просто ссора (?)

всё у них было как у всех. ругань, скандалы. если говорят "мужчина-огонь, а женщина-вода", то у них было по другому. Максим безусловно был огнём. Словами бил и сражал наповал. Ангелина же была его керосином, бензином, лаком для волос. помимо слов, могла ещё и щёлкнуть так, что мозг моментально вставал на место. но было у них кое что особенное. несмотря на тот пожар,что они устраивали почти каждую неделю, где посуда влетала в стены и отсыпалась на пол мелкой пылью, а крики были слышны за версту, было правило: "никаких личных оскорблений". и действительно. не было слышно. тот день тоже не обошёлся без скандала на ровном месте. Максима жутко бесил беспорядок и он всё время наровил навести чистоту. Ангелина была не то что бы грязнулей, но частенько могла оставить кружку на столе после выпитого чая. -Ангелина, сколько раз повторять, что посуду за собой нужно мыть? несмотря на то, что она находилась в другой комнате, Макс уловил её цоканье и представил как она закатывает свои изумрудные глазки от недовольства. -вот только цокать мне тут не надо, подними пятую точку и помой эту грёбанную кружку!!-голос его становился всё более злым Геля вольяжно вплыла в помещение, похожая на воробушка, которого выдернули из спокойствия. -Да господи, чё ты разорался? не помыла и не помыла. Не сгниёт твоя кружка, чё с ней станется? если тебя это так бесит, помой сам. В чём проблема? Голос её был спокоен, от чего ещё больше бесил. Максим схватил кружку со стола и резким движением отшвырнул в стену, от чего та разлетелась на мелкие осколки. Удар прошёлся почти около головы Ангелины, но та и глазом не повела, а лишь спокойно добавила: -Ну вот мы и нашли решение проблемы. Мыть ничего не нужно. я могу идти? -Ты меня сейчас доведёшь, дура, я тебя ненавижу!-последнее слово было подчёркнуто его тоном, он будто выделял своё отношение к ней. Ангелина застыла в дверном проёме. Никогда раньше он не назвал её так. слово то вроде обычное, но растекалось дёгтем по телу, неприятно прилипало и затягивало. -что ты сейчас сказал? -Она опешила. Вроде обычная бытовая ссора. просто не помыла кружку, но для них это была весомая причина для скандала. обычно они руководствовались фразой "милые браняться, только тешаться", но личные оскорбления в эту поговорку не входили. Максим поджал плечи, будто поняв, что натворил. Принялся извиняться, но она его уже не слышала. тонкий ультразвук в голове и эхом "дура, я тебя ненавижу!" -Уйди. уходи. пожалуйста. Он понял. Сейчас не время. Молча взял ключи с полки и вышел. Ангелина простояв ещё пару минут на кухне, просто развернулась и ушла. Прошла в комнату, взяла телефон и открыла сообщения просто что бы отвлечься от этого липкого "дура". листая сотни входящих особенно в глаза бросился один чат, Виктория Райдос и снизу начало сообщения: "Привет. Я знаю что мы не в очень хороших отношениях, но думаю ты должна знать. Максим..." Сообщение обрывается, таит интригу. она открыла его и увидела то, что увидела. "Привет. Я знаю что мы не в очень хороших отношениях, но думаю ты должна знать. Максим тебя обманывает! Он нагло врёт и врал тебе все эти годы. Он мошенник, Ангелина! Мало того, что обманул людей на 10 миллионов, так ещё и завёл роман на стороне. У тебя есть основания мне не верить, но просто посмотри это видео и поймёшь." Внизу, под сообщением, действительно было прикреплено видео. Но только посмотреть она его не могла. открывает, а оно, мол, недоступно. Но Ангелина не из тех, кто будет сдаваться. Наспех создала резервный аккаунт на другой номер телефона, перекинула сообщение с видео и открыла. На видео эфир её ненаглядного. Он сидит в квартире, но не в их, а сзади его обнимает за плечи какая-то баба. Целует в щёку, приторно повторяет "Максик". Ангелину своротило от чувства предательства. Она смотрела дальше. Смотрела на пьяного Макса и не могла понять, как он умудрялся скрывать от неё любовницу и как долго это продолжалось. Последняя фраза максима убила: "Как там Ангелина? да хуй бы её знал. я вообще не хочу её больше видеть" *** Тишина в квартире была неестественной. Обычно после их ссор в воздухе еще долго вибрировало электричество, пахло озоном и жжеными нервами. Но сейчас тишина давила на барабанные перепонки. Ангелина сидела на полу прямо посреди кухни, игнорируя острые осколки кружки, которые едва не впивались в ее босые ноги. В руках она сжимала телефон так сильно, что костяшки пальцев побелели. Экран погас, но на сетчатке глаз всё ещё отпечатался силуэт той женщины и пьяная, чужая улыбка Максима. Того Максима, который каждое утро целовал её в макушку. Того, который бесился из-за немытой кружки, потому что «в доме должен быть порядок». Порядок. Она вдруг истерично усмехнулась. Он требовал чистоты на столе, имея такую помойку в жизни? Щелкнул замок. Максим вернулся быстро — видимо, совесть за «дуру» не дала уйти далеко. Он вошел на кухню тихо, держа в руках бумажный пакет с её любимыми эклерами. Увидев её на полу, он замер. — Гель… Прости. Я сорвался. Про эту «дуру»… я сам не знаю, что на меня нашло. Ты же знаешь, я так не считаю. Это просто… Он сделал шаг к ней, протягивая руку, но Ангелина подняла на него взгляд. И Максим осекся. В её изумрудных глазах больше не было бензина. Там был лед. Абсолютный, мертвый холод. — Значит, «хуй бы её знал», Макс? — её голос прозвучал тихо, почти шепотом. Пакет выпал из его рук. Пирожные с мягким стуком ударились о пол, но никому не было до них дела. Лицо Максима в мгновение ока стало серым. Весь его боевой пыл, весь его «огонь» испарился, оставив лишь жалкую кучку пепла. — Откуда… Геля, послушай, это старое… это… — И 10 миллионов — это тоже «старое»? — она медленно поднялась, не отрывая от него взгляда. — Пока я считала копейки на наш общий отпуск, ты проворачивал схемы? Пока я думала, что наш «пожар» — это от большой любви, ты просто грелся у другого костра? Она подошла к нему вплотную. Сейчас она не была керосином. Она была океаном, который готов был поглотить его без остатка. — Знаешь, — она горько усмехнулась, — ты сегодня нарушил правило. Ты оскорбил меня лично. Но не тем словом «дура». Ты оскорбил меня тем, что заставил верить: мы — особенные. Что наш хаос — честный. Она протянула ему телефон с застывшим кадром видео. — Ты просил помыть кружку, Максим? Помой. И пол заодно. От осколков. А я, пожалуй, последую твоему совету из видео. — Какому? — хрипло спросил он, понимая, что земля уходит из-под ног. — Ты сказал, что не хочешь меня больше видеть. Поздравляю. Твоё желание исполнилось. Ангелина прошла мимо него в спальню. На этот раз не было криков. Не билась посуда. Не летали проклятья. Была слышна только молния застегивающейся сумки. Максим стоял посреди кухни, глядя на разбитую кружку. Он был «огнем», который так долго и яростно полыхал, что в итоге выжег всё до основания. И теперь, в наступивших сумерках, ему предстояло осознать: без её бензина он не был пламенем. Он был просто огарком в пустой, чистой квартире.