Глава 31. Возвращение

I Don't Want to Miss a Thing — Aerosmith

Подземье преобразилось. Лабиринт, некогда мрачный и строгий, словно под давлением вечной магии, теперь расправил свои коридоры, стены блестели влажной мозаикой, свет проникал туда, где прежде царили тени, а подземные реки зазвучали мелодичным журчанием, отражаясь в хрустальных сталактитах. Фэйри и гоблины больше не прятались, их смех и голоса наполняли дворец, но уже не тревожащие, а свободные и живые. Джарет продолжал править, но теперь его руки были мягче, решения мудрее: он понимал цену силы, видел ценность жизней и магии Лабиринта. Всё ещё появлялись шутки, игры, забавы, но теперь они были безопасными, лёгкими, как дыхание моря. Старые зеркала и книги хранились в хранилищах, надежно запертые от чужих глаз. Подземье расцвело, наполнилось жизнью, и Сара знала — это стало возможным благодаря любви, мужеству и их жертвам. Когда её долг перед Лабиринтом завершился, Сара ощутила лёгкость, странное чувство пустоты и свободы одновременно. Джарет сдержанно проводил её к порталу, к месту, где магия Лабиринта встречалась с миром смертных. Она сделала шаг — и мгновение покачнулось, воздух зазвенел странными звуками, будто сама ткань миров дрожала. Затем — яркая вспышка, лёгкое головокружение, и она оказалась в своей гостиной. Всё было на месте: диван, книги, старый ковер, пыль на полках, почти не тронутый временем, словно её исчезновение было только мгновением. Солнце пробивалось сквозь шторы, обжигая лицо мягким теплом, запах домашнего уюта снова обволок её. Сара огляделась, подошла к телефону. На экране — пропущенные вызовы, сообщения. С работы звонили — коллеги, несколько раз подряд. И даже из библиотеки мисс Шервуд искала ее. Роузи оставила длинные голосовые: её дрожащий, тревожный голос повторял одно и то же — что она переживала, не могла понять, куда делась Сара, предполагала, что та похищена загадочным Джаретом, и что она собирается обратиться в полицию. Сара улыбнулась — мягкая, усталая, но счастливая улыбка. Затем послышались голоса отца и Тоби из автоответчика. Они переживали, задавали вопросы, просили позвонить, интересовались, всё ли с ней в порядке. Сара слушала их сообщения, сердце наполнялось теплом и лёгкой грустью: они не знали, что прошло больше недели, полные магии, приключений и опасностей, в то время как она пережила столько нового и невероятного. Она закрыла глаза, на мгновение вдохнула знакомый запах дома, и улыбка не сходила с её лица. Всё вернулось на свои места — мир людей, её семья, и она снова была здесь, но с памятью, опытом и силой, которой теперь не могло бы затмить ни одно препятствие. Сара села за стол, держа в руках телефон, и первой в памяти возникли лица её родителей. Сердце ёкнуло, когда она набирала знакомый номер. В трубке раздался голос отца, дрожащий от волнения: — Сара? Это ты? Где ты была? — Папа… — она улыбнулась сквозь радость и усталость — Я в порядке, я скоро приеду, хочу вас увидеть. Всё хорошо, — она пыталась звучать спокойно, хотя сердце колотилось от волнения и облегчения. — Ты… ты точно в порядке? — голос отца дрожал, но сквозь тревогу звучало облегчение. — Да, пап. Всё хорошо. Я скоро буду дома. Не волнуйтесь, ладно? — Она почувствовала, как сердце наполняется теплом, а одновременно — лёгкой грустью за дни, которые они потеряли, не зная, где она. Сразу после разговора с отцом она перезвонила Роуз. Когда та подняла трубку, её голос едва сдерживал тревогу: — Сара! Ты где была?! Я столько сообщений оставила, звонила в полицию, думала… — Роуз… — Сара глубоко вздохнула и улыбнулась, сдерживая смех, — всё в порядке. Я была… в необычном месте. С Джаретом. И я жива, цела, в полном порядке. — С Джаретом?! — Роуз едва не заорала — И ты вдруг исчезла без слова?! — Я знаю, — Сара смутилась — Мне жаль. Я больше не буду так пропадать. Я, скорее всего, перееду, и звонков будет гораздо меньше… — Главное, чтобы ты жива была, — голос Роуз смягчился — И пожалуйста, больше не исчезай так внезапно. Тебя никто не заменит, Сара. Береги себя. — Обещаю, — Сара тихо улыбнулась, чувствуя, как тепло растекается по груди. — Спасибо тебе. После этих звонков она собрала себя и направилась в школу. Коридоры казались ей одновременно знакомыми и чуждыми, как будто неделю назад она оставила здесь один мир, а вернулась в другой. В секретариате она оставила заявление на увольнение, аккуратно положив его на стол. Её движения были уверены, но лёгкая дрожь в руках напоминала, что за её плечами — целый мир приключений, который едва успела пережить. Вообще Сара не хотела так резко обрывать связи с этим миром, но сердце обливалось кровью, когда она думала о Джарете и о том, сколько всего ей бы хотелось увидеть в его мире. Подземье жило в ней, звало ее, а хрустальный шар в ее сумке неизбежно пульсировал магией, возвращая мысли туда, где все было не таким, как кажется. Возвращаясь домой, Сара разложила вещи, аккуратно собирая одежду, документы и личные мелочи, готовясь к поездке к родителям и Тоби. Каждая вещь напоминала ей о том, что ей предстоит вернуться к обычной жизни, но теперь с новой силой и новым пониманием: она пережила невозможное, осталась целой и приобрела внутреннюю уверенность, которую никто и ничто не сможет отнять. Дом наполнился тихой суетой — шкаф, сумки, вещи, которые она упаковывала, словно собирая и часть себя. В этот момент Сара улыбалась, зная, что впереди не просто возвращение домой, а новая глава, где можно будет соединить миры, друзей, семью и собственное сердце.

***

Автобус скользил по пустынным улицам города, а солнечные лучи, низко наклоняясь над горизонтом, играли бликами на лице Сары, пробиваясь через пыльные стекла и делая её кожу почти золотистой. Она ехала всю ночь, и глаза медленно привыкали к мягкому свету утра, а мысли возвращались к дому, к улицам, которые она знала с детства, к каждому повороту, к каждой плитке на тротуаре, словно сама городская планировка была частью её воспоминаний. Именно здесь ей когда-то в руки попала книга «Лабиринт», отсюда начался ее путь в мир Подземья. Здесь же она и встретила Джарета впервые. Воспоминания легко скользили внутри черепной коробки, и девушка улыбалась. Когда автобус остановился на знакомой остановке, она вышла, потянулась и вдохнула свежий утренний воздух, в котором ещё витал запах мокрого асфальта после ночной росы. Дорога к дому казалась короткой и одновременно длинной — каждый шаг отзывался эхом воспоминаний. Дом соседей, магазин на углу, старая кованая скамейка у парка — всё осталось на своих местах. И вот наконец она подошла к своему дому. Дверь была уже открыта, и Тоби, не удержавшись, выскочил из прихожей и бросился к ней в объятия. — Сара! — закричал он, обнимая её так крепко, что она едва могла вдохнуть. Ему было десять, и в глазах светилась радость и облегчение. Он заметно подрос с их последней встречи, а блондинистые волосы торчали во все стороны. — Тоби! — смеялась Сара, прижимаясь к нему, чувствуя, как тепло детской любви растекается по груди. Отец быстро подошёл и тоже обнял её. — Сара… — тихо, с ноткой волнения в голосе, сказал он — Ты жива… И всё в порядке? Сара кивнула, обнимая его крепко: — Да, папа, всё хорошо. Ирэн стояла немного в стороне, сдержанно наблюдая за воссоединением. Её лицо было спокойным, но глаза выдавали тревогу. Сара заметила это и улыбнулась мягко, не нарушая дистанции, пока они все заходили в дом. Вскоре все сели за стол: Тоби с энтузиазмом рассматривал тарелки, отец — пытался уловить взгляд Сары, а мачеха сохраняла молчаливую строгость. — Ну, Сара, — начал отец, осторожно, — расскажи, где ты была? Почему пропала без слова? Сара вздохнула, отводя глаза на стол, чтобы не видеть их тревоги и одновременно отвечая честно, но без лишних деталей: — У меня появился парень, — сказала она, мягко улыбаясь, — И я в скором времени перееду жить к нему в отдалённую деревушку. Всё вроде тихо, спокойно. Мы просто немного попутешествовали, так сказать, и вот… решили остепениться. Отец нахмурился: — Милая… ты уверена в этом решении? Все это звучит так спонтанно! — Ты же знаешь меня, — осторожно настояла девушка, положив на его руку свою ладонь. — Я всегда хотела жить подальше от шума городов. — Я знаю, но… — отец вздохнул и вдруг серьезно посмотрел в глаза дочери. — Парень-то хоть нормальный? — Экстравагантный, — сделав задумчивое лицо, Сара вдруг рассмеялась, и отец расслабился. — Правда, пап, он замечательный. Немного необычный, но… он мне нужен. — Давно пора, — вставила Ирэн и кротко улыбнулась — впервые за вечер. — Я рада за тебя, Сара. — Спасибо, — от неожиданности тихо произнесла девушка. — Значит, ты снова пропадешь? — вставил Роберт. — Да, — твердо ответила Сара, — Там почти нет связи, звонки будут редкими, но я обещаю — приеду на Рождество и представлю его вам. Мачеха слегка склонила голову, голос был ровным, но сдержанным: — Откуда нам знать, что это безопасно для тебя? — Вы узнаете всё при встрече, — улыбнулась Сара — Сейчас главное, что я вернулась, и всё хорошо. Тоби, сидя рядом, не лез, но слегка подмигнул ей: — Только не пропадай снова, ладно? — Обещаю, Тоби, — сказала она, поглаживая его руку — Я больше так не исчезну. Сара сделала глоток воды, чувствуя, как тепло семьи возвращается к ней, и на мгновение позволила себе просто быть здесь, среди своих, наслаждаясь миром, который казался одновременно прежним и новым после всех приключений, что с ней произошли. Вскоре девушка поднялась в свою комнату. Та сохраняла свой прежний облик — те же стены, та же узкая кровать, шкаф и стол. Игрушки давно переехали к Тоби, старые плакаты и прочие мелочи лежали в недрах шкафа. Сара вытащила стопку фотографий, рассматривала каждое и вспоминала заново, затем под руки попались фигурки, брелки, браслеты и прочие мелочи. Сара не сдержалась, и слезы покатились по ее щекам. На этот раз слезы радости. Она плакала и вспоминала, перебирала пальцами то, что принадлежало ей пятнадцатилетней.

***

Месяц прошёл незаметно, но наполнено теплом и простыми радостями. Дом родителей снова стал её убежищем, знакомым и уютным, с запахом свежей выпечки и мятой, с любимыми креслами и мягким светом ламп по вечерам. Она вставала вместе с солнцем, наслаждаясь тихими утренними лучами, просачивающимися сквозь занавески, и постепенно возвращалась в ритм обычной жизни, которого так не хватало после бурного и магического Подземья. Дни она проводила вместе с Тоби, гуляя по парку, где когда-то играла в детстве. Они катались на качелях, кричали на каруселях и смеялись, вспоминая каждую дорожку и каждый уголок, где когда-то оставляли свои маленькие тайны и секреты. Сара ловила себя на мысли, как эти простые радости, детские и одновременно такие настоящие, способны согревать сердце ничуть не меньше, чем Лабиринт и все его чудеса. Вечерами вся семья собиралась вместе, и они смотрели старые фильмы на большом телевизоре, смеялись над шутками, комментировали странные диалоги, играли в настольные игры, и для Сары эти моменты стали почти совершенством: ни тревог, ни магии, ни смертей, только смех, тепло и родные лица. Кажется, в эти часы она снова ощущала себя ребёнком, но уже с опытом, с историей, которая сделала её сильнее. И в этих вечерах было что-то лучшее, чем в её детстве — любовь и понимание семьи, поддержка, отсутствие страха и угрозы, возможность просто быть. Поздней ночью, когда дом затихал, и Тоби уже крепко спал в своей комнате, Сара тихо сидела на подоконнике в своей, шёпотом повторяя себе события последних месяцев, и её взгляд невольно скользил к небольшому кристаллу, который Джарет доверил ей. Она бережно взяла шар в руки, и мягкое свечение отразилось в её глазах, словно в нём ожила сама магия Подземья. Внутри неё вспыхнуло тепло: она видела Джарета — не через стекло или зеркало, а прямо в сиянии магии: его привычную ухмылку, взгляд, полный шутки и опасности одновременно, его руки, обхватывающие её в памяти, словно всё ещё здесь и сейчас. В этом свете ей казалось, что он рядом, что каждое движение, каждая эмоция и каждое мгновение, которое они пережили вместе, зафиксировались в этом кристалле и продолжают жить в её сердце. Она видела его трон, Лабиринт, яркий рассвет над королевством, даже смех фейри, гоблинов и чудных существ — всё, что он создавал там. Сердце её начинало биться быстрее, а губы невольно улыбались, вспоминая его слова, обещания, шутки и заботу. Сара всё чаще ловила себя на мысли, что пора сказать эти слова, произнести то, что давно уже жило в её сердце. Она понимала, что ей необходимо вернуться к нему, что магия и любовь, которые их связали, не оставят её равнодушной. И в этот тихий час, когда дом спал, когда звёзды мерцали сквозь окно, она крепко сжала шар в руках и шепнула сама себе: — Пора… вернуться к нему. И это решение согревало её, наполняло решимостью и одновременно лёгкой тревогой, ведь впереди был путь, но сердце уже знало, куда ему идти. Сара глубоко вздохнула, сжала в руках кристалл и, словно произнося молитву, отчётливо и твёрдо сказала слова, которые должны были вызвать гоблинов: — Я хочу, чтобы гоблины явились и забрали меня, сейчас же. Комната на мгновение погрузилась в странную тишину — не обычную ночную тишину, а такую, что звук собственного сердца казался гулким, будто эхо висело в воздухе. Сара замерла, с секундой ужаса: магия не сработала? Или хуже — Джарет не придёт? И вдруг, из самой тьмы раздался знакомый колкий смешок, и комната словно ожила. — Что же, милая Сара, ты успела соскучиться? — прозвучал голос Джарета, полный иронии и насмешки, мягкий, но сразу же распознаваемый. — Я уж подумал, что для такого твоего чувства понадобится еще лет десять, не меньше. Сара не выдержала и усмехнулась, разглядывая его темный плащ и буйную копну волос: — На этот раз я точно знаю, чего хочу. Сара встала и, подойдя к нему, вдохнула знакомый запах магии, что окутывал ее. Джарет театрально развел руки и сказал: — Давай, дорогуша, я не кусаюсь. Пока что. — Твое любимое слово, — покачала она головой и все-таки обняла его. Найдя его губы своими, она с наслаждением целовала его, и он отвечал с едва заметной усмешкой, словно только этого всю жизнь и ждал. Его руки крепко обнимали ее талию, теперь не желая отпускать. Отстранившись и посмотрев в ее зеленые глаза, Джарет провел пальцами, затянутыми в перчатку, по её щеке. — Ты уверена, что готова? Что действительно хочешь пойти следом именно сейчас? Сара, задыхаясь от радости, ответила с улыбкой: — Я уже пообещала, что познакомлю тебя с родителями на Рождество. Так что нам придется время от времени возвращаться сюда. — Рождество? — он нахмурился и едва сдержал смех. — Это что, новый вид земной магии? — Ты действительно не знаешь? — с насмешкой спросила она, и Джарет задумался. — Что-то припоминаю, но смутно. Нет, ответ нет. — Ничего себе, — засмеялась она. — Я объясню по пути в Подземье что такое Рождество, как с этим связаны носки и олени. Джарет хмыкнул и слегка покачал головой: — Ну вот, снова я в роли ученика… и похоже, твои уроки будут самыми опасными. Стоп, ты сказала носки и олени? — Тебе многое предстоит узнать, Джарет, — кивнула она. — И даже про Санту. — Уже боюсь, — с сомнением протянул он и усмехнулся. — Хорошо, что у меня есть личная училка, готовая посвятить меня во все тонкости мира людей. Он наклонился, подхватил её на руки, и она обвила ноги вокруг его талии, прижимаясь к нему. Слишком близко, тесно. Ее голова чуть выше него, и она обхватывает ладонями его лицо, оставляя поцелуи на губах. Он жмурится, как от солнца и тихо посмеивается. — Ну что, Сара Уильямс, готова? — спросил он, с лёгкой иронией, но с трепетом в голосе. — Абсолютно, — ответила она. С легкой вспышкой, колыхнувшей пространство, они растворились в ворохе золотой пыли и магии, оставляя комнату теперь в полной тишине и мраке.

***

Зал Зеркал проснулся не звуком — вздохом. Будто само Подземье, ещё недавно рассыпавшееся на осколки заклятий и забытых обещаний, наконец собрало себя вновь — и древние стены это почувствовали. Воздух в высоких сводах дрогнул, как тонкая стеклянная струна. По зеркальным гладям пробежала серебристая рябь, сначала едва заметная, затем — всё сильнее, словно в глубине стекла открывалось другое небо. Пыль, веками лежавшая в углах, поднялась лёгким вихрем. Осколки, вмурованные в мрамор, тихо зазвенели, отзываясь друг другу эхом — хрупким, но живым. Свет в зале стал мягче, глубже; отражения больше не повторяли мир — они дышали. И тогда заговорило древнее зеркало. Не губами. Не лицом. Самим стеклом. Голос его был многослойным — будто одновременно звучали шёпот ребёнка, вздох старца и насмешка короля. Он не исходил из одной точки — он разливался по залу, отражался от каждой поверхности, становился множеством и всё равно оставался единым. Сначала — едва слышно. Потом — чётко, как колокол в морозный рассвет. — Когда трещат под сердцем печати, И клятва древняя рвётся в груди, Не меч ломает камень проклятий — А шаг вперёд сквозь страх впереди. Не власть венца и не сила трона Спасают мир от вечной зимы, А взгляд, в котором нет закона, Кроме доверия — тёплого, живого, как мы. Где двое выбрали — не покориться, Не отступить, не скрыться во тьме, Там рушатся стены, там время крошится, И лёд уступает весне. Любовь — не цепь и не присяга, Не пламя, что требует дань. Она — дорога сквозь мрак и отвага Сказать: «Я останусь. Я — стану той гранью Между страхом и светом, Между былым и новым рассветом». И если однажды ты встанешь у края, Где мир разлетается в прах, — Помни: судьбу не короны решают, А сердце, победившее страх. Последние строки растворились не сразу — они ещё долго дрожали в стекле, как отражённый свет далёкой звезды. Рябь медленно утихла. Зеркала снова стали неподвижны. Пыль опустилась. В зале воцарилась тишина — уже не пустая, а наполненная завершённостью. Подземье было цело.