Часть V.

Пока Чейз с Форманом скакали через тележки, смеялись, а Хаус лениво ухмылялся сзади, Кадди стояла чуть в стороне, руки скрещены, глаза пристально наблюдали за этой сценой. Рядом Кэмерон, морщась и качая головой, тихо шептала: — Они что, совсем сошли с ума…? В больнице так нельзя вести себя. Кадди улыбнулась, едва заметно, слегка наклонив голову. — Знаешь… — тихо сказала она, глядя на Чейза, который снова подпрыгнул через стол, а Воглер, краснея, пытался что-то предъявить, — но… в этом есть что-то притягательное. Свобода. Своеобразный порядок. Они сами выбирают, как жить. Кэмерон фыркнула, недоверчиво глядя на Хауса, который только ухмыльнулся, как будто услышал чужие мысли. — Лиза… — с трудом выдавила она, — тебе это нравится? — Немного, — Кадди чуть наклонилась на носок, глаза блеснули, — это весело… наблюдать, как они играют по своим правилам. Кэмерон поморщилась, но продолжала следить, не отводя взгляда. А Чейз, подпрыгивая и смеясь, Хаус, ухмыляясь, и Форман, паркуря по коридору, даже не догадывались, что именно Кадди, в своём спокойствии и строгости, сейчас наблюдает за ними с такой… почти признательной улыбкой. Позже. Вечером. На задней парковке гудело эхо моторов. Музыка шла глухо, через динамики, бас вибрировал в груди. Чейз и Уилсон шли парой — почти синхронно. Один уходит в дрифт, второй подхватывает, колесо поднимается, они сходятся, расходятся, будто действительно танцуют. Металл скользит по асфальту, фары чертят световые дуги. Хаус, прислонившись к ограждению, лениво крутил регулятор громкости. Форман следил за ритмом, подкидывая бит ровно в нужные моменты. И тут — шаги. Музыка ещё играет, моторы ревут, когда Кадди выходит из-за угла. Она останавливается, смотрит на этот… балет из кожи, дыма и бензина. — Поздравляю, — спокойно говорит она. — Вы довели Воглера до нервного тика. Музыка обрывается. Моторы глохнут. Чейз и Уилсон замирают прямо в «позе» — колёса ещё не до конца опущены, будто пауза в танце. Форман медленно опускает руку. Хаус ухмыляется, но не сразу — сначала просто смотрит на Кадди. Тишина. А потом Хаус тихо хмыкает: — Значит, утро прошло не зря. Кадди качает головой. Но уголок губ всё-таки предательски дёргается вверх. Она оглядывает мотоциклы, потом — смотрит на Чейза. — Можно? — кивает на байк, будто спрашивает между делом. На секунду повисает тишина. Чейз моргает, потом усмехается: — Если не боитесь. — Я боюсь, — спокойно отвечает Кадди. — Но попробовать хочу. Свист. Кто-то присвистывает особенно громко. Уилсон уже улыбается, Форман закатывает глаза, будто заранее знает, чем это закончится. Кадди садится, неловко, неуверенно. И, даже не глядя, добавляет: — Хаус… (пауза, слишком короткая, чтобы быть случайной) — Станцуешь? Хаус замирает. Ровно на секунду. Потом — автоматическое: — Только медленно. — Только медленно, — подтверждает она. — Я не привыкла к скоростям. Он подъезжает ближе. Слишком близко — так, что между байками почти нет расстояния. Рука Хауса тут же оказывается рядом — не на руле, а там, где если что, можно поймать. Даже не задумываясь. Инстинкт. Музыка снова включается, тише. Медленный ритм. Они трогаются. Без резких движений, без выкрутасов — плавно, осторожно. Кадди чуть ведёт, Хаус подстраивается, постоянно контролируя дистанцию. Каждый её наклон — он повторяет. Каждый её сбой — он сглаживает. — Расслабься, — тихо говорит он. — Я и так, — отвечает она. — Просто… держись рядом. Он усмехается. — Я и не собирался отпускать. Свист усиливается. Кто-то хлопает. Чейз что-то орёт, но слов не разобрать. А Кадди вдруг понимает, что уже не боится — потому что её держат. Когда они останавливаются, она слезает, чуть неловко, и Хаус снова ловит — за локоть. На секунду дольше, чем нужно. — Неплохо для первого раза, — говорит он. — Неплохо для хромого доктора, — отвечает она. И в этот момент все вокруг понимают: это был не вальс. Это было признание, просто сказанное на языке моторов. Пока они перекидывались колкостями, остальные стояли в стороне, ухмыляясь и переглядываясь. — Вот это да… — пробормотал Уилсон, почти невнятно, но каждый понял смысл. — Главарь банды и… непреступная леди. Чейз чуть подпрыгнул на месте, как будто пытаясь показать: «Вот оно! Видите, они вместе!» Форман слегка закатил глаза, но тихо посмеялся. Кадди остановилась, поправила волосы после поездки, ещё раз глянула на Хауса, и спокойно сказала: — Непреступные на советских мотоциклах не ездят, а я… уже не непреступная с вами. Тишина. На несколько секунд всё замерло, будто мир сам понял, что это важное признание, но без лишних слов. Хаус ухмыльнулся и слегка склонился, словно соглашаясь: «Так, это наша новая реальность». Кадди посмотрела на него, улыбка чуть дерзкая, чуть смущённая, и они оба знали: эти слова сказаны, и их никто не отменит. А вокруг — остальные только кивают, слегка подталкивая взглядом друг друга: «Да, это всё произошло именно так».