Магия Рождества

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Сара осталась в Подземье — не гостьей, не пленницей, а равной ему, хозяйкой рядом с королём. И теперь её покои уже не казались чужими: тяжёлые гобеленовые шторы были раздвинуты, чтобы впустить холодный серебристый свет, камин горел мягко и ровно, а на подоконнике лежали ветви хвои, которые она настояла поставить — «для атмосферы». Большую часть времени девушка изучала культуру Подземья, проникаясь этим хаосом все глубже. Их с Джаретом комната потихоньку обрастала не только уютом, но и книгами, которые Сара часто впитывала без остатка. Иногда Джарет пытался учить ее родному языку, но тот давался трудно, пока без особых успехов, хотя Сара и была прилежной ученицей. За высокими окнами Лабиринт был укрыт снегом. Не тем мёртвым, безжизненным настом, что давит тишиной, — а живым, искрящимся покровом, словно кто-то рассыпал по каменным тропам горсть звёздной пыли. Башни замка чернели на фоне бледного зимнего неба, снежинки цеплялись за изломанные изгороди, а дальние участки Лабиринта тонули в лёгкой голубоватой дымке. Даже гоблины где-то внизу суетились тише обычного — холод словно дисциплинировал хаос. Сара стояла у окна, обхватив себя руками, и улыбалась. Она ждала его — и это ожидание больше не было тревожным, как когда-то. Оно было тёплым. Девушка думала о том, как мир изменился. Еще недавно она и думать не могла, что будет жить здесь, а теперь является полноправной хозяйкой, выбранной Джаретом. Конечно, никакой свадьбы не было — фэйри такое не предусматривают. Да, она и не особо хотела становиться Королевой, ей было достаточно клятвы Джарета. Тот, к слову, часто к ней прислушивался и даже отпустил Хоггла на волю. Он оставил за ним право быть человеком и прогнал за стены Лабиринта. Сара знала, что тот тесно обосновался в домике сэра Дидимуса, помогая тому по хозяйству. Дверь распахнулась без стука. — Если ещё один гоблин перепутает королевскую печать с печатью для варенья, я подумаю, что это государственный переворот, — лениво протянул знакомый голос. Сара обернулась. Джарет вошёл, стряхивая с плеч тонкий слой снежной пыли. Свет от камина скользнул по его светлым волосам, по холодной линии скул, по насмешливо приподнятой брови. Он выглядел уставшим — но это была та усталость, которую он носил как драгоценность, как подтверждение своей власти. — Тяжёлое бремя правления? — невинно поинтересовалась Сара. — Невыносимое. Народ требует хлеба, зрелищ и чтобы я лично разобрался, кто украл у кого носки. Она хмыкнула. — Кстати о носках. Он подозрительно прищурился. — Мне уже не нравится, куда ты клонишь. Сара подошла ближе, взяла его за руки. Она смотрела в эти ставшие родными глазами, которые сейчас щурились в подозрении. — Выкладывай, душа моя, что ты задумала на этот раз? — В земном мире скоро Рождество. Он театрально закатил глаза. — Ах, да. Великий праздник, во время которого вы наряжаете дерево, развешиваете носки в надежде, что некий седовласый старец проберётся в дом через дымоход… — Санта, — поправила она. — …и оставит подарки, вместо того чтобы вызвать охрану, — невозмутимо продолжил Джарет. — И ещё олени. Летающие олени. Я до сих пор не понимаю, почему никто из ваших учёных не занялся этим феноменом всерьёз. — Потому что это магия веры, — улыбнулась Сара. — И немного детства. — Магия веры, — повторил он с лёгкой усмешкой. — Подземью стоит быть осторожным. Если мои гоблины узнают, что подарки можно получать просто за хорошее поведение, они объявят забастовку. Сара засмеялась, но не отпустила его рук. — Серьезно, сокровище, — с легкой иронией продолжал Джарет, — будь осторожнее в своих словах, здесь их слышат даже стены. Я не хочу прикидываться старцем и пробираться в замок через камины, чтобы подарить всем подарки. — Я хочу, чтобы ты увидел это сам. Рождество. Он посмотрел на неё внимательнее. — Увидел… как люди добровольно вешают носки на камин? — Увидел мой мир зимой. Ёлку. Огоньки. Семью. — Она сделала паузу. — И познакомился с моими родителями. Вот тут он действительно замолчал. Его глаза стали совершенно серьезными. Сара знала, как Джарет не спешит доверять кому-либо еще. С того момента, как Кейран оказался заперт в темнице, единственным родным человеком для него стала Сара. Возможно, за всю вечность он доверял лишь нескольким. — С родителями, — протянул он медленно. — Ты собираешься представить им Короля Подземья? В короне и с гоблинской свитой или без? — Без свиты, — строго сказала Сара. — И без короны. — Ты разбиваешь мне сердце. Она приблизилась ещё на шаг. Взяла его узкие ладони в свои чуть сжала. — Я пообещала, что познакомлю их с тем, кого выбрала. — Ты говоришь так, будто я — домашний питомец, которого нужно показать родственникам на праздники. — Ты гораздо хуже, — спокойно ответила она. — Ты Король, который боится семейного ужина. В его глазах вспыхнул огонёк. — Я не боюсь. Я стратегически оцениваю риски. Земной мир, закрытое помещение, потенциально враждебные взрослые особи, задающие вопросы о моих намерениях… — Они просто хотят знать, что я счастлива. Он всмотрелся в её лицо — долго, без привычной насмешки. — А ты счастлива? — Да. Ответ прозвучал тихо, но уверенно. Джарет вздохнул, театрально, как будто ему предстояло подписать крайне невыгодный договор. — Очень хорошо. Я согласен посетить ваше… как ты это называешь? Рождество. Но если этот Санта действительно существует, я намерен обсудить с ним вопросы конкуренции. Сара засмеялась и обняла его. — Я всё тебе объясню. Про ёлку, про подарки, про традиции. — Про носки не забудь, — сухо заметил он. — Мне нужно понимать стратегию их размещения. — Ты неисправим. — И именно поэтому ты меня выбрала. Он наклонился ближе, и на мгновение в комнате стало совсем тихо — только треск камина и далёкий зимний ветер за окнами. За стеклом Лабиринт мерцал под снегом. Поцелуй оказался на вкус как какао, теплое, почти горячее, но не обжигающее, а уютное. — Значит, — мягко произнёс Джарет, — я встречу Рождество. В мире, где нет гоблинов, но есть летающие олени и строгие отцы. — Да. — Что ж… — уголок его губ дрогнул. — Это звучит почти опасно. Мне начинает нравиться. — Считай это отпуском от всех твоих королевских дел, — Сара показала язык, и Джарет рассмеялся. — Очаровательно, ты начинаешь меня дразнить! Ладно, отпуск на Рождество. Миссия объявляется открытой. Он подхватил девушку на руки и повалил на кровать, осыпая ее смеющееся лицо поцелуями и требуя большего за эту невинную просьбу.

***

Они возникли не вспышкой — а лёгким искажением воздуха, будто мороз внезапно сжал пространство. Сначала — серебристый отблеск, тонкая трещина в зимнем сумраке. Затем — шаг. И вот они уже стояли на пороге её дома в тихом пригороде Лондона. Вечер был густой, синий, почти бархатный. Снег укрыл аккуратные газоны ровным, нетронутым слоем. По обе стороны улицы тянулись одинаковые кирпичные дома с белыми рамами и венками на дверях. Крыши были припорошены, а гирлянды вдоль карнизов мерцали мягким золотым светом. Где-то вдалеке смеялся ребёнок. На соседнем участке стоял слегка перекошенный снеговик в красном шарфе, с морковкой, воткнутой под углом столь драматичным, будто это была сцена из трагедии. Из ближайшего окна доносился приглушённый рождественский хор. Джарет оглядел улицу с выражением ленивого, почти скучающего интереса. Его плащ цвета ночи слегка колыхнулся на ветру — слишком величественный для аккуратной мощёной дорожки с пластиковыми оленями по обе стороны. — Ну, — протянул он, склонив голову, — и как мне себя вести в этом… — он обвёл взглядом мигающие гирлянды, — …царстве светящихся шнурков? Сара прижала к груди локти — в лёгком платье действительно было холодно — и усмехнулась. — Веди себя как обычно. Просто… не как король. И шуток поменьше. Джарет тихо хмыкнул. — Боюсь, такие радикальные изменения личности я пообещать не в силах. — Сейчас не маскарад, — заметила Сара, переступая с ноги на ногу. — И вообще-то в платье холодно. Он лениво посмотрел на неё сверху вниз — и едва заметно щёлкнул пальцами. Воздух вокруг Сары мягко вспыхнул серебром — и лёгкое платье сменилось тёплым свитером цвета сливок, узкими джинсами и высокими зимними сапогами. Поверх всего — белая шуба, мягкая, пушистая, с капюшоном, будто сошедшая со страниц глянцевого каталога. Сара провела ладонью по меху, подняла бровь. — Белая? — Ты сегодня возвращаешься в свой мир как победительница, — невозмутимо ответил он. — Это символично. К тому же, любой мужчина должен подарить возлюбленной шкуру убитого животного… или хотя бы шубу. Она фыркнула, но улыбка всё же мелькнула. Потом взгляд её скользнул по его плащу, по сапогам, по серебристым украшениям, сверкающим даже в свете уличных фонарей. — Ты же не собираешься заявиться в мой дом вот так? — Вот так — это как? — он лениво раскинул руки. — Безупречно? — В плаще. Он закатил глаза — величественно, почти театрально. — Смертные совершенно не ценят королевский стиль. — Джарет. Он вздохнул — глубоко, как человек, которому предлагают отказаться от трона ради приличия. Снова лёгкий жест. Плащ растворился в воздухе, уступив место тёмному зимнему пальто строгого кроя. Высокие сапоги сменились обычными кожаными ботинками. Под пальто — серый шарф и чёрный свитер. Всё идеально сидело — слишком идеально. Он опустил взгляд на себя, скривился. — Я чувствую себя… обыденным. — Ты переживёшь. Он прищурился. — От причёски и макияжа я не избавлюсь. Даже не проси. Это моя изюминка. Сара закатила глаза. — Конечно. Как я могла забыть. Джарет тем временем рассматривал улицу внимательнее. — Это что? — он указал на пластикового оленя с подсветкой. — Заколдованное животное, обречённое вечно сиять? — Декорация. — А этот снеговик? Он выглядит так, будто знает слишком много. Сара прыснула. — Это дети его слепили. — Прекрасно. Значит, угроза исходит от детей. Из соседнего дома вспыхнула ещё одна гирлянда — красная, зелёная, золотая. В окнах мелькали силуэты, ёлка в гостиной переливалась огнями. Джарет наклонился ближе к Саре и тихо произнёс: — Ваш мир странный. Всё мигает, всё светится, все улыбаются… — пауза. — Подозрительно. — Это Рождество. — Праздник, когда смертные добровольно украшают свои дома, чтобы пережить зиму и не зачахнуть. Он снова оглядел улицу — и уголок его губ всё же дрогнул. — Должен признать… — тихо добавил он, — выглядит это… уютно. Сара посмотрела на него — и увидела, что скука в его взгляде уже не совсем настоящая. Она шагнула к двери. — Готов? — Никогда, — спокойно ответил он. Сара улыбнулась и нажала на звонок. Дверь открылась почти сразу. Тёплый свет, запах корицы, хвои и запечённой индейки вырвались наружу, словно сами были рады гостям. На пороге стоял Роберт — чуть старше, чем его запомнила Сара, с тем же внимательным, аналитическим взглядом. За его плечом — Ирэн, аккуратная, собранная, с мягкой, но изучающей улыбкой. А дальше, в глубине коридора, — Тоби, уже совсем не младенец, каким его помнил Джарет, а худощавый мальчик одиннадцати лет, с растрёпанной чёлкой и слишком серьёзными глазами. — Сара! — первым выдохнул Роберт, и в этом было всё: облегчение, радость, недосказанность. Объятия были короткими, немного неловкими — слишком много месяцев молчания. Затем взгляд Роберта переместился на Джарета. Молчание. Джарет стоял спокойно, без тени неловкости, в тёмном пальто, с идеальной осанкой, словно это не он пришёл знакомиться с родителями девушки, а их вызвали к нему на аудиенцию. — Папа, это Джарет, — сказала Сара, слишком бодро. — Джарет, это мой отец, Роберт. И Ирэн. И Тоби. — Рад наконец познакомиться, — произнёс Джарет мягко, слегка склонив голову. В его голосе было ровно столько вежливости, чтобы не казаться насмешкой. — Наконец? — чуть приподнял бровь Роберт. — Сара много рассказывала, — невозмутимо ответил Джарет. Ирэн протянула руку первой. — Добро пожаловать. Проходите, на улице холодно. Тоби не сводил глаз с Джарета. Слишком пристально. И на секунду — всего на секунду — что-то дрогнуло в воздухе. Будто в глубине памяти мальчика шевельнулся осколок сна: хрустальный шар, музыка, смех. Джарет посмотрел на него — мягко. Почти… осторожно. Нет, Тоби не помнил, только его подсознание. — Ты, должно быть, Тоби, — сказал Джарет, изучая мальчика глазами. — Ага, — ответил мальчик. — А вы… — он нахмурился. — Мы раньше не встречались? Сара замерла. Джарет чуть склонил голову. — Возможно, — произнёс он туманно. — Мир тесен. Тоби нахмурился сильнее, но память упрямо не поддавалась. За столом было тепло. Ёлка в углу гостиной мерцала огнями, отражаясь в бокалах. За окном медленно падал снег. Роберт сел напротив Джарета. И началось. — Итак, Джарет, — спокойно произнёс он, разрезая индейку, — чем вы занимаетесь? Короткая пауза. — Управляю, — ответил Джарет. — Управляете… чем? — Процессами. Сара кашлянула. — Он работает в… международной структуре. Консалтинг. Стратегия. Кризис-менеджмент. Джарет медленно повернул к ней голову. — Вот как, — тихо произнёс он. Роберт прищурился. — Часто бываете в командировках? — Периодически, — ответил Джарет. — И какие у вас планы на будущее? — Долгосрочные. — Конкретнее? Джарет сделал глоток вина. — Стабильность. Развитие. Расширение влияния. — Влияния? — переспросил Роберт. — Возможностей, — мгновенно вмешалась Сара. — Он имел в виду возможности. Роберт отложил нож. — А планы относительно моей дочери? Тишина стала плотнее. Джарет посмотрел на Сару. В его взгляде не было шутки. — Мои намерения серьёзны, — сказал он спокойно. — Я уже принес ей клятву верности. И это прозвучало честно. Слишком честно. — Клятву верности? Вы обручены? Была свадьба? — не отступал Роберт, взбесившись и едва не ударив кулаком по столу. Джарет пораженно замолк, и тут вмешалась Сара: — Пап, мы просто поклялись быть вместе, никакой свадьбы. Успокойся. Он не злобный тиран, который похитит меня и запрет в башне. Тоби неожиданно оживился. — Башне? — Это метафора, — быстро сказала Сара. Джарет едва заметно улыбнулся. — Я не похищаю тех, кто идёт добровольно. Под столом Сара наступила ему на ногу. Он даже не вздрогнул. Роберт скрестил руки. — Где вы живёте? — Вдали от шума, — ответил Джарет. — За городом? — уточнила Ирэн мягче. — Можно сказать и так. — И вы… — Роберт сделал паузу, — обеспечите Саре стабильность? Сара открыла рот, но Джарет ответил раньше. — Я обеспечу ей всё, что она выберет сама. В этом не было бравады. Только спокойная уверенность. Сара вдруг добавила — легко, слишком легко: — У него семейное поместье. Старый род. Просто он не любит афишировать. Джарет медленно повернул к ней голову. Сара продолжала: — И он… ну… из очень закрытого круга. Они не любят публичность. Ложь ложилась одна на другую — аккуратно, уверенно. И в какой-то момент Джарет наклонился ближе к ней. Его голос стал ниже, тише — только для неё: — Мне нравится, — прошептал он у самого её уха, — когда ты лжёшь ради меня. По коже Сары пробежали мурашки. — Я не ради тебя, — так же тихо ответила она. — Я ради мира. — Это ещё привлекательнее. Ирэн наблюдала за ними, не вмешиваясь. Её взгляд был внимательным, почти оценивающим — не как у Роберта, ищущего угрозу, а как у женщины, пытающейся понять: любит ли этот мужчина её падчерицу по-настоящему. — Вы… необычный человек, Джарет, — сказала она наконец. Он улыбнулся — уголком губ. — Мне это часто говорят. Тоби всё это время не ел. Он смотрел. — У вас глаза странные, — вдруг заявил он. — Тоби, — одёрнул Роберт. — Нет, правда. Зрачки такие необычные и цвет, будто они блестят. Джарет встретился с ним взглядом. И на мгновение в глубине его зрачков действительно вспыхнуло что-то золотое — но лишь на секунду. Но Тоби уже вскинул брови от удивления и открыл рот, он видел, ясно видел что-то странное! — Это отражение гирлянд, — спокойно сказал колдун. Тоби снова нахмурился. В его памяти мелькнуло — смех, музыка, куклы, танец… но картинка рассыпалась, не сложившись. Он опустил взгляд. — Ладно, — пробормотал он. Роберт всё ещё выглядел настороженным. Но напряжение стало мягче. За окном продолжал идти снег. Ёлка мерцала. И Сара вдруг поняла, что невозможное происходит прямо сейчас: два мира сидят за одним столом. И пока что — никто не разрушил равновесие. Часы в гостиной пробили одиннадцать. Посуда была убрана, Тоби зевал всё чаще, Ирэн мягко намекнула, что «детям пора отдыхать», а Роберт, проводив всех взглядом, наконец произнёс: — Сара… — он кашлянул. — Твоя комната вряд ли подойдёт для двоих. Думаю, Джарет может устроиться в гостиной. Диван раскладывается. Пауза. Сара уже открыла рот, но Джарет опередил её — с тем самым спокойным, почти ленивым тоном, который всегда означал приближение катастрофы. — О, не утруждайтесь, — мягко сказал он. — Мы прекрасно поместимся. Он чуть склонил голову в сторону Сары. — Моя Сара такая хрупкая. Сара тут же ткнула его локтем в бок. — Джарет. Роберт прищурился. — Хрупкая? — Исключительно компактная, — уточнил Джарет с невинной улыбкой. — Пап, всё нормально, — быстро сказала Сара. — Мы разберёмся. Подозрительный взгляд Роберта задержался на них на секунду дольше, чем следовало. — Не шумите, — сухо добавил он. — Конечно, — почти слишком быстро ответила Сара. — Разумеется, — в унисон произнёс Джарет, и в его голосе скользнула едва уловимая насмешка. Дом затих. Скрипнули ступени. Щёлкнули выключатели. За окном тихо падал снег, отражаясь в гирляндах соседних домов. Сара закрыла дверь своей комнаты и, обернувшись, увидела Джарета в центре пространства — слишком высокого, слишком величественного для этих четырёх стен. Комната почти не изменилась: старые плакаты исчезли, книжные полки в пыли, узкое окно с видом на сад, маленькая кровать у стены. Джарет медленно осмотрелся. — Вот где формировалось твоё восстание против обыденности, — протянул он. Он щёлкнул пальцами. Тихий, почти ленивый жест. И узкая подростковая кровать плавно раздвинулась, доски удлинились, матрас стал шире, покрывало расправилось само собой — и через секунду посреди комнаты стояла аккуратная двуспальная кровать. Сара ахнула и тут же подбежала к двери. — Ты с ума сошёл? Если они заметят… — Они не заметят, — спокойно перебил он. — Джарет… Он подошёл ближе, мягко коснулся её подбородка, заставляя смотреть в глаза. Слишком притягательно, у Сары подкосились ноги, такой его взгляд пробуждал в груди пожар. — Я не позволю магии нарушить твою иллюзию нормальности. Расслабься. Сара выдохнула, но всё ещё оглядывалась. Джарет же продолжил исследовать пространство. Он провёл пальцами по корешкам старых книг, задержался у зеркала, посмотрел на окно. — Здесь… тесно, — заметил он с лёгкой иронией. — Удивительно, что твои амбиции помещались в этих стенах. Он сел на край кровати, слегка пружиня матрас. — Но, — добавил он, — на удивление уютно. Сара улыбнулась. — Это мой дом. — Я заметил, — мягко сказал он. — Здесь всё… человеческое. Он посмотрел на неё, чуть прищурившись. — Итак. Чем мы займёмся дальше, раз уж я официально пережил допрос отца? Сара присела рядом. — Я думаю, нам стоит завтра сходить с Тоби на аттракционы. Тут открыли зимний парк недалеко от центра еще в том году. А ещё… — она оживилась, — я хочу пройтись по магазинам перед Рождеством. Огни, витрины, горячий шоколад. Всё как положено. Джарет медленно склонил голову. — Аттракционы, — повторил он. — Механические устройства, созданные, чтобы добровольно пугать себя? — Да. — И магазины, где смертные в панике сметают предметы, чтобы доказать свою любовь? В прошлый раз мне даже понравился муравейник. — Именно. Он вздохнул. — Я покинул трон ради этого. — Ты сам согласился, — напомнила она. — Это был момент слабости. — Конечно. Он внезапно подался вперёд. Сара не успела договорить — он мягко, но уверенно повалил её на кровать. Матрас тихо скрипнул. — Джарет! — она сдержала смех. — Ты что делаешь? Он навис над ней, серебристые волосы скользнули по её плечу. Его губы уже касались линии ее подбородка, а пальцы залезли под свитер и сжали упругую грудь. Сара выгнулась, сдерживая стон удовольствия и потершись о его брюки. — Изучаю традиции, — прошептал он. — Вдруг у смертных есть особый ритуал перед походом по магазинам? — Очень смешно. Она попыталась выбраться, но он лишь перехватил её запястья — легко, без усилия. Он мог бы влегкую избавиться от их одежды, но Сара знала его гораздо лучше — он не прибегнет к такому примитивному способу — ему до жути нравилось ее мучить. — Ты говорила — меньше шуток, — напомнил он. — Я говорила — не пугать родителей. Она рассмеялась, но тут же приложила палец к губам. — Тише! Нельзя их тревожить. Джарет замер, прислушался к тишине дома. — Они спят, — тихо сказал он. — Я бы почувствовал. — Всё равно. Он склонился ближе, его голос стал ниже. — Ты привела короля в дом своего отца. И просишь его быть тихим. — Именно. Он посмотрел на неё секунду — и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти беззащитное. — Ты невероятно смела, милая Сара. Она улыбнулась. — Ты просто ещё не видел меня в рождественской распродаже. Он тихо рассмеялся. — Тогда, боюсь, Подземье действительно в безопасности. Он целовал ее с той неистовостью, с которой она однажды потребовала.

***

Утро пришло мягко и тихо — сквозь занавески пробивался зимний свет, бледный и холодный, но праздничный, словно сам воздух знал, какой день приближается. Сара проснулась первой. Несколько секунд она лежала неподвижно, прислушиваясь к ровному дыханию рядом. Джарет спал на спине, волосы рассыпались по подушке серебряным облаком, лицо было удивительно спокойным — без привычной насмешки, без королевской надменности. И без одежды. Сара потянулась ближе, обнимая его и прижимаясь обнаженной грудью к его боку. Она улыбнулась. — Доброе утро, Ваше Величество, — прошептала она. Один глаз лениво приоткрылся. — Если это попытка свергнуть меня на рассвете, я требую хотя бы кофе, — пробормотал он. Сара тихо рассмеялась и выскользнула из кровати. Они по очереди приняли душ — Джарет долго ворчал, что ему чертовски не нравятся душевые кабины. — Приходится стоять в тесном стеклянном гробу, будто это вызывает ощущение комфорта… — задумчиво произнёс он. — Варварство. — Это называется удобство, — ответила Сара из-за двери. Когда они снова оказались в комнате, Сара открыла шкаф. — Я даже не знаю, что надеть, кажется, я давно выросла из этого. — Позволь, — мягко сказал Джарет. Он щёлкнул пальцами. Её старые вещи на вешалках тихо зашевелились, ткань будто ожила, цвета перелились — и через секунду на кровати лежал аккуратный зимний комплект: тёплый свитер зеленого цвета, тёмные джинсы, высокие сапоги и мягкий шарф. Почти тоже самое, что и вчера. Сара подняла бровь. — Ты начинаешь разбираться в человеческой моде. — Я наблюдателен, — ответил он. — Вчера тебе это понравилось. Для себя он создал черный свитер и чёрные брюки. Всё выглядело вполне земным… если не считать того, что сидело на нём безупречно, как на обложке журнала. Когда они спустились вниз, дом уже жил. Из кухни доносился запах кофе и корицы. В гостиной стояла ёлка, украшенная шарами, мишурой и огнями. Под ней постепенно вырастала гора подарков. Тоби носился вокруг в ярком свитере с оленями, чьи рога украшали маленькие лампочки. Джарет замер на ступеньке. — Это… издевательство над вкусом? — тихо спросил он, наклоняясь к Саре. — Или юный воин принадлежит к ордену светящихся рогатых существ? Сара прикусила губу, чтобы не рассмеяться. — Это просто рождественский свитер. — Олень с иллюминацией, — задумчиво произнёс он. — Поистине, мир смертных безумен. Тоби подбежал к ним. — Сара! Джарет! Смотри, какой свитер мне подарил папа! Вот это я называю — дух Рождества! — Я заметил, — серьёзно кивнул Джарет. — Впечатляющий образ. Тоби побежал к родителям и с любопытством взял коробку, обернутую подарочной упаковкой и венчаной бантом. Роберт и Ирэн раскладывали подарки под ёлку. — Тоби, — мягко сказала Ирэн, — нужно дождаться завтрашнего утра. — Но они уже тут! — В этом и смысл, — добавил Роберт. Джарет наклонился к Саре. — Зачем ждать, если подарки перед глазами? — Это традиция, — шепнула она. — Подарки открывают утром Рождества. Он посмотрел на коробки. На блестящую бумагу. На банты. На аккуратно подписанные имена. А потом перевёл взгляд на лицо Сары. Её глаза сияли — не от огней гирлянды, а от ожидания. Он молча кивнул. — Понимаю. — Правда? — Если это делает тебя счастливой… — он чуть прищурился, — значит, это стоит соблюсти. В этот момент он принял решение. Он будет участвовать. Позже Сара, Тоби и Джарет вышли на улицу. Снег тихо хрустел под ногами. Воздух был морозным, прозрачным. Дома пригорода были украшены гирляндами, венками, красными лентами. В окнах светились огни, на лужайках стояли снеговики с морковными носами и шарфами. Люди куда-то спешили, здоровались с соседями, обменивались поздравлениями и даже подарками. Джарет остановился посреди тротуара. — Это коллективное безумие, — произнёс он. — Они соревнуются, чей дом светится ярче? — Немного, — признала Сара. Тоби бежал впереди, оставляя кривую дорожку следов. — Здесь красиво, — неожиданно тихо сказал Джарет. Сара посмотрела на него. — Да. Они шли к станции, потом в сторону центра, где улицы становились оживлённее, витрины ярче, музыка громче. Из кафе доносился запах выпечки и горячего шоколада. Люди смеялись, несли пакеты, торопились. — Они выглядят так, будто готовятся к осаде, — заметил Джарет. — Это рождественские покупки. — То есть каждый добровольно вступает в бой за… свечи и носки? — Иногда. Он покачал головой. Торговый центр встретил их шумом. Музыка, объявления, гул голосов, длинные очереди у касс, дети с воздушными шарами, мужчины с уставшими лицами и десятками пакетов. Джарет остановился у входа. — Сара. — Да? — Люди сошли с ума. Перед ними протянулась очередь в десятки человек. — Они стоят в этом добровольно? — Да. — И не используют магию? — Нет. Он оглядел толпу. — Поразительно. Подземье бы рухнуло за час при таком управлении. Тоби тянул Сару к витрине с игрушками. Сара смеялась. А Джарет стоял посреди хаоса, наблюдая за этим миром — шумным, нелепым, безумным… И вдруг поймал себя на том, что улыбается. Потому что Сара была здесь. И её радость — сияла ярче любых гирлянд.

***

Торговый центр гудел, как улей. Гирлянды тянулись под потолком, огромная искусственная ёлка стояла в атриуме, вокруг неё фотографировались семьи. Из динамиков лилась рождественская музыка, запах корицы и жареных орехов смешивался с холодным воздухом, который приносили открывающиеся двери. Тоби буквально подпрыгивал от восторга. — Сара, смотри! Там поезд! А там — огромный Санта! А там конфеты! Он тянул их то в магазин игрушек, то к витринам с блестящими шарами, то к игровым автоматам. Джарет шёл чуть позади, руки в карманах пальто, с выражением вежливого королевского терпения. — Я начинаю подозревать, что это праздник для торговцев, — заметил он. — Они украсили свои храмы особенно усердно. — Это называется маркетинг, — улыбнулась Сара. — Умело. Подданные сами несут дары. Тоби, получив свои карманные деньги, отправился к лавке со сладостями. Он долго выбирал, сравнивал упаковки, считал мелочь на ладони. Джарет наблюдал за этим с интересом. — Он распоряжается ресурсами, — тихо произнёс он. — Уже неплохо для наследника рода смертных. — Это просто жевательные мишки, — рассмеялась Сара. Через несколько минут Тоби вернулся с огромным пакетом, который едва не превышал его по размеру. — Я всё сам купил! — Впечатляюще, — серьёзно кивнул Джарет. — Стратегическая закупка сахара. Тоби гордо улыбнулся. Они зашли в небольшое кафе внутри центра. Внутри было тепло, окна запотели от разницы температур. Люди снимали шарфы, ставили пакеты на пол, смеялись. Сара заказала горячий шоколад, Тоби — картофель фри и сок, Джарет с подозрением изучил меню. — Здесь нет ничего с кровью дракона? — Джарет. — Шучу. Он заказал кофе. Когда пришло время платить, он лениво провёл рукой по карману пальто. Между пальцами на секунду мелькнули сухие листики, непонятно как появившиеся среди снежного хаоса. Миг — и в его ладони уже лежали аккуратные купюры. Он положил их на поднос. Сара сделала вид, что ничего не заметила. Бессмысленно было спорить с Джаретом по поводу обмана. Но Тоби заметил. Мальчик замер. Его глаза расширились, потом сузились. Он посмотрел на деньги. Потом — на Джарета. Затем тихо наклонился к Саре. — Сара… — прошептал он. — А кто такой Джарет? Сара замялась. — Он… обычный человек. А что? Тоби пожал плечами. — Просто… он странный. Он снова посмотрел на Джарета — уже пристальнее, внимательнее, будто пытался вспомнить что-то, что ускользало. В его взгляде мелькнуло смутное узнавание. Осколок сна. Тень лестницы, уходящей в небо. Шёпот. Но детский разум не мог ухватить это полностью. Джарет поймал его взгляд. И едва заметно улыбнулся. — Ты наблюдателен, юный воин, — тихо произнёс он. Тоби моргнул. — Я просто смотрю. — И это мудро. Сара нервно сделала глоток горячего шоколада. Когда они вышли из кафе, воздух показался ещё холоднее. Девушка тихо потянула Джарета к себе и прошептала: — Он заметил, Господи, клянусь, мне показалось, что он заметил. — Не драматизируй, душа моя, — подмигнул ей Джарет и приобнял за талию, его пальцы утонули в белом мехе шубы. — Даже если и так, Тоби не станет трещать на всю улицу. Сумерки начинали опускаться, огни гирлянд стали ярче. Люди спешили закончить покупки до закрытия. Сара остановилась. — Мне нужно выбрать подарки для папы и Ирэн. И ещё кое-что. — Тайные дары? — прищурился Джарет. — Просто подарки. Он лениво сунул руку в карман и достал несколько сухих листьев. — Держи. — Джарет… Листья уже превращались в деньги. Он подмигнул. — Воспользуйся преимуществом знакомства с волшебством. Сара нахмурилась. — Это нечестно. У меня все еще остался счет в банке. — Этот мир построен на правилах, которые меня не касаются. Не трать время, дорогуша. Она колебалась секунду. Потом взяла деньги. — Я ненавижу, когда ты жульничаешь. — Это моё очарование. Он повернулся к Тоби. — Пойдём. Дадим ей пространство для заговоров. — Каких заговоров? — насторожился Тоби. — Подарочных. Тоби рассмеялся. Сара смотрела, как они уходят в сторону игровых автоматов — высокий тёмный силуэт рядом с маленькой фигуркой в свитере с оленями, растегнутой курткой и шапкой набекрень. Они выглядели странной парой. Король Подземья и мальчик с пакетом мармелада. Когда-то Джарет похитил его, но Сара знала, что теперь такого не повторится. Сара глубоко вдохнула морозный воздух и пошла в противоположную сторону — к витринам, к свету, к выбору подарков. С лёгким чувством, что она только что вступила в очень необычный заговор. И, возможно, не самый честный.

***

Зал игровых автоматов находился на верхнем этаже торгового центра. Оттуда доносились вспышки света, электронная музыка и характерный звон монет. Всё мигало, пищало и переливалось так, будто кто-то пытался перещеголять ёлку внизу. Тоби замер у входа. — Можно? Пожалуйста? Джарет окинул помещение взглядом. — Похоже на тренировочный лагерь для будущих стратегов, — заметил он. — Идём. Внутри было шумно. Дети и подростки стояли у автоматов, кто-то кричал от радости, кто-то — от разочарования. Тоби внезапно остановился. Перед ними стоял огромный автомат с клешнёй — прозрачный куб, набитый мягкими игрушками. Среди них особенно выделялся один — большой плюшевый белый дракон с серебряными крыльями и длинным хвостом. Он был почти размером с самого Тоби. — Вот этот! — прошептал мальчик. — Его точно надо выиграть. — Надо? — лениво переспросил Джарет. — Он защитит королевство? — Он классный! Тоби сунул последние монеты в автомат. Клешня опустилась. Зацепила дракона за крыло. Секунда надежды. И… соскользнула. — Нет… — выдохнул Тоби. Вторая попытка. Третья. Каждый раз клешня цепляла игрушку — и каждый раз та падала обратно в груду. В итоге автомат выплюнул утешительный приз — крошечный брелок в виде пластикового снеговика. Тоби уставился на него. — Дурацкий. Джарет внимательно наблюдал за механизмом. — Любопытно, — протянул он. — Иллюзия контроля. Шанс почти нулевой, но надежда заставляет продолжать. — Это просто нечестно, — пробормотал Тоби. — Где-то я уже это слышал, — ухмыльнулся колдун. Джарет достал из кармана купюру. Настоящую. И протянул мальчику. — Ещё попытка. Тоби подозрительно посмотрел на него. — Это… точно обычные деньги? — Насколько тебе известно — да. Мальчик прищурился, но всё же взял купюру и обменял её на жетоны. — Последний раз, — решительно сказал он. Клешня снова опустилась. В этот раз Джарет чуть наклонил голову. Его пальцы едва заметно дрогнули — настолько, что никто, кроме очень внимательного наблюдателя, не заметил бы. Внутри автомата что-то тихо щёлкнуло. Клешня сомкнулась. Крепко. Подняла дракона — не за крыло, а за туловище. Медленно, но уверенно. Игрушка перевалилась через край и с глухим шлепком упала в отсек выдачи. Тоби замер. Потом закричал: — Я выиграл! Он вытащил огромного дракона, едва удерживая его в руках. — Я его выиграл! Джарет чуть улыбнулся. — Видишь? Настойчивость иногда вознаграждается. Тоби прищурился. — Ты что-то сделал? — Я? — невинно поднял бровь Джарет. — Я всего лишь наблюдал. Мальчик ещё секунду смотрел на него. Потом счастье победило подозрения. Он закинул дракона на плечи, как трофей. Игрушка болталась за спиной, серебряные крылья покачивались. — Это для Сары, — серьёзно сказал Тоби. — Ей понравится. Джарет посмотрел на мальчика. На дракона. На сияющее лицо. И в его взгляде на мгновение исчезла привычная ирония. — О, да, — тихо произнёс он. — Ей ужасно понравится дракон. Они ещё несколько секунд стояли среди мигающих автоматов, пока шум постепенно не перестал быть оглушающим. Джарет неожиданно посмотрел на Тоби чуть внимательнее, чем прежде. — Скажи мне, юный стратег, — произнёс он задумчиво, — что могло бы по-настоящему понравиться Саре? Тоби поправил дракона на плече. — В смысле? — В смысле — подарок. Не большой. Не громкий. Такой, чтобы она… улыбнулась. Мальчик задумался. По-настоящему. Даже нахмурился. — Ей нравится, когда дома уютно, — наконец сказал он. — Она всегда зажигает свечи. И любит мягкие пледы. И ещё у неё была кружка с трещиной, но она всё равно из неё пила постоянно, потому что говорила, что она «правильная». Джарет слушал внимательно. — Плед, — повторил он. — Свечи. Кружка. — И ещё… — Тоби понизил голос, — она любит, когда тихо. Когда снег за окном. И можно читать. На секунду в глазах Джарета мелькнуло что-то тёплое. — Простые радости смертных, — тихо произнёс он. — Понятно. Он кивнул — будто запомнил. Они вышли из зала игровых автоматов. В коридоре торгового центра уже стало чуть свободнее — вечер подбирался ближе. В витринах отражались огни гирлянд. Сару они нашли недалеко от входа. Она стояла с несколькими рождественскими пакетами в руках — красные, золотые, с ленточками. Щёки порозовели от тепла торгового центра, волосы чуть растрепались. Она улыбалась. — Вы где пропадали? Тоби гордо продемонстрировал дракона. — Смотри! Сара ахнула. — Тоби! Он здоровый такой! — Он здоровский, — поправил мальчик. — Я выиграл. Для тебя. Джарет едва заметно приподнял уголок губ. — Чистая удача, разумеется. Сара посмотрела на него с подозрением, но ничего не сказала. — Ладно, спасибо, но тащишь его ты сам, — вздохнула она, — пойдёмте на аттракционы, пока не стало слишком поздно. Когда они вышли на улицу, воздух стал заметно холоднее. Сумерки опустились окончательно. Небо потемнело, фонари зажглись, гирлянды на домах и вдоль улицы светились мягким золотым светом. Люди сновали туда-сюда, закутанные в шарфы, с пакетами, с детьми, с собаками. Откуда-то пахло жареными каштанами. Дыхание превращалось в лёгкий пар. Сара остановилась у маленького киоска. — Три горячих шоколада, пожалуйста. Она протянула деньги. Джарет взял свой стакан с осторожностью, будто держал алхимический эксперимент. — Это напиток или испытание? — Попробуй. Он сделал глоток. Замер. — Слишком сладко, — заявил он. И сделал ещё глоток. Тоби засмеялся. Они направились к аттракционам — небольшой временной ярмарке на площади. Карусели светились, колёса обозрения медленно вращались, музыка звучала вперемешку с детским смехом. Огни мигали и отражались в снегу. — Люди добровольно идут туда, где их крутят и подбрасывают? — лениво заметил Джарет. — Это весело, — ответила Сара. — В Подземье это считалось бы пыткой. Тебе вроде не сильно нравилось ползать по деревьям и нырять. — Ты слишком драматизируешь. Тут нечего сравнивать. — Ага, — фыркнул Джарет. — Что там люди визжат, что тут. Он посмотрел на неё. На её раскрасневшееся от холода лицо. На то, как она прижимает стакан с шоколадом к подбородку, грея пальцы. На то, как свет гирлянд отражается в её глазах. И вдруг, едва слышно, произнёс: — Возможно мне даже нравится такая ипостась хаоса. Тоби уже тянул их к первой карусели. — Быстрее! Сара засмеялась и побежала за ним. Джарет пошёл следом — неспешно, но с тем странным выражением, которое появлялось у него всё чаще в этом мире. Как будто он начинал понимать, почему ради таких огней, такого смеха и горячего шоколада люди готовы ждать чуда каждое Рождество. Атракционы переливалась огнями так, будто кто-то рассыпал по площади горсть звёзд. Колесо обозрения медленно вращалось в тёмном небе, цепочки лампочек тянулись от ларьков к каруселям, а в центре крутилась старая карусель с лошадьми — резными, с золотыми гривами и расписанными узорами. — Я хочу туда! — объявил Тоби. — Конечно хочешь, — вздохнула Сара. — Это же классика. — Классика пытки, — пробормотал Джарет. — Перестань, — улыбнулась она. Карусель заиграла старую мелодию. Колокольчики, лёгкий вальс, деревянный пол под ногами. Лошади поднимались и опускались на металлических шестах. Сара сняла перчатки и провела пальцами по лакированной гриве одной из лошадей. — Я в детстве обожала такие, — сказала она тихо. — В детстве? — приподнял бровь Джарет. — Ты говоришь так, будто это было столетия назад. — В моём мире это почти так. Она ловко запрыгнула в седло, придерживая подол шубы. Белая шерсть мягко обрамляла её плечи, волосы рассыпались по спине, щёки розовые от холода и смеха. Карусель тронулась. Сначала медленно. Потом быстрее. Лошади начали плавно подниматься и опускаться. Свет гирлянд скользил по её лицу, отражался в глазах. Она смеялась — легко, свободно, без тревоги. Запрокидывала голову, и в ее глазах отражались огни. Джарет стоял у ограждения, не двигаясь. Он почти зачарованно провожал и встречал взглядом девушку, ловя детали и отпечатывая в памяти. Он и не помнил когда она именно так смеялась. Тоби уже выбрал себе соседнюю лошадь и держался обеими руками, восторженно крича. Но Джарет смотрел только на Сару. Как ветер касается её волос. Как она откидывает голову. Как её улыбка становится шире с каждым кругом. — Ты смотришь так, будто собираешься её заколдовать, — донёсся до него голос Тоби между кругами. — Уже поздно, — лениво ответил Джарет, не отводя взгляда. — Это она меня заколдовала. Карусель сделала ещё оборот и остановилась. Сара спрыгнула с лошади и подошла к Джарету, караулящему сумки и плюшевого дракона. Он наклонился к ней ближе, оставляя поцелуй на щеке и прошептав: — Если ты продолжишь так улыбаться, мне придётся объявить эту лошадь моим соперником. Она рассмеялась. — Ревнуешь к карусели? — К тому, как ты на ней выглядишь, — с ленивой, опасной усмешкой добавил он. — В седле ты удивительно убедительна. Сара покраснела. — Джарет! — Я всего лишь констатирую факт. Тоби спрыгнул следом, слегка покачнувшись. — Ещё! — Нет, — одновременно сказали Сара и Джарет. — Союз редкой согласованности, — заметил он. Они прошлись по ярмарке ещё немного — Тоби попробовал игру с бросанием колец, Сара выиграла ему маленькую светящуюся палочку, Джарет с видом уставшего монарха позволил им втянуть себя в тир, где с пугающей точностью выбил три мишени подряд. — Случайность, — невозмутимо заявил он. — Конечно, — хмыкнула Сара. Холод становился ощутимее. Дыхание густело в воздухе, пальцы начинали мёрзнуть даже в перчатках. Сара посмотрела на Тоби. — Пора домой. Мальчик вздохнул, но кивнул. Они пошли обратно по освещённой улице. Снег тихо поскрипывал под ногами. Пакеты с подарками шуршали, дракон на плече Тоби покачивался. Люди спешили, смеялись, двери магазинов закрывались одна за другой. Сара шла посередине — с одной стороны Тоби, с другой Джарет. Он внезапно взял её за руку. Не показательно. Просто — естественно. — Ты замёрзла, — произнёс он. — Немного. Он едва заметно сжал её пальцы. Тепло разлилось по ладони — ненавязчивое, почти незаметное колдовство. — Так лучше? Она посмотрела на него. — Лучше. Тоби впереди напевал незатейливую рождественскую песню, прилепившуюся к нему еще в магазинах. Джарет слушал вполуха. — Забавно, — тихо сказал он Саре. — Ваши праздники полны шума, холода и сахара. — И? Он взглянул на неё — мягче, чем обычно. — И я начинаю понимать, почему ты их любишь. Они свернули на их улицу. Дома сияли гирляндами, в окнах мерцали ёлки, снег отражал свет фонарей. Мир казался тёплым, несмотря на мороз. И Джарет, Король Подземья, шёл по заснеженной улице пригорода Лондона с пакетом ярмарочных безделушек в руке — и, кажется, вовсе не считал это унизительным. — Ты помог ему выиграть, да? — шутливо спросила Сара, кивком указав на дракона, все еще лежащего на плечах Тоби. — Ты питаешь слабость к чудовищам, — усмехнулся Джарет. — Впрочем, этот даже милый. «Сразитесь со мной, не то станете едой!», — передразнил он. — Я ощущаю ностальгию. — По дракону? — засмеялась Сара — По приключению, — ухмыльнулся Джарет. — И по твоим визгам.

***

Дверь дома открылась, впуская внутрь морозный воздух и запах улицы — снега, карамели и дыма издалека. — Мы дома! — крикнула Сара, стряхивая с сапог снег. Из гостиной уже лился тёплый свет. Ёлка мерцала огнями, отражаясь в окнах. На каминной полке стояли свечи, а на журнальном столике — тарелка с имбирным печеньем. Ирэн вышла первой, вытирая руки о кухонное полотенце. — Ну наконец-то! Мы уже начали волноваться. Роберт поднялся из кресла с бокалом вина. — Как прошло ваше великое приключение? Тоби ворвался в гостиную, как маленький ураган. — Мы были на карусели! И в автоматах! И я выиграл дракона! И ещё… — он вдохнул, — Джарет стреляет как… как ниндзя! — Ниндзя? — приподнял бровь Роберт. — Почти, — лениво заметил Джарет, снимая пальто. Ирэн рассмеялась. — Проходите скорее. Всё уже готово. Праздничный стол был накрыт в гостиной, рядом с ёлкой. На белой скатерти стояло жаркое — румяная индейка с хрустящей корочкой, украшенная веточками розмарина. Рядом — миска с запечённым картофелем, глазированная морковь, клюквенный соус в стеклянной пиале. Был салат с орехами и гранатом, тарелка с сырной нарезкой, тёплые булочки в корзине, накрытые тканевой салфеткой. В центре — бутылка красного вина и графин с соком. На буфете ждал десерт: рождественский пудинг, украшенный сахарной пудрой, и шоколадный пирог. Дом пах специями, мясом и корицей. Сара аккуратно поставила пакеты у ёлки и начала раскладывать подарки под ветками. Она присела на колени, достала маркер и стала подписывать: «Папе», «Ирэн», «Тоби»… Потом, чуть помедлив, написала ещё одно имя. Джарет. Он стоял чуть в стороне, наблюдая. Его взгляд задержался на аккуратных буквах. На секунду в комнате стало чуть тише — словно сам воздух прислушался. Джарет едва заметно повёл пальцами. Движение было таким лёгким, что его можно было принять за поправленный рукав. Под ёлкой мягко, почти бесшумно, появились ещё четыре свёртка. Аккуратно упакованные. Сдержанные, но изысканные. Сара этого не заметила. Она уже поднималась на ноги. А вот Тоби заметил. Мальчик замер, глядя на новые коробки. Потом медленно перевёл взгляд на Джарета. Тот посмотрел на него в ответ. И слегка приложил палец к губам. Тоби прищурился. И… кивнул. — За стол! — позвала Ирэн. Они расселись. Тоби продолжал рассказывать о карусели, о «почти нечестной» клешне, о том, как он выиграл дракона. — Почти нечестной? — уточнил Роберт. — Да так, — пробормотал Тоби и покосился на Джарета. Джарет спокойно отрезал кусочек индейки. — Честность — понятие относительное, — заметил он. — Не начинай, — мягко сказала Сара. Они ели, смеялись. Роберт включил телевизор — там шёл рождественский концерт, кто-то пел старую песню. Ёлка тихо мерцала в углу. Вино разлили по бокалам. — Ну что, — сказал Роберт, поднимая свой, — за то, что мы все вместе. — И чтобы следующий год был спокойнее, — добавила Ирэн. — Веселее, — поправил Джарет. — Спокойнее, — строго повторила Сара. Они чокнулись. — С Рождеством! — раздалось почти хором. Тоби отпил сок и радостно добавил: — И с драконом! Смех прокатился по комнате. Позже, когда тарелки опустели, а десерт почти исчез, Сара немного отодвинулась в кресле и на мгновение переплела пальцы с пальцами Джарета под столом. Незаметно для остальных. Она чуть сжала его руку. — С Рождеством, — тихо сказала она, глядя на огни ёлки. Он посмотрел на неё. На отражение гирлянд в её глазах. И улыбнулся — без тени насмешки. — С Рождеством, Сара. Его пальцы ответили тем же мягким сжатием. Ёлка мерцала. За окнами тихо падал снег. И в этот вечер мир, кажется, не требовал ни короны, ни трона — достаточно было тёплого дома, света гирлянд и руки, которую не хотелось отпускать.

***

Вечер таял медленно и мягко. Свечи догорели почти до основания, на дне бокалов остались последние глотки вина, а за окнами снег ложился всё гуще, приглушая звуки улицы. Телевизор бормотал что-то рождественское — далёкий хор, звон колокольчиков. Роберт сидел в кресле чуть развалившись, с расслабленной улыбкой и слишком серьёзным выражением лица для человека, который явно уже перебрал. — Я всё-таки считаю… — начал он, покачивая бокалом, — что молодой человек должен иметь… чёткий план. — Пап, — мягко сказала Сара, — ты уже высказывал это три раза. — Повторение — мать… — он задумался. — Чего-то там. Ирэн с улыбкой забрала у него почти пустой бокал. — Роберт, дорогой, тебе пора спать. Он попытался возразить, но зевнул так широко, что аргументы растворились сами собой. — С Рождеством, — пробормотал он Джарету, чуть прищурившись. — Я… за тобой наблюдаю. — Это взаимно, — вежливо ответил Джарет. Через минуту шаги Роберта затихли на лестнице. Гостиная стала спокойнее. Ирэн уже собирала тарелки, аккуратно складывая приборы, Сара помогала ей — уносила блюда на кухню, смеялась над чем-то тихо, по-домашнему. Джарет остался у ёлки с бокалом вина в руке. Он медленно покачивал его, наблюдая, как красная жидкость ловит свет гирлянд. Тоби подошёл к нему неожиданно тихо. — Сара раньше рассказывала мне сказки, — сказал он негромко. Джарет перевёл на него взгляд. — Вот как. — Про гоблинов. Про фей. Про Короля. И Лабиринт. Уголок губ Джарета изогнулся. — Полагаю, она была весьма убедительна. Тоби внимательно посмотрел на него. — Я понял, кто ты такой. Ни удивления. Ни тревоги. Джарет лишь чуть склонил голову набок. — И кто же? — Тот самый Король. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Взгляд Джарета остался спокойным. — Понимаю, — произнёс он наконец. — Это будет нашей маленькой тайной. Нет нужды пугать родителей, не так ли? Тоби серьёзно кивнул. — Они всё равно не поверят. — Тем лучше. Мальчик протянул руку. Джарет скосил взгляд на раскрытую ладонь. — Что это? — Так люди скрепляют сделки, — объяснил Тоби. — Чтобы по-настоящему. — Глупый обычай, — лениво заметил Джарет. — Слова должно быть достаточно. — Но так надёжнее. На секунду Джарет задумался. Потом поставил бокал на столик и всё-таки протянул руку. И пожал маленькую ладонь — осторожно, но твёрдо. — Договор, — произнёс он. — Договор, — подтвердил Тоби. Мальчик улыбнулся — уже не так по-детски, как раньше — и направился к лестнице, прихватив своего огромного дракона. Гостиная постепенно затихла. Ирэн пожелала им спокойной ночи и тоже поднялась наверх. Свет в кухне погас. Остались только огни ёлки. Сара вернулась из кухни, вытирая руки полотенцем. — Всё убрали, — тихо сказала она. — Папа уже спит? — Побеждён вином и гравитацией, — ответил Джарет. Она усмехнулась. Несколько секунд они просто стояли среди мягкого света гирлянд. Тишина стала густой, уютной. Сара подошла ближе. — Спасибо, что старался сегодня. — Я почти не старался, — лениво отозвался он. — Это всё вы со своими традициями. Она посмотрела на него так, будто знала, что это неправда. Он протянул руку и коснулся ее щеки. — Ты счастлива? Сара вдохнула воздух, Рождество наполняло легкие. Она улыбнулась и прижалась к его ладони, как кошка, ищущая ласки. — Я счастлива, — прошептала она, посмотрев в его глаза и увидев отклик. — Счастлива, что ты рядом. Джарет наклонился и коснулся ее губ со всей нежностью, на которую был способен. Он знал, что этот момент не рушим. Что у них будет еще достаточно счастливых дней впереди, и он определенно хочет все запомнить. — Пойдём, — сказал он тише. Она вложила пальцы в его ладонь. Они поднялись по лестнице медленно, стараясь не скрипеть ступенями. Дом дышал тишиной. За дверью её комнаты было темно и спокойно. Снизу продолжала мерцать ёлка — последний огонь уходящего вечера.

***

Утро было светлым и тихим. Снег за окнами отражал зимнее солнце, и вся гостиная казалась залитой мягким серебристым светом. Ёлка всё ещё горела гирляндами, под ней лежали разорванные обёртки и раскрытые коробки. Когда Сара и Джарет спустились по лестнице, внизу уже кипела жизнь. — Наконец-то! — воскликнул Тоби, сидя на полу среди подарков. — Вы всё пропустили! Ирэн стояла у дивана, держа в руках толстую кулинарную книгу с яркими закладками. — Сара, это просто чудо! — сказала она, листая страницы. — Тут есть целый раздел по праздничной выпечке! — Я подумала, тебе понравится, — улыбнулась Сара. Роберт, слегка помятый после вчерашнего, но уже вполне бодрый, рассматривал аккуратно сложенные рубашки. — Отличный выбор, — кивнул он. — Классика. И цвет правильный. — Я старалась, — ответила Сара. Тоби, не удержавшись, поднял свой подарок. — А у меня абонемент в игровой клуб! На целый месяц! — Только не живи там, — предупредила Сара. — Я подумаю, — серьёзно сказал он. Джарет стоял чуть в стороне, наблюдая за этой суетой с выражением лёгкого интереса. — Тут есть еще подарки, — напомнила Ирэн, указывая на аккуратные коробки, появившиеся под ёлкой прошлым вечером. Она первой раскрыла свою. Внутри лежал изящный комплект — тонкая цепочка и серьги с прозрачными камнями, которые ловили свет и отбрасывали мягкие блики. Ирэн ахнула. — О, боже… какие они красивые… Она поднесла серьгу к уху. — Это слишком… Джарет! Это слишком дорого! — В самый раз, — спокойно произнёс Джарет. Роберт открыл свою коробку медленнее. Когда он поднял крышку, внутри лежали золотые часы — строгие, классические, с тонким циферблатом и тяжёлым браслетом. Он нахмурился. — Это… действительно слишком дорого. — Время — единственное, что нельзя купить, — лениво заметил Джарет. — Но можно достойно его носить. Роберт ещё секунду смотрел на часы. Потом осторожно взял их. — Они… впечатляют. И, несмотря на сдержанность, в голосе его звучало настоящее удивление. Тоби тем временем раскрыл свою коробку. Внутри лежал хрустальный шар — прозрачный, безупречно гладкий, на тёмной подставке. Внутри словно переливался слабый серебристый свет. — Ух ты… — выдохнул он. — Но… что это? Джарет подошёл ближе и чуть наклонился. — Если захочешь поверить в чудеса покрепче, — произнёс он тихо, так чтобы слышал только Тоби, — поверни кристалл. Тоби посмотрел на него широко раскрытыми глазами. — Он… настоящий? — Всё настоящее, если достаточно верить, — ответил Джарет. Мальчик кивнул, заворожённо глядя на шар, словно уже чувствовал его тайну. Сара наблюдала за всем этим с лёгкой улыбкой. Потом подошла к Джарету. В руках у неё была небольшая коробка, аккуратно перевязанная тёмно-синей лентой. — Это тебе, — сказала она чуть тише. Он взял подарок, удивлённо приподняв бровь. — Мне казалось, я ясно выражался относительно своей нелюбви к традициям. — Открой. Внутри лежала кожаная записная книжка — тёмная, с мягкой обложкой. На внутренней стороне обложки Сара аккуратно написала: «Чтобы не забывать то, что действительно важно.» Между страницами была закладка — тонкая серебряная подвеска в форме маленького лабиринта. Джарет провёл пальцем по гравировке. — Ты предлагаешь мне… записывать мысли? — Иногда полезно помнить не только заклинания, — тихо сказала она. Он посмотрел на неё дольше обычного. — Это опасный подарок, — произнёс он мягко. — Я могу начать фиксировать свои победы. — Начни с сегодняшнего дня. Уголок его губ дрогнул. — Загляни под ёлку, — сказал он. — Я уже видела пижаму от родителей. — Нет. Не всё. Сара нахмурилась и подошла к ёлке. Там лежала ещё одна коробка — чуть больше остальных, но спрятанная подальше, в простой бумаге без лишнего блеска. Она села на колени и осторожно раскрыла её. Внутри был мягкий плед — тёплый, глубокого тёмно-синего цвета, почти как ночное небо. По краю шла тонкая серебряная вышивка — узор из звёзд, сплетающихся в едва заметный лабиринт. А под пледом — керамическая кружка. Простая. Светлая. С ручкой, идеально ложащейся в ладонь. На ней тонкой линией был изображён маленький дракон, свернувшийся клубком — почти как тот, что сейчас стоял рядом с Тоби. Сара замерла. — Ты… — Плед, — спокойно сказал Джарет. — Для тихих вечеров. И кружка. Без трещин. Она медленно провела пальцами по вышивке. — Кто тебе подсказал? — Я всегда слушаю. Сара подняла на него глаза — в них было удивление и что-то ещё, более глубокое. — Спасибо. — Это всего лишь… простые радости смертных, — произнёс он, но голос его был мягче, чем обычно. Она поднялась и, не обращая внимания на остальных, шагнула к нему ближе. Ёлка тихо мерцала за её спиной. И в этом утреннем свете его взгляд стал почти таким же тёплым, как плед в её руках. — Пора нам, — сказал Джарет лениво, но в голосе звучало больше нежности, чем привычной иронии. — Не забудь своего дракона. — Никогда, — улыбнулась Сара, слегка потрепав Тоби в затылок, словно обещая, что маленький друг тоже будет с ней. Они аккуратно собирали свои вещи, Джарет старался не использовать магию, а Сара проверяла, чтобы ничего не забыть. Родные следили за ними с порога: Роберт с улыбкой, Ирэн с лёгким волнением и Тоби, который всё ещё пытался ухватить взглядом и Джарета, и дракона, словно проверяя, что магия здесь реальна. — Мы обязательно заглянем к вам, — сказал Джарет, слегка склоняя голову набок. — Я буду скучать по вам, — добавила Сара. На улице мороз слегка щипал носы, а лёгкий снег тихо падал на землю, серебря крыши домов и огни уличных фонарей. Джарет посмотрел на улочку, где местные украшения и снег, казалось, сливались в один светящийся ковёр. — Может, и подумаю над тем, чтобы привить подземцам такие традиции, — пробормотал он с иронией, скользнув глазами по украшенным деревьям, — хотя им, наверное, понравятся только шумные игры и сладости. Сара смеялась тихо, прикрывая глаза от лёгкого снежного вихря, и кивнула ему, понимая: несмотря на всю его колкость, сердце у Джарета сейчас было почти такое же тёплое, как её плед и кружка с дракончиком. И вдруг, едва они сделали шаг вместе, вокруг них взметнулся вихрь магии — серебристые искры закружились, отражаясь в падающем снеге, улица на мгновение замерла, а затем они исчезли, оставив после себя лишь едва заметный запах дыма и хвои, как обещание, что они вернутся. Сара в сердце почувствовала тепло, уверенность и лёгкую грусть одновременно — она знала, что впереди снова Подземье, приключения и Джарет, который теперь был её королём, другом и любовью. И даже улица под снегом, её родной городок, будто шептал: «Жди. Они вернутся».