Глава 2: Равный союзник

— Да ну нафиг! Голос раздался откуда-то из толпы студентов, собравшихся у края крыши. Кто-то только что сбросил вниз двоих из тех… существ. Зомби? Кажется, именно так их решили называть. Хотя это звучало абсурдно — как из дешёвого фильма ужасов, которые пару раз посмотрел и ничего интересного в них не приметил. Простая фантастика, созданная на основе самых примитивных человеческих страхов. Но сейчас передо мной было прямое доказательство того, что абсурд стал реальностью. Я стоял у края крыши учебного корпуса второгодок, глядя вниз на четырех упавших. Падение с высоты примерно одиннадцати метров. Для обычного человека — гарантированные переломы, возможно, смертельные травмы. Но эти четверо встали. Немедленно. Девушка из класса А тоже поднялась, хотя её шея была вывернута под неестественным углом. Голова болталась, как у сломанной куклы. Это… невозможно. Я знал анатомию человеческого тела. Изучал её годами в Белой Комнате. Знал, какие повреждения совместимы с жизнью, а какие — нет. Перелом шейных позвонков такой степени должен был привести к мгновенной смерти или, в лучшем случае, к полному параличу. Но она двигалась. Голова раскачивалась при каждом шаге, но она всё равно шла к зданию, издавая тот же низкий стон, что и до падения. — Охуеть… — пробормотал кто-то рядом. Рюэн стоял чуть в стороне, засунув руки в карманы, с напряжённым лицом. Некоторые ученики, не выдержав зрелища, отвернулись. Даже Коэндзи, который обычно излучал беззаботность, смотрел вниз с необычной серьёзностью. Значит, это не просто болезнь. Это нечто, что меняет саму природу человеческого организма. Отключает боль. Игнорирует смертельные травмы. Оставляет лишь базовые инстинкты — движение, агрессию, голод. Я попытался вспомнить что-либо из медицинских исследований, которые когда-либо изучал. Бешенство? Нет, оно не даёт такого эффекта. Токсоплазмоз? Слишком медленное развитие. Прионные болезни? Возможно… но они не действуют настолько быстро. Я отошёл от края крыши, стараясь не обращать внимания на возбуждённые голоса за спиной. Студенты переговаривались между собой — слишком громко, слишком суетливо. Кто-то взволнованно пересказывал увиденное, будто это могло что-то изменить. Кто-то был на грани истерики, цепляясь за любые слова, лишь бы не остаться наедине с тишиной. Другие, наоборот, пытались шутить — неуместно, натянуто, как обычно делают люди, когда страх становится слишком ощутимым. В этот момент мой телефон завибрировал. Экран засветился входящим вызовом. Номер был неизвестным. Я несколько секунд смотрел на него, после чего всё же принял вызов. — Слушаю. — Доброе утро, Аянокоджи. Как поживаешь? Этот голос невозможно было спутать ни с каким другим. Спокойный, слегка насмешливый, с интонацией человека, который всегда считает себя выше ситуации. Временный председатель — Цукиширо. — Пока пойдёт. Ближе к делу, — ответил я. На другом конце линии раздался тихий смешок. — Как всегда, без прелюдий. Что ж… я, так сказать, решил тебя проинформировать. Видишь ли, эта болезнь… катастрофа… называй как угодно — охватила всю территорию Токио. Я молчал, позволяя ему продолжать. — Пару минут назад я получил подтверждённые сведения. Твой отец погиб. Это произошло во время встречи с Коэндзи-старшим на Японском национальном стадионе. Он сделал паузу. — Какая бы охрана у него ни была, против тысячи заражённых, если их вообще можно так назвать, она оказалась бесполезной. Охрана не рассчитана на то, чтобы отстреливаться от сотен людей. Нет — они, наоборот, стараются избегать этого. — Кроме того, — продолжил он, будто зачитывая сухой отчёт, — в Белой Комнате сейчас творится настоящий хаос. Система