оказалась на ее груди, что Сара невольно потупила взгляд. Быстро сбросив наваждение вместе с его рукой, она дернулась назад. — Я зайду позже. Улыбнувшись, почти обескураживающе, русал отвернулся от нее. Он покинул странные покои, и девушка выругалась: — Еще странных извращенцев с хвостом не хватало! — со злости она ударила воду вслепую. — Джарет… — если бы она могла здесь плакать, то слезы бы уже лились ее глаз, — Господи, Джарет, где же ты… Сара попыталась идти по полу, шаг за шагом, но тут же поняла, что вода делает движение почти невозможным. Она оттолкнулась ногами, и мгновенно тело поднялось выше, зависнув в толщине. Сердце забилось быстрее — подводный мир требовал иной ловкости, иной грации. Здесь каждое движение давалось с трудом, и Сара не была поклонницей дайвинга. В комнату тихо вплыли две русалки. Их лица были холодны и молчаливы, глаза без эмоций, такие же черные, как у Эраста, волосы длинные, струящиеся, хвосты мерцали под светом кристаллов, зеленые, почти черные. Они скользили к Саре почти без звука, молча неся одежду. Когда их ледяные пальцы сомкнулись на ее предплечьях, Сара попыталась сопротивляться, подняв руки: — Нет, я сама! На нечеловеческом языке одна из них зашипела, звук отдавался в голове, заставляя её вздрогнуть. Сара зажмурилась от этого шипения, приносящего порцию боли ушам. Сопротивляться было бесполезно, русалки уверенно срывали с нее штаны и рубашку под крики и возмущения, а затем надели другую одежду, тонкую и струящуюся, словно туман, — призрачно-белое платье, скользкое и откровенно вульгарное, просвечивающее, почти сливающееся с её телом. Подол солнцем доходил до колен, а дальше ленты и лоскуты струились до босых пят. С плеч тоже струилась ткань — развевалась при движении лентами. Сара взглянула в зеркало, отражение едва различалось в глубине воды: ткань обтянула грудь и талию, оставляя мало воображению. Её губы слегка поджались, смущение обжигало, но тело стало легче двигаться, холод же усилился многократно, от воды к коже. Она была почти раздетой, прозрачная тряпка не скрывала ни единой выпуклости. — Я ненавижу русалок, — прошипела Сара, с отчаянием понимая, что выбора у нее по сути и не было. Русалки аккуратно вставили ей в уши жемчужные серьги, на шею надели тонкое колье, а в волосы вплели белые морские цветы. Сара едва шевельнулась: — Зачем всё это? — устало спросила она, потерев глаза. Одна из русалок зашипела невнятно, и звук будто разлетелся в воде: — Подарок принца Эраста. Сара сердито сжала зубы, но слов не нашлось. Русалки закончили работу, молча махнули хвостами и уплыли, растворившись в темноте подводной комнаты, оставив Сару одну с её смущением и новыми украшениями, со злостью и ненавистью ко всем в этом море. Двери покоев дрогнули, и в проёме вновь возник Эраст. Он вплыл бесшумно, вода вокруг него расступалась мягкими спиралями. И замер. Его тёмные, как морская бездна, глаза вспыхнули — не хищно, не грубо, а откровенно, почти жадно. Взгляд медленно скользнул по её лицу, по линии шеи, задержался на груди, где тонкая ткань платья обнимала тело слишком явно, по изгибу талии, по бёдрам и длинным человеческим ногам. Сара мгновенно сложила руки на груди, словно пытаясь укрыться. — Прекрати так смотреть, — ядовито бросила она. Эраст не отвёл глаз. Он подплыл ближе. Слишком близко. Вода вокруг них задрожала от его движения. — Ты прекрасна, — произнёс он тихо. Голос его был глубоким, тягучим, будто волна перекатывалась по камням. — Твоя кожа… такая светлая. Ни одной чешуйки… И уши… — он слегка наклонил голову, изучая их, — совсем обычные. Не острые. Странно. Он поднял руку и коснулся её волос, медленно заправляя прядь за ухо. Его пальцы были холодными, с тонкими перепонками между ними. Он откровенно трогал край ее ушной раковины, словно изучая какую-то причудливую статую. Сара поморщилась и упёрлась ладонями в его грудь, покрытую плотной холодной чешуёй. — Отойди. Иначе я за себя не отвечаю. — И ноги… — продолжил он, словно не слышал. — Такие… милые? — к счастью их трогать он не решился, играя с прядью ее волос. — Ты могла бы стать частью этого мира, ты бы украсила его, как драгоценный камень, — почти шептал он. — Я не принадлежу этому миру, — резко ответила она. — И не собираюсь становиться его частью. Эраст медленно опустил взгляд на её руки, которые пытались его оттолкнуть, и вместо того чтобы отстраниться, накрыл её пальцы своими. Он сжал их — не больно, но крепко. — Я подарил тебе свой поцелуй, — тихо сказал он. — Ты запомнишь его. Как я запомню тебя. Его глаза потемнели. Сара онемела от страха, от накатывающей волны страсти, что вибрировала вокруг существа. Она боялась, что он продолжит свои приставания. — Ты похожа на серебряную рыбу, что живёт у рифов в глубине, — продолжил он. — Она дикая. Никому не даётся в руки. Её нельзя приручить. Но когда она скользит в воде, на неё невозможно не смотреть. Ее свет озаряет самые темные глубины. Сара вырвала руки из его пальцев. — Мне плевать на твои слова. Он улыбнулся — медленно, почти задумчиво. — Я был бы не против взять тебя в жёны. Тишина повисла в воде. Он медленно склонялся к так манящим его устам, и в следующую секунду кулак Сары с размаху ударил его по лицу. Звук был глухим под водой, но отчётливым. Эраст замер. Потом медленно повернул голову обратно и… улыбнулся шире. — Никто не бил меня, — произнёс он почти восхищённо. — Ни одна русалка не осмелилась бы. Они готовы разделить со мной ложе без единого слова. Он приблизился ещё на полплеча. — Мне даже интересно… почему ты не желаешь этого. В груди Сары болезненно сжалось — от злости, от холода, от страха. — Отвали от меня, извращенец, — процедила она. — Иначе ударю ещё раз. И мне будет всё равно, чья ты кровь и какой у тебя титул. Эраст смотрел на неё долго. В его взгляде было не раздражение — любопытство. Почти восторг. — Ты и правда не такая, как остальные, — тихо сказал он. — Жемчужина среди камней. И вода вокруг них задрожала, словно само море прислушивалось к этой странной, опасной игре. Эраст не коснулся её больше. Лишь жестом указал следовать за ним — и первым скользнул к выходу. Сара оттолкнулась от пола. Теперь плыть получалось легче. Платье струилось вокруг тела, как бледное облако, волосы медленно колыхались за ушами. Холод не отступал, но движения становились увереннее. Коридоры подводного замка раскрывались перед ней один за другим. Стены были выточены из тёмного камня, в который врастали кораллы — алые, лиловые, молочно-белые. Между колоннами пульсировали синие и розовые кристаллы, давая мягкий призрачный свет. По потолкам тянулись гирлянды морских растений, их тонкие листья шевелились, будто дышали. Сара замедлилась, поражённая масштабом. Замок не был просто строением — он был частью самого моря. Каменные арки переходили в естественные скалы, тронутые перламутровым блеском. В нишах стояли статуи — вытянутые фигуры древних русалов с копьями и коронами, их лица были строгими и беспощадными. Они проплыли мимо огромных решётчатых окон. Прутья были покрыты серебристым налётом, похожим на застывший иней. За ними раскидывалось бесконечное тёмное море. И вдруг из глубины медленно проплыл кит. Огромный. Тихий. Его глаз — тёмный, мудрый — на мгновение оказался на уровне Сары. За ним — ещё один. И дальше, вдалеке, силуэты целого стада. Их мощные тела растворялись в синеве, а низкий протяжный звук прошёл сквозь толщу воды и отозвался где-то в её груди. Сара замерла. — Я никогда в жизни не видела ничего подобного, — тихо сказала она. — Море принадлежит нам, — ровно ответил Эраст. — Если ты останешься здесь — я покажу тебе каждый его коралл. — Оно лишь с виду красивое, — пробормотала девушка, обхватывая себя руками. — На деле — невероятно холодное и чужое. Эраст не оветил. В одном из залов потолок уходил вверх так высоко, что терялся во тьме. Там плавали стаи золотых рыб, отражая свет кристаллов, как живые искры. В другом — на каменных выступах росли светящиеся анемоны, раскрываясь при их приближении. Но красота была холодной. Без тепла. Без смеха. Без жизни, привычной Саре. Наконец коридор расширился и вывел их в огромный тронный зал. Это было изумительное место. Пол выстилали гладкие плиты из чёрного камня, в который были вкраплены полосы перламутра. Колонны поднимались, словно гигантские сталагмиты, оплетённые бледными кораллами. В центре зала возвышался трон, вырезанный из цельной раковины невероятного размера. Его створки раскрывались, как крылья. И на нём расположилась королева. — Скажи, когда стоит кланяться, — сглотнув, тихо попросила Сара. Эраст мягко рассмеялся и сказал: — Мы, жители моря, не преклоняем колен. Моя мать. Королева Нерисса. Нерисса была выше сына. Её хвост — длинный, цвета холодного серебра, с едва заметным голубым переливом. Чешуя казалась почти прозрачной, словно вырезанной изо льда. Её волосы были белыми — не седыми, а именно белыми, как морская пена под лунным светом. Они струились вокруг неё медленно и величественно. На голове — корона из тёмного коралла и чёрного жемчуга. Грудь скрывала призрачно-белая ткань, туго обтянувшая силуэт и кончающаяся на животе. Лицо её было совершенным. Чёткие скулы. Узкие губы. Глаза — светло-серые, почти бесцветные, как зимнее море. В них не было ни ярости, ни радости. Только расчёт. Она слегка наклонила голову, разглядывая Сару так же внимательно, как ранее Эраст — но без восхищения. Холодно. Оценивающе. — Так это смертная, — её голос был ещё тише, чем у сына. Но в нём ощущалась глубина. Давящая. Как толща воды на самом дне. Сара почувствовала, как под этим взглядом хочется отступить. Но она осталась на месте. — Добро пожаловать в мои воды, дитя суши, — произнесла Нерисса. Не улыбнувшись. Не моргнув. И море вокруг будто стало холоднее. Сара выдержала ледяной взгляд Нериссы всего несколько секунд — дольше казалось невозможным. — Отпустите меня, — сказала она прямо. Голос предательски охрип, но она не отвела глаз. — Я не принадлежу вашему миру. Королева не изменилась в лице. Лишь тонкая бледная бровь едва заметно изогнулась. — Ты просишь о свободе, не вкусив даже еды моего дома? — её голос был мягок, но в нём чувствовалась глубина, способная утянуть на дно. — Сначала отужинаем. У Сары едва не скрипнули зубы. — Мне не до ужина. — А мне — до него, — спокойно ответила Нерисса. — Смертные редко попадают в мои воды. Особенно такие, как ты. Сара нахмурилась. — Что значит «такие, как я»? Королева лишь перевела взгляд на сына. — Пройдём. Ответа не последовало. Они двинулись через боковую арку, где кораллы были вырезаны в форме изогнутых волн. Зал трапезы оказался не менее величественным, чем тронный. В центре стоял длинный стол из тёмного, почти чёрного камня с прожилками перламутра. Вместо свечей — крупные светящиеся медузы в прозрачных сферах, их мягкое сияние колыхалось, отбрасывая бледные тени. Стулья напоминали выточенные из гигантских раковин троны, спинки их изгибались, словно морские гребни. На столе уже ждали блюда. Сара замерла. Там были раскрытые раковины с мясом моллюсков, переливающимся розовым и лиловым. Тонкие ломтики серебристой рыбы, уложенные спиралями. Морские водоросли, закрученные в изящные узоры, блестящие каплями соли. Небольшие прозрачные сферы — икринки неизвестных существ, мерцающие изнутри мягким светом. В чашах — густая тёмно-синяя жидкость, пахнущая йодом и чем-то сладковатым. Многообразие было пугающим. Эраст подплыл ближе и мягко коснулся её локтя. — Осторожно, — тихо сказал он. Он помог ей опуститься на стул. Сара неохотно села, чувствуя, как платье струится вокруг ног. Эраст занял место рядом. Нерисса — во главе стола. Сара с недоверием смотрела на еду. — Если вы думаете, что я просто… — начала она. — Пусть море и жестоко, — спокойно перебила королева, — но травить гостью в моём замке никто не собирается. Тишина. «Русалки едят рыбу? Звучит почти как канибализм. Джарет что-то говорил о том, что они могут сьесть и человека» — безрадужно подумалось ей. Сара медленно взяла тонкий перламутровый прибор, больше похожий на трезубец, чем на вилку, и попробовала кусочек рыбы. Соль. Резкая, густая, будто сама вода проникла в рот. Текстура была нежной, но вкус — непривычным, холодным. Он не согревал, не насыщал — словно лишь напоминал, что ты в чужой стихии. Ей тяжело далось проглотить. — Привыкнешь, — тихо заметил Эраст. — Сомневаюсь, — процедила она. Нерисса наблюдала. — Мой сын слишком влюбчив, — произнесла она ровно. — Раз привёл тебя в свои покои. Он всегда делал, что вдумается. Сара нахмурилась и не ответила. Эраст не смутился, только дернул плавником. — Она необычна, мама. Она буквально сияет. Сара вздрогнула. Слово больно отозвалось внутри. Сияет. Она вспомнила — магия. Тот свет, что жил в ней, откликаясь на зелье Айланиэль, откликаясь Лабиринту. Она постаралась удержать лицо спокойным. — Так и есть, — негромко сказала Нерисса. — Я вижу след. След Подземья. Холод прокатился по позвоночнику Сары. — Как ты оказалась в наших водах, смертная? — продолжила королева. Сара опустила взгляд в чашу с тёмной жидкостью плотнее воды. — Я… случайно забрела в Подземье. Заблудилась. Потом шторм. Всё произошло быстро. Ни слова о Джарете. Ни слова о том, что это было не случайно. Нерисса не моргнула. — Случайно, — повторила она. В её бесцветных глазах мелькнуло что-то острое. — Ты плохо лжёшь, дитя суши. Вода вокруг стала тяжелее. И Сара впервые по-настоящему поняла — королева не просто видит магию. Она чувствует страх.