Глава 21

За стеклом медленно проплывали золотистые поля, зелёные луга с пасущимися стадами коров, лесные полосы и редкие маленькие деревеньки. Я сидела у окна в большом автобусе и бездумно глядела на проносящиеся мимо пейзажи. Я уже окончила второй курс филологического факультета и теперь вместе с одногруппниками ехала на летнюю практику в деревню Камышовку для сбора фольклора. Со дня злополучной аварии прошло два года. Я благополучно отлежала в больнице, успешно сдала ЕГЭ и даже сумела поступить на бюджет в местный рязанский вуз. Всё в моей жизни складывалось так, будто и не было тех двух страшных автокатастроф и последующего длительного лечения, и лишь одно беспрестанно напоминало мне о них. Это был Тео. Сначала его образ не давал мне покоя, преследуя во снах и наяву. Вновь и вновь я ощущала его объятья, слышала его голос, чувствовала его горячее дыхание. Болтая с подружками, строча конспекты, отвечая на вопросы преподавателей, я неотвязно вспоминала его лицо, его живые карие глаза, тёмно-коричневые усы и бороду. Давясь, я каждый день ела жареную рыбу, чтобы только воскрешать в памяти те завтраки и ужины, что мы провели за одним столом. Но шли дни, недели, месяцы, и постепенно боль моя утихла. Глухая тоска сменилась лёгкой грустью, образ Тео уже не будил во мне беспроветного отчаяния, а, наоборот, стал источником внутренней силы. Он, точно ангел-хранитель, следовал за мною всюду, незримо таясь в дальних закоулках моей души. Когда мне было тяжело, я вспоминала его светлый лик и всей кожей ощущала, как в меня вливается жизнь, словно где-то внутри включался потайной двигатель. Родные отмечали, что я стала спокойнее, увереннее, смелее, у меня будто появился внутренний стержень, маленький огонёк, гревший меня изнутри и освещавший путь. Тем не менее, я бережно хранила память о Тео и считала своим долгом сохранять верность ему даже в этом мире. Я и подумать не могла о том, чтобы полюбить другого. Ещё на первом курсе один парень с моего потока предлагал мне начать встречаться, но я сказала, что моё сердце занято, и это было правдой. Мне стало уже всё равно, действительно ли я перемещалась во времени или всё это было лишь больным бредом. Я точно знала, что полюбила живого человека, а остальное было мне неважно. Вдруг автобус остановился. — Диан, идёшь? — раздался рядом со мной голос моей лучшей подруги Алисы. Это была светленькая курносая девушка с детскими пухлыми губками и большими серыми с зелёным отливом глазами. — Иду, — я оторвалась от окна, достала из-под ног рюкзак и стала следом за соседкой вылезать в узкий проход. Там уже образовался людской поток, в который то и дело вклинивались студенты, встававшие со своих мест. Кое-как добравшись до двери, я спрыгнула на землю и следом за Алисой отошла к кучке товарищей, сгрудившихся неподалёку от автобуса. — Ну что, народ, куда идём? — громко сказала Марина, окидывая сокурсников бойким взглядом. — Счас всё будет, — ответил Максим, копаясь в телефоне. — Счас карту открою... Постепенно к нам подходило всё больше ребят. — Всё, нашёл, — Максим поднял повыше телефон и бросил взгляд налево. — Нам туда. Вся орава гуськом двинулась в указанном направлении. — Эй, подождите! — кричали опоздавшие, бегом догоняя нас. Постепенно все собрались в одну кучу и неспеша побрели вперёд. Шагая бок о бок с товарищами, я с интересом глазела по сторонам. Деревня оказалась довольно ухоженной. Кругом было чистенько, дома стояли аккуратные, хоть и явно бедные, в основном, из белого кирпича. Асфальта не было, обочины дороги заросли густой, нагретой солнцем травой, из которой кое-где выглядывали разноцветные худые кошки, убегавшие при нашем появлении под ворота хат. Иногда откуда-то доносился лай собак, коровье мычание или петушиный крик. Во мне сразу пробудились воспоминания о Парге, и сердце защемило печалью. Давно ли я по похожим дорогам ходила на базар, к Фроне и Хлое? Но теперь это всё в прошлом, а прошлое нужно навсегда оставить позади и идти вперёд, не оглядываясь. Наконец, впереди показалось старенькое двухэтажное здание школы. Краски на нём не было, лишь голые камни торчали на фасаде. Мы толпой прошли по ступеням и ступили на порог. Турникетов здесь не имелось, только старая вахтёрша сидела, откинувшись на спинку кресла, и вязала носок. Завидев нас, она оторвалась от работы и небрежно оглядела нашу компанию. — Мы с города, — объявила Настя, выступая вперёд. — С филфака. — Фольклор собирать приехали, — добавила Алёна, часто моргая серыми глазами. Вахтёрша, кряхтя, поднялась и, переваливаясь с боку на бок, направилась вдоль по коридору. — Наталья Санна! — громко позвала она на ходу. — Городские приехали, слышите? — Городские? — раздался откуда-то приглушённый женский голос, и через секунду по каменному полу разнёсся стук каблуков, а затем перед нами возникла полная женщина с короткими тёмными волосами в бордовом платье. — Здравствуйте! — вразнобой сказали несколько человек при виде неё. — Это вы? Проходите, — она кивнула головой в противоположную сторону и двинулась туда, а мы, стуча ногами, толпой последовали за ней. — У нас под вас спортзал оборудовали, — рассказала она по дороге. — Раскладушки там поставили. Ну, увидите. — А нас будут кормить? — спросила Настя. — Да, завтрак, обед и ужин. Расписание на стене увидите. Кажется, завтрак в восемь, обед в час или два, а ужин в семь. Свернув за угол, мы подошли к раскрытым белым дверям и, войдя внутрь, оказались в просторном помещении с широкими окнами и высоким потолком. У стен рядами стояли одинаковые застеленные раскладушки. — Располагайтесь. Туалет мужской и женский тут рядом, выхо́дите и направо до конца коридора. Если что-то понадобится, я в 101 кабинете, — объявила Наталья Санна и засеменила к выходу. Оставшись одни, мы направились к раскладушкам. — Да уж, условия аховские, — прокомментировала Марина, кидая на постель рюкзак. — Могла бы в городе остаться. Сидела бы в библиотеке, — ответила Маша. Марина фыркнула. — Нет уж спасибо! Я там со скуки подохну нафиг. — Что, пойдём трудиться? — спросила немного погодя Настя, оглядывая всех. — Уже? — усомнился кто-то. — Нет, блин, будем тут неделю ждать! Пойдёмте! — Ну, я за, — сказал Максим. — Нафига тянуть. — Давайте кто хочет, тот пусть идёт, а кто не хочет, нет, — примирительно заметила Алиса. — Логично, — отозвался кто-то. — На сколько там нужно делиться? — спросил Егор. — На два-три человека, — ответила Настя. — Я с Викой буду. — Можно я тоже с вами? — спросила, подходя к ним, Оксана. — Давай, — не стала возражать Настя. Поднялся говор. — Ну что, возьмём кого-нибудь? — спросила я Алису. — Лучше не надо, — махнула рукой та. — Вдвоём спокойнее. — Ну, пойдём тогда. — Сейчас, только телефон возьму, он у меня в рюкзаке. — Давай я тогда не буду брать, — предложила я. — Запишем всё на твой. — Ну как хочешь. Мы двинулись к выходу из зала. Пройдя коридором, мы вышли в холл, а затем на улицу. — Что, прям с этого начнём? — спросила Алиса, указывая на ближайший дом. — Давай с этого. Мы подошли к калитке. — Эй, хозяева! — позвала Алиса, постучав в неё. Изнутри послышался лай собаки. Какое-то время ничего не происходило, затем раздался звук отодвигаемого засова, и на пороге возникла женщина лет сорока в домашнем голубом платье. Остановившись, она вопросительно поглядела на нас. — Здравствуйте! — сказала Алиса. — Мы студенты с филфака, приехали у вас фольклор собирать. Вы можете нам рассказать что-нибудь интересное? — Фольклор? — женщина задумалась. — Я не знаю ничего такого. Вот зайдите к бабе Нине, слева от меня, она чего только не расскажет. — Хорошо, спасибо. Хорошего дня! — Вам тоже, — и женщина захлопнула дверь. Подойдя к дому слева, мы снова постучали. Дверь открыла ветхая седая старушка в длинной цветастой юбке. — Интересные истории? Проходите, расскажу, что смогу, — пригласила она, и мы прошли во двор. Собаки здесь не было, зато прямо по двору ходили курицы и искали что-то в траве. Рядом с ними крутился рыжий котёнок месяцев двух и всё норовил вцепиться зубами в куриную ногу, но у него ничего не получалось. — Кыш, Рыжик! — зашумела на него баба Нина. — Вот я тебя клюкой! Котёнок остановился и независимо поглядел на старушку, но, стоило ей отвернуться, снова занялся игрой. Мы следом за хозяйкой прошли в дом. — Чаю будете? — спросила она, входя на кухню. — Если можно, — вежливо сказала я. — Да, я тоже, — присоединилась Алиса. Бабушка поставила на плиту чайник. — Пока согреется, мы с вами как раз поговорим, — произнесла она. — Пойдёмте в гостиную. Мы направились в глубь дома. — Садитесь, — хозяйка указала на диван, а сама опустилась в кресло. — Что вам рассказать-то? — Вы знаете какие-нибудь старинные песни? — спросила я. — Малоизвестные, — добавила Алиса. — Малоизвестные? — старушка задумалась. — Я ж всю жизнь здесь прожила. Откуда я знаю, что у вас известное, а что нет? Ну вот, "Розовый платочек" у нас пели много. Говорят, у него автора нет. Спеть вам? — Давайте! — радостно сказала я. — Сейчас, только диктофон включу, — добавила Алиса. — Всё, можете начинать! — Платочек с розовой каймою, — завела баба Нина протяжным, задушевным голосом, — был подарен парню одному, чтобы этот розовый платочек обо мне напоминал ему... Она пела красиво, с чувством, задумчиво глядя вдаль, точно видя там какие-то картины давно забытой молодости, когда была популярна эта песня. Я слушала внимательно, с удовольствием. Эта песня отзывалась в моей душе, ведь и сама я рассталась с любимым мною человеком, только вот разница в том, что я уже никогда больше с ним не встречусь и никакого платочка у него от меня не осталось. Когда отзвучала последняя строчка, Алиса выключила диктофон. — Красивая песня, — сказала она, но, как мне показалось, неискренне, и меня от этого покоробило. — А ещё что-нибудь знаете? — Ещё "На знакомой скамье" — хорошая песня, — подумав, ответила старушка и запела новый мотив. Всего мы выслушали от неё бесчисленное множество разных песен. Одни были лучше, другие хуже, какие-то казались мне более близкими, какие-то — менее. Когда песни подошли к концу, пошли сказки. Насчёт оригинальности первых я была не уверена, а вот вторые, как мне показалось, были довольны самобытны. Я никогда не слышала таких сюжетов. Мы так увлеклись, что очнулись, когда на улице уже темнело. — Ну всё, нам пора, — засобиралась Алиса, поглядывая в окно. — А то ужин пропустим. — Да, поздно уже, — поддержала её я, вставая. — Спасибо вам за материал. Было приятно так посидеть, послушать. — А как мне приятно! — подхватила старушка. — Давно я так ни с кем не пела. Заходите ещё! Нам стыдно было сказать, что мы больше никогда не зайдём, поэтому мы поскорее распрощались и вышли на улицу. — Ну как тебе? Понравилось? — спросила меня Алиса, направляясь к школе. — Интересно. Хоть народных песен послушали. — Это да. Я уже собиралась было сказать ещё что-то, как вдруг замерла, как вкопанная. Со стороны домов внезапно донёсся звук скрипки. И всё бы ничего, но мелодия была точь-в-точь такой же, которую два раза играл Тео. Она так хорошо отложилась у меня в памяти, что я не перепутала бы её ни с какой другой. Сердце моё замерло. — Что? — спросила меня Алиса, тоже останавливаясь. Я, вся обратившись в слух, стояла, не двигаясь, жадно ловя каждый звук. — А, ты про музыку? — догадалась наконец девушка. — Правда, красивая. Но пойдём уже, а то ужин пропустим. — Постой, — я никак не могла наслушаться, и всё стояла, как зачарованная, а божественная мелодия лилась и лилась, словно желая наполнить весь мир своим сладостным звучанием. Алиса нетерпеливо потопталась на месте. — Ты иди, а я ещё послушаю, — сказала я, не глядя на неё. — Не хочу уходить. — Ладно, только не задерживайся, — девушка в последний раз взглянула на меня и направилась к школе, а я, сама не понимая, что делаю, медленно двинулась в сторону звуков. Я слушала и шла, как загипнотизированная, покорённая воспоминанием, разлившимся в груди. Дворец. Тео. Скрипка. Ночное небо. Всё предстало передо мной так отчётливо, словно было вчера. Я подошла к калитке. Определённо, мелодия доносилась отсюда. Прислонившись плечом к двери, я снова замерла, целиком отдаваясь неземным звукам. Мне казалось, что время остановилось и в то же время несётся куда-то сквозь меня со страшной скоростью. В душе будоражились забытые чувства, кровь волновалась, мне хотелось подняться в небо и улететь туда, ввысь, к звёздам. Но вот всё прекратилось, и пространство окутала тишина. Сама не понимая, что делаю, я подняла руку и три раза стукнула по калитке. Замерев, я с тревогой ожидала, что будет. Довольно долго ничего не происходило, а затем засов отодвинулся, и на пороге показался человек. Взглянув ему в лицо, я едва не ахнула. Это был Манолис. Вместо белой льняной рубахи на нём была коричневая футболка и серые шорты, ноги были всунуты в домашние сланцы. — Чего надо? — спросил старик, глядя на меня. — И-извините, — едва сумела я выговорить, выйдя из ступора. — У вас очень красиво играли на скрипке, и я решила посмотреть, кто это... А теперь... Вас случайно не Манолис зовут? На его лице мелькнуло удивление. — Манолис. А откуда вы знаете? — Дело в том... Как бы это объяснить... — я прокашлялась. — Вы мне приснились, когда я была без сознания. Брови старика медленно поползли наверх. — И не только вы, но и ваши сыновья — Теодор и Николас. Я замолчала. Какое-то время мы безмолвно глядели друг на друга. — Да что вы из меня идиота строите? — сказал наконец Манолис. — До свидания! И он уже хотел было закрыть дверь, как вдруг рядом раздался голос: — Пап, кто там пришёл? Сердце моё ёкнуло. — Тео! — крикнула я и, оттолкнув изумлённого старика, кинулась на шею возлюбленному. — Тео! Я, как безумная, крепко прижалась к его груди. Будь что будет, но я должна была ощутить его объятья. После этих двух лет одиночества я заслужила такую малость. Отстранив меня, мужчина заглянул мне в лицо. — Вы... Я помню вас. Вы мне приснились пару лет назад, — удивлённо проговорил он. — А потом ещё много раз... Откуда вы меня знаете? — Тео... — шептала я себе под нос, глядя в его прекрасные тёмные глаза. — Тео... И я потеряла сознание. Очнулась я на диване. Рядом со мной стояли Манолис и его сыновья. — Что с вами? — спросил мужчина, в котором я узнала Нико. — Вы больны? — Нет... — я слабо улыбнулась. — Я просто очень счастлива. — Но откуда вы нас знаете? — недоумённо спросил Манолис. — Это долгая история, — я села на диване. — Если хотите, я могу вам рассказать. — Конечно, расскажите! — сказал Нико, усаживаясь рядом со мной. — Нам всем очень интересно. Манолис с Тео тоже сели и выжидающе уставились на меня. И я рассказала всё то, что уже написано в этой повести: про автокатастрофу, Ибрагима-пашу, Хюррем Султан, рукопись, вторую автокатастрофу, любовь, Паргу, Хлою... Мужчины слушали молча, во все глаза глядя на меня. — Кажется, я понимаю, — проговорил старик, когда я закончила свой рассказ. — Вы попали в астрал, где видели искажённую версию реальности. Тёмные силы хотели вас запутать, увлечь в пучину страстей, но вы всякий раз спасались благодаря истинной любви. Вы полюбили того, кого должны были полюбить в действительности, точнее, его измаранную пороками, очернённую версию. Я посмотрела на Тео, сидящего рядом со мной. — Диана, — проговорил он, внимательно глядя на меня своими тёмными, блестящими глазами. — Ты такая же прекрасная, какой была во сне. И он вдруг приблизил своё лицо к моему и увлёк меня в нежный, сладостный поцелуй. Я прикрыла глаза и обхватила руками его голову, раскрыв рот и отдав его во власть горячих, жадных губ. Мы целовались так страстно, словно хотели наверстать упущенное за эти два долгих года разлуки. В этот поцелуй вылилась вся наша нежность, копившаяся столько времени, которое мы не знали даже то, существует ли каждый из нас в реальности, и, уж конечно, понятия не имели, суждено ли нам когда-либо встретиться. — Не бойся, Диана, — проговорил Тео, оторвавшись от моих губ и прижав мою голову к своей груди. — В этом мире нет этой грязной тёмной рукописи, так что никто не сможет одолеть наше счастье. Манолис с Нико вышли, а мы посидели ещё немного. Затем я подняла голову и поглядела на любимого. — Мы пробудем здесь пару недель, — сообщила я. — Я буду вас навещать. Лицо Тео помрачнело. — Завтра утром я уезжаю, — ответил он. — Я живу в Москве. — В Москве? — я задумалась. — А я в Рязани. На поезде это два часа езды. Мы сможем ездить друг к другу в гости. — У меня мало свободного времени, — сказал он, отводя взор. — Я заместитеть генерального директора компании "Golden Sun". Я обомлела. Это была крупная российская фирма по производству бытовой техники. — Правда? — я широко раскрытыми глазами поглядела на любимого. — Ты не рада? — недоумённо спросил он. — Я, наверное, тебе не нужна, — вздохнула я. — Тебе достаточно только свистнуть, и любая девушка выскочит за тебя замуж. Он усмехнулся. — Мне не нужна любая. Мне нужна ты. Я недоверчиво поглядела на него. — Как же ты меня полюбил? Неужели во сне? Это был тот сон, где мы были в красивом саду? — Откуда ты знаешь? — Я тоже его видела. Ещё там, в астрале. Я тогда не поняла, что это значит, а сейчас вижу, что это был ты, ты настоящий. — Этот сон стал моим самым прекрасным воспоминанием, — тихо проговорил Тео. — Я словно бы увидел ангела. Потом ты мне снилась ещё много раз, но всё более блекло. Диана, — сказал он вдруг, пристально поглядев на меня, — скажи, ты ведь не приравниваешь меня к тому Тео, что видела в коме? — Что ты, — я положила руку ему на грудь. — Я вижу, что ты совершенно другой. Знаешь, я много раз задавалась вопросом, за что я полюбила того Тео, когда он был так коварен и жесток, но теперь я понимаю. Я полюбила не его, а тебя. Каждый раз, когда я говорила ему о своих чувствах, когда обнимала его, целовала, я видела на его месте тебя. А когда он показывал мне свою жестокую сущность, моё сердце обливалось болью, ведь я понимала, что люблю какой-то фантом, которого нет в действительности. Я тогда ещё не знала, что реален как раз ты, а не он. — Я тоже долгое время любил фантом, — задумчиво молвил Тео. — Я понятия не имел, существуешь ли ты в реальном мире или это всё плод моей фантазии. Я стремился к тебе, как цветок к солнцу, но не знал даже, в каком направлении двигаться. Ты могла быть где угодно. А могла вообще не быть. — Самое главное, что теперь всё позади, — тихо произнесла я, опуская голову ему на грудь. — Все иллюзии разорваны, истина восторжествовала, и сон стал явью. Теперь нам главное не потерять друг друга. Второй такой утраты я не переживу. — Мы будем вместе, — твёрдо сказал Тео, крепче прижимая меня к себе. — Обязательно будем.