фактически перестала существовать. Многие из подчинённых твоего отца, осознав масштаб происходящего, просто бегут. Спасать свои семьи. В том числе и я. Это прозвучало почти буднично. Как если бы он говорил о закрытии филиала компании. Занятная ирония. И в то же время — жаль. Каким бы он ни был — черствым, алчным человеком, — ради своей идеи он вложил душу. Он жил этой идеей. И встретил свою кончину именно так. Все амбиции, вся воля, все годы контроля, расчёта и абсолютно аскетичного труда — всё, во что он вложил себя целиком, исчезло из-за одного непредсказуемого фактора. Мир, к сожалению, не обязан соответствовать чьим-то планам. Он живёт по своим правилам. И иногда единственное, что остаётся, — просто сделать всё возможное, а дальше надеяться и верить. — Понятно, — коротко ответил я. — Что ж, — в голосе Цукиширо снова скользнула насмешка, — в любом случае… удачи тебе. Выживи. Обустрой себе нормальную жизнь. Ты свободен. Искренне рад за тебя. Сарказм был слишком очевиден, чтобы его не заметить. Он действительно считает, что трагедия, в которой уже погибли миллионы, а возможно, в будущем погибнут миллиарды людей, должна приносить мне радость? Если подумать — да. Конечно, он прав. Ещё как прав. — Спасибо… наверное, — сказал я после короткой паузы. — Тебе тоже удачи. Связь оборвалась. Я опустил телефон и на мгновение задумался. Свобода… не так я её представлял. Во всяком случае, сейчас главное — выжить. Я мог бы сбежать сам, возможно, прихватив пару друзей, однако далеко мы не уйдём. Да и я не хочу просто выживать всю оставшуюся жизнь. Я хочу жить. А это возможно только в большой группе. Хочу… вот как звучит это слово. Вернувшись к реальности, я посмотрел на дверь, которую зомби активно пытались не проломить, а будто вообще не осознавали её существование — они просто толкались в неё. Так они вряд ли прорвутся. Я не знал, выдержит ли дверь, если заражённые действительно начнут давить всей массой. Возможно, она продержится долго. Возможно — бесконечно. Но одно было ясно: оставаться здесь надолго нельзя. Ожидание угнетает сильнее любого страха. Особенно когда за стеной безостановочно стучатся. Но эвакуация означала спуститься вниз. Пройти через здание, кишащее этими существами. Потом добраться до ближайшего общежития — там есть запасы еды, которых хватит на день, да и жить там намного уютнее. Но есть проблема: кто пойдёт? Точнее — кто откроет этот путь? Кто отвлечёт этих зомби? Одного меня недостаточно. Я оглядел собравшихся. Альберт, Рюэн, Судо, Шибата… им не хватит ни скорости, ни ловкости, а главное — хладнокровия. Коэндзи. На первый взгляд — идеальный кандидат. Невероятная физическая форма, скорость, сила, выносливость. Но он, как и все здесь, всё ещё подросток, не бывавший на грани жизни и смерти. Я знал это по собственному опыту в Белой Комнате. Физическая подготовка — это одно. Но психологическая готовность убивать, смотреть в лицо смерти, не паниковать, когда на тебя несётся орда существ, жаждущих разорвать тебя на части, — совсем другое. В Белой Комнате нас тренировали именно этому. Стрессовые симуляции. Бои под физическим и моральным давлением. Под истощением, когда даже утомлённым пальцем пошевелить не можешь, но всё равно должен сражаться. Всё ради того, чтобы в любой ситуации разум оставался холодным и чистым. Коэндзи такого не проходил. Рюэн мог бы справиться с психологической стороной, — признал я. Он дрался на улицах. Видел кровь. Получал по лицу, знал, что такое унижение. Однако я до конца не понимаю, что представляют собой эти зомби. Ученик Белой Комнаты. Мысль пришла сама собой. Отец отправил его сюда, чтобы исключить меня. И в таком кризисе им вряд ли будет дело до выполнения миссии отца. Я уверен, что Цукиширо сказал им о его смерти. Решено. Я пойду в кампус первокурсников. А дальше уже обсудим план. Закончив внутренний анализ, я направился к Хориките, которая стояла у края крыши, глядя вниз. — Хорикита, — окликнул я. Она обернулась. Лицо бледное, губы поджаты. — Аянокоджи… это жутко, да? — Да, — согласился я. — Ты всегда такой спокойный. Как ты это делаешь? — Просто мне сложно подобрать эмоцию. Она лишь кивнула. В таком состоянии ей было не до раздражения, упрёков или вопросов. — Слушай, — продолжил я, — я собираюсь уйти. Принести помощь. — Что? Ты? Там внизу… там эти… наверное, помощь скоро придёт. — Маловероятно. Посмотри на Токио. Весь город охвачен. Вряд ли у правительства сейчас есть дело до нас. Разве что твои родители — олигархи или чиновники. Да и ученики уже пытаются дозвониться до полиции и скорой, но они перегружены запросами. И не факт, что все ещё живы и способны помочь. — Я вернусь, — сказал я. — С подкреплением. — Подкреплением? Откуда? — Не важно. Просто доверься мне. Она долго смотрела на меня, затем кивнула: — Ладно. Но будь осторожен. — Постараюсь. Так а теперь Рюэн. — Пошли, поговорим, — тихо сказал я, подойдя и отводя его подальше. — А, Аянокоджи. — Пришёл сказать, что ухожу, — сразу перешёл я к делу. — Куда? — спросил он, прищурившись. — За помощью. В учебный корпус первогодок. — Ку-ку-ку, — рассмеялся он. — Ты псих, что ли? Рюэн подошёл ближе, голос стал серьёзнее: — Ты настолько уверен в себе? Как ты вообще собираешься спуститься? С третьего этажа? Точнее, уже с четвёртого? Спрыгнешь? — Об этом можешь не беспокоиться, — ответил я ровно. Он внимательно изучал меня, пытаясь понять, блефую ли я. Затем снова усмехнулся: — Ладно. А с чего нам верить, что ты просто не сбежишь один? — Ну, тебе останется только ждать и молиться, — спокойно ответил я. Он хмыкнул: — И за какой подмогой ты пойдёшь? Не припоминаю, чтобы среди первокурсников был кто-то особо сильный, кроме Хосена. Но не думаю, что он настолько всемогущ, чтобы пробиваться через орды зомби ради тебя. — Увидишь. Рюэн приподнял бровь: — Ку-ку-ку-ку… то есть, возможно, там обитают такие же монстры, как ты? Твои братишки? Это будет интересно. Я проигнорировал провокацию. — Ладно, — продолжил я, переходя к делу. — Видишь вон ту надстройку? — я указал на небольшую техническую постройку на крыше. — Скажи всем, чтобы на всякий случай перебрались туда, если дверь откроется. Все туда, конечно, не поместятся, но подними туда всех девушек и часть парней. Он слушал молча. — А с оставшимися попробуй подготовить хоть какую-то точку эвакуации. Любую. — А чё ты у нас тут раскомандовался? — усмехнулся он. — И ещё, — продолжил я, не обращая внимания, — раздень всех, кого можно, и сделайте из одежды верёвки. Десять–пятнадцать метров в длину. Одну-две таких. Надёжных. Чтобы выдержали двух человек на весу. Рюэн долго смотрел на меня, затем усмехнулся: — Хорошо. Всё, иди уже. Последней была Каруидзава. Она отошла подальше, когда мы сбрасывали зомби. Я нашёл её сидящей у стены надстройки, обхватившей колени руками. Лицо бледное, глаза красные, напряжённые. Когда я подошёл, она подняла взгляд: — Киётака… — Кей, — сказал я, садясь рядом. — Как ты? — Ужасно. — Понимаю. Теперь жизнь не будет прежней, — тихо сказал я. Она молча кивнула. — Я пойду в корпус первогодок за помощью. Она вздрогнула: — Что? Куда? — За помощью. Я вернусь. Её рука резко метнулась и схватила меня за запястье. Сильно. Для девушки её комплекции — удивительно сильно. — Нет! — голос дрожал. — Не уходи! Там… там эти твари! Ты умрёшь! Я посмотрел ей в глаза: — Кей. Успокойся. — Не могу! Я не хочу, чтобы ты… — Слушай меня, — перебил я, делая голос жёстче. — Я не иду туда из благородства. Я не собираюсь жертвовать собой ради других. Ты же знаешь меня. Я не такой. Она моргнула. Слёзы всё ещё текли. — Я иду, потому что это единственный способ выжить, — продолжил я. — Если мы останемся здесь, мы умрём. Все. Включая тебя. Включая меня. Я сделал паузу, позволяя словам дойти. — Я не хочу умирать, Кей. И не хочу, чтобы ты умерла. Её хватка ослабла. — Ты… правда вернёшься? — Обещаю. Я спасу нас. Нет, — я посмотрел ей прямо в глаза, — я спасу тебя. Она долго смотрела на меня, затем медленно отпустила руку. — Хорошо, — прошептала она. — Но если ты не вернёшься, я… я не прощу тебя. — Я не дам тебе причины не прощать. Никому больше не говоря, я подошёл к краю крыши. Перелез через невысокое ограждение. Прыжок с четвёртого этажа — около десяти-одиннадцати метров. Опасно для обычного человека. Для меня — управляемо, если правильно приземлиться. Но прыгать прямо вниз было глупо. Если спрыгнуть на подоконник третьего этажа, можно погасить часть скорости. Затем прыжок на землю составит около восьми метров. Это уже терпимо. Я сделал глубокий вдох. Прыгнул. Я вытянул ноги, целясь в подоконник третьего этажа. Удар. Ступни коснулись узкого бетонного выступа. Колени согнулись, амортизируя. Но подоконник оказался слишком узким — не за что держаться. Я немедленно оттолкнулся, прыгая вниз. Второй прыжок. Восемь метров. Удар был жёстким. Я перекатился через плечо, распределяя энергию падения по всему телу. Техника, которую отрабатывал тысячи раз. Встал на ноги. Лодыжки болели, но не критично. Никаких переломов. Зомби заметили движение. Сразу пятеро повернулись в мою сторону. Начали двигаться. Шустрые. Я бросился бежать в направлении кампуса первокурсников. Школьная территория превратилась в лабиринт смерти. Я бежал по дорожкам, огибая здания, перепрыгивая через низкие заборы, разделяющие зоны. Зомби было не так много — большая часть находилась в учебных корпусах, и, похоже, они предпочитали двигаться группами. И утешало одно: все они были либо учениками, либо местными работниками; пока тех, кто проник извне, не наблюдалось. Значит, ворота, скорее всего, закрыты. Я обогнул угол здания и замер. Впереди, на открытой площадке перед спортзалом, стояла группа зомби. Человек тридцать. Я свернул налево, к забору. Забор был высотой около двух метров. Металлический, с горизонтальными перекладинами. Я разбежался и прыгнул, хватаясь за верхний край. Подтянулся, перебросил ногу, перелез и приземлился по другую сторону. Парковая зона была тише. Деревья, кусты, дорожки. Меньше открытого пространства — меньше зомби. Я увидел одну — женщину в спортивном костюме, вероятно, учительницу физкультуры, — стоявшую у дерева. Она меня не заметила. Я двигался тихо, держась в тени деревьев. Похоже зрение у них слабое. Реагируют на звук и движение. Я ускорился, когда вышел из парковой зоны на главную дорогу, ведущую к кампусу первокурсников. И на дороге — около пятнадцати зомби. Они увидели меня. Стоны. Начали двигаться в мою сторону. Нужно обходить. Я перешёл на спринт. Мышцы напряглись, сердце забилось быстрее. Я нёсся чуть левее них, прямо к пристройке у строящегося здания. Первый зомби — мужчина в рабочем комбинезоне — протянул руки, пытаясь схватить. Я увернулся вправо, обогнув его. Он даже не успел повернуться. Второй и третий шли рядом. Я сделал обманный выпад налево — они никак не отреагировали, пришлось отступить назад. Резко дёрнувшись с места, я проскользнул между ними; их руки почти зацепили мою рубашку. Остальные остались позади. Я продолжал бежать, не снижая скорости. Добравшись до пристройки, я оттолкнулся от стