Глава 19

Когда весь дом был очищен от пыли, мне захотелось есть. Овощей и хлеба в жилище уже не осталось, только сырая рыба валялась в ведре. Вздохнув, я растопила печь, изжарила несколько рыбёшек и нехотя засунула их себе в желудок. Настроение у меня сразу упало. Неужели мне всю жизнь придётся питаться этой мерзостью? Как я это вынесу? Вспомнив наставления Манолиса по поводу кормления скотины, я насыпала в клетки с курами зерна, бросила корове охапку сена и поставила ведро с водой. Больше делать было нечего, и я принялась без цели слоняться по дому. Я думала о том, как там Хлоя сейчас совершает или уже совершила приворот и чувствовала себя замешанной в нечистом деле. Правильно ли я поступила, согласившись помочь ей? Ведь я даже не знала, как подействует заговор. Вдруг что-то пойдёт не так, и он принесёт вред жертве? Как бы то ни было, сейчас уже было поздно о чём-то жалеть, и мне оставалось лишь надеяться на лучшее. Устав сидеть без дела, я решила попытать удачу и поискать на базаре что-нибудь интересное. Добравшись до него, я стала спрашивать у разных торговцев, продаются ли здесь какие-нибудь книги или краски для рисования, но, к моей досаде, никто ничего не знал. Тогда мне ничего не оставалось, кроме как купить лоскут ткани, ниток, иголку и приняться за вышивку. Это у меня всё ещё выходило хуже некуда. Крестики никак не желали получаться ровными, строчки сбивались, и я, раздосадованная своей неумелостью, несколько раз бросала это занятие, но всякий раз за неимением других дел возвращалась снова. Когда день начал клониться к вечеру, я, спохватившись, занялась ужином, а потом, когда рыба была готова, опять вернулась к рукоделию. Наконец, вернулись рыбаки. — Здравствуй, Тео! — я радостно поднялась с дивана и подошла к любимому. Он молча обнял меня. — Как ты? — я так измучилась одиночеством, что была безумно рада возможности поговорить. — Всё хорошо. Сегодня у нас снова большой улов. А я постепенно научиваюсь умело рыбачить, — похвастался мужчина. Он держался спокойно, тем не менее, от меня не укрылась лёгкая напряжённость в его поведении. Словно невесомая тучка набежала на его только недавно оттаявшую душу. — Я приготовила ужин, — сказала я. — Садитесь на веранде, я сейчас принесу. Я вынула из ещё тёплой печи котелок с рыбой и поставила на стол. — Поверить не могу, что наконец-то не приходится готовить всё самим, — весело сказал Нико, берясь за ложку. — Я уж и забыл, каково это, когда в доме есть хозяйка. — Да, хорошо, — довольно прокряхтел Манолис. — Тебе бы ещё шить научиться, Диана, могла бы шить на продажу, а то ведь скоро у вас дети пойдут, расходов не оберёшься. — Как же я научусь? — спросила я, нехотя отправляя в рот кусочек снеди. — Сходила бы к Фроне, — ответил старик. — Она постоянно что-то шьёт. Помогла бы ей, она бы тебе и рассказала, как там что. — Да ей и так завтра к ней идти, — вспомнил Нико, — чтобы платье забрать. Тогда и поговорит пусть. — Хорошо, поговорю, — пообещала я почти с радостью. На технологии мне в своё время довелось шить фартук, и нельзя сказать, чтобы мне это не понравилась. Терпения мне было не занимать, так что монотонная работа меня не утомляла. — Вот и славно. — Кстати, насчёт платья, — вновь заговорил Нико. — Когда вы свадьбу собираетесь играть, голубки? — Послезавтра, наверное, — ответил Тео. — Чего тянуть? — Тогда нужно всех пригласить, — произнёс Манолис. — Кого ты хочешь? — Я же здесь уже никого не помню, — произнёс рыбак. — Кого вы позовёте, те пусть и будут. — И то верно, — отозвался старик. — А ты что думаешь, Нико? — он перевёл взгляд на другого сына. — Агафона нужно обязательно, — проговорил тот, откидываясь на спинку стула. — Потом Джудаса с женой. Ещё Зебеди с соседней удицы. Фрону тоже надо, Элени. Он назвал ещё с десяток имён. Манолис слушал, задумчиво кивая головой. — Что, вроде никого не забыл? — Нико выжидающе поглядел на отца. — Ещё бы Кастора надо да его сейчас в городе нет, — молвил Манолис, почёсывая в затылке. — Но хоть жену его пригласим. — Да, жену надо, — согласился Нико. — А Зебеди, может, не стоит? — засомневался немного погодя старик. — Шебутной он какой-то. Ещё напьётся — драку устроит. — Да как же можно? — возразил его сын. — Он нас на свадьбу дочери приглашал, а мы его — нет? — Ну ладно, — махнул рукой Манолис. — Пусть будет. Тогда я завтра пройдусь по всем и приглашу, — добавил он, вытаскивая изо рта кость. — И ещё в церковь схожу, закажу венчание. На этом разговор закончился. После ужина Тео с Нико отправились мыть посуду, а Манолис принялся учить меня доить корову. Это оказалось несложно. Животное нам попалось ненервное, спокойное. Я по наставлению старика сжимала кулаком поочерёдно разные доли вымени, и в ведро стекали белые струки. Когда место в ёмкости закончилось, пришлось подставить другую. Всего мы набрали почти полтора ведра. Закончив с этим, я подбросила корове сена, а Манолис отправился переливать молоко в кувшины. Уже собравшись возвращаться в дом, я неожиданно наткнулась взглядом на Тео, неподвижно стоявшего посреди двора. Мне не было видно его лица, но я почувствовала, что с ним происходит что-то неладное. Подойдя ближе, я посмотрела на него сбоку. — Тео, тебя что-то тревожит? — спросила я, не отрывая от него пристального взгляда. Тот, словно очнувшись, опустил глаза. — Скажи мне, тебе станет легче, — не отступала я, положив руку ему на плечо. Он молчал, и моё сердце с каждой секундой билось всё тревожнее. Что такое творилось в его душе? — Ты скучаешь по своей прошлой жизни в Стамбуле? — тихо предположила я, внимательно следя за его лицом. Оно никак не изменилось. — Здесь твоя родина, твой отчий дом, — я не до конца была уверена в своей мысли, но всё же попыталась хоть как-то его утешить. — Твоя душа наверняка рвалась сюда всё то время, что ты жил на чужбине, даже если ты этого и не замечал. Я обняла его за плечи и посмотрела вдаль, на медленно сгущавшиеся сумерки. — Мы проживём с тобой долгую, счастливую жизнь, — негромко проговорила я. — Гораздо более счастливую, чем мы могли мечтать, пока не знали друг друга. Я всегда буду рядом с тобой. — Диана, — тихо молвил он и обнял меня в ответ, а я лишь крепче прижалась к его груди. Мы постояли так немного, глядя на клонившееся к горизонту по-вечернему неяркое светило. Я старалась вложить в свои объятья как можно больше нежности и заботы, чтобы хоть на время заглушить ту неясную мне грусть, что так внезапно заполонила его душу. Тео первым разомкнул руки и отстранился. — Спокойной ночи, — сказал он, не глядя на меня, и направился к дому. Я, вздохнув, последовала за ним. По дороге к своей временной комнате я встретила Нико, пьющего молоко. — Нико, — окликнула я его, останавливаясь. Он, не отрывая кувшина от губ, взглянул на меня своими тёмнами, как у брата, глазами. — Ты не знаешь, что такое творится с Тео? Рыбак опустил кувшин и отёр рукавом губы. — А что с ним? — удивлённо спросил он. — Он какой-то грустный. Ты не заметил? — Грустный? — Нико пожевал губами, внимательно глядя на меня. — Кажется, да, я что-то такое почувствовал, но подумал, что это он по тебе скучает. Всё-таки целый день не видитесь. Разве с тобой он не развеселился? Я покачала головой. — Я спросила его, но он ничего не говорит. У меня сердце не на месте. Я думала, может, случилось что. — Я поговорю с ним, — уверенно пообещал рыбак. — Может быть, мне он расскажет. — Да, поговори, — обрадовалась я. — Может, это как-то связано со мной, и он не хочет меня огорчать? Только расскажи мне потом всё честно. — Хорошо, расскажу, — Нико поставил кувшин на стол и, в последний раз взглянув на меня и пожелав спокойной ночи, вышел из кухни, а я направилась к себе. Забравшись под одеяло, я ещё долго не могла уснуть. Печальный облик Тео вновь и вновь вставал перед моим внутренним взором, отравляя душу щемящей тревогой. Наконец, усталость победила волнение, и я забылась сном. Проснулась я от непривычного мне звука. Это был петушиный крик. Перевернувшись на другой бок, я уже хотела было вновь погрузиться в царство грёз, но всё же заставила себя продрать глаза и подняться. За окном только-только светало. Зевая, я сунула ноги в башмаки и побрела во двор. Петух как ни в чём ни бывало весело крутил головой, потряхивая бородкой. Я насыпала ему и курицам зерна, налила свежую воду в миску, положила корове охапку сена и поставила ведро с водой, а потом пошла на кухню. Там я уже более-менее умело зажгла печь и принялась готовить завтрак. Постепенно подтянулись и другие члены семьи. — Теперь точно утро не проспим, — сонно пошутил Нико, сладко потягиваясь. — Завели животину на свою голову. — Ничего, ничего, — проговорил Манолис. — Кто рано встаёт, тому Бог даёт. — Это да, — не стал спорить мужчина. Пожарив рыбу, мы сели завтракать. — Кстати, насчёт петуха, — вновь заговорил старик. — Птице нужно бы курятник построить, а то в клетках они зачахнут. — Нужно бы, — согласился Нико, усиленно пережёвывая пищу. — Только сначала надо дров нарубить. Сходим? — Да, сходим, — подтвердил Манолис, отправляя в рот кусок рыбины. — Сейчас после завтрака и займёмся. А ты, Диана, пока к Фроне ступай, спроси, как там платье. Если готово, пойду всех приглашать. Да, и саму её пригласи, чтоб мне потом второй раз не ходить. Скажи, завтра в полдень в нашем храме будет венчание. — Хорошо. Мне было уже интересно, что за наряд приготовила мне эта женщина. Всё-таки мне в нём не огурцы солить, а выходить замуж за человека, которого я люблю больше всего на свете. При этой мысли мне неожиданно стало страшно. Неужели уже завтра моя холостая жизнь кончится? Я выйду замуж, стану женой? Как всё быстро! После завтрака я помыла посуду и пошла доить корову. Уже увереннее, чем в первый раз, я подставила под вымя ведро и принялась выдавливать в него белую жидкость. Корова стояла спокойно, лишь иногда потряхивая хвостом и лениво дожёвывая остатки сена. Закончив с этим, я стала спрашивать мужчин, как дойти до дома Фроны. Она жила совсем рядом, так что долго объяснять не пришлось, и я двинулась в путь. Добравшись до нужного жилища, я вошла во двор. — Здравствуйте, Фрона! — громко сказала я, направляясь к дому. На пороге показалась уже знакомая мне женщина с шитьём в руках. — Дианочка! Здравствуй, — приветливо улыбнулась она. — Проходи, не стесняйся. Я прошла следом за ней в дом. — Платье твоё готово, — по дороге сообщила Фрона. — Сейчас примеришь. Она провела меня в комнату и достала из шкафа белый наряд. Даже по современным меркам платье было красивым. Лёгонькое, со шнуровкой на лифе, многоярусными рукавами до локтя и шёлковыми нежно-розовыми лентами, оно выглядело опрятно и изысканно. Женщина помогла мне облачиться в новый наряд и с удовольствием оглядела. — Ну, невеста! — улыбнулась она. — Пойдём к колодцу, поглядишь на себя. Я следом за ней направилась во двор и, подойдя к воде, взглянула на своё отражение. Видно было плохо, но мне показалось, что платье сидело достойно. — Очень красиво! Спасибо вам! — искренне сказала я. — Носи на здоровье, девонька! Носи и вспоминай старую Фрону. Я улыбнулась. — Я и забыла, мы с Тео приглашаем вас на нашу свадьбу. Завтра в полдень приходите в храм, будет венчание. — Ой, спасибо! Обязательно приду! Давно меня никуда не приглашали. Самой-то празднества устраивать ни к чему, муж умер, дети разъехались, вот и сижу тут одна. — А хотите, я буду к вам заходить? Вы меня шить научите, а то я так и не умею. — Ты хочешь? — Фрона подняла на меня голову. — Конечно, можно. Можешь прямо сейчас остаться, если никуда не спешишь. — Нет, не спешу. А что мы будем шить? — я была рада такому повороту событий. По крайней мере, не придётся сидеть одной. — Да я вот рубаху шью на продажу. Ты как, даже стежки делать не умеешь? — спросила она. — Стежки умею. — Ну дак это самое главное! Остальное приложится. Что, ты всё же шила когда-то что-то? — Да, всего один раз. Фартук сшила. Вроде нормально получилось. — Молодец. Значит, и теперь получится. Главное, чтобы руки из нужного места росли. Давай-ка всё же вспомним. Прошей вот этот рукав, — она указала она ткань. Я кивнула и принялась за работу. Шить оказалось легче, чем вышивать. Стежки получались маленькие и ровные, хоть иголка была толстовата и туповата, а нитки слегка слоились на более мелкие волокна. Закончив строчку, я завязала узелок и протянула шитьё Фроне. — Хорошо получилось, — удовлетворённо произнесла та, внимательно разглядывая работу. — Золотые у тебя ручки. Теперь подверни немного низ, вот на столько, — она показала, — и тоже прошей. — Чтобы нитки из ткани не лезли? — догадалась я. — Вот видишь — соображаешь! Я снова погрузилась в работу. Когда с одной рубахой было покончено, Фрона взялась за другую и стала учить меня делать всё с самого начала. Она достала готовые бумажные выкройки и велела мне обвести их на ткани мелом, а затем вырезать. Как ни странно, ножницы у неё оказались и даже довольно удобные. Дальше пошёл сшив отдельных кусков изделия. Я работала аккуратно, кропотливый труд был мне не в тягость, и моя наставница с удовольствием отзывалась о моих успехах. Наконец, спустя несколько часов вещь была готова. — Поверить не могу, что я сама это сшила! — радостно говорила я, вертя во все стороны рубаху. — Вот видишь, ничего сложного! Главное, терпение, а у тебя его достаточно. — И всё же вы мне дали готовые выкройки. Наверное, делать их сложнее всего. — Ничего тут сложного нет! Хочешь — я тебя научу. Только пообедаем сначала. У меня как раз мусака осталась. Пробовала когда-нибудь? Я покачала головой. — Я даже не знаю, что это такое. — А вот узнаешь. Пойдём, — она поднялась с дивана и направилась к выходу. Я следом за хозяйкой пришла на кухню и встала у двери. — Проходи, садись, — пригласила меня Фрона, возясь у печи. — Сейчас, погреется. Я села. Через пару минут хозяйка поставила на середину стола плоский котёл с огромным круглым блюдом — не то пирогом, не то запеканкой. — Кушай, — сказала она, протягивая мне ложку. В тайне надеясь, что угощение не содержит рыбы, я с опаской и любопытством подцепила кусочек снеди и отправила в рот. Кушанье оказалось очень вкусным. Оно состояло из мяса, баклажанов и какого-то неизвестного мне соуса. — Нравится? — поинтересовалась Фрона, тоже пробуя блюдо. — Очень. Вы вкусно готовите, — ввернула я комплимент от чистого сердца. — Конечно. Столько лет у печи торчу. Ты тоже научишься, не волнуйся. — Да мне готовить-то не из чего, — пожаловалась я. — Мои только рыбу приносят. Не выбрасывать же, приходится есть. — А вы не продаёте? Только одной рыбой питаетесь? — Нет, — я даже растерялась. Ведь действительно, рыбу-то продавать можно! Как это мне в голову не приходило? — Поговори со своими, — посоветовала Фрона. — Одну рыбу есть — это не дело. Когда с обедом было покончено, мы снова вернулись к шитью. Фрона достала из шкафа верёвки с завязанными узелками и стала показывать, как по заданным размерам создавать чертёж изделия. — Это на заказ рубаха, — объяснила она, — поэтому бумажные выкройки делать не будем. Сразу на ткани черти, — и она протянула мне большой отрез белого льна. Я цветным мелом нарисовала все нужные части, а затем аккуратно вырезала. — Ну вот, рубахи шить ты уже умеешь, — торжественно объявила женщина. — Это бросай, я сама дошью. Теперь будем с платьем разбираться. Давай сразу которое на заказ, чтоб ты выкройки поучилась делать. И она стала рассказывать, как чертить выкройки для платья, а затем я сама по её наставлениям нарисовала все нужные части и вырезала их. Потом женщина показала мне, где и как сшивать куски изделия, и уже вскоре у меня на коленях лежал готовый наряд. Правда, когда я подняла голову от работы, то увидела, что комната слегка потемнела, а в соседнем доме замаячил огонёк свечи. Приближался вечер. — Молодец, хорошая из тебя мастерица получится, — удовлетворённо приговаривала Фрона, разглядывая на свету полученную вещь. — Гляди как ровненько всё прошила! Даже и не догадается никто, что это не я делала. Умница девочка! Если так дело пойдёт, придётся тебе платить за работу. — Да что вы, не надо, — смутилась я и немного погодя добавила. — Пора мне уже, а то поздно. Темнеет. — Это да, — Фрона, оторвавшись от созерцания изделия, выглянула в окно. — Ну, иди. Платье не забудь. — До свиданья! Помните, завтра свадьба! — Помню, помню. До встречи! Я сняла со стула наряд и направилась к выходу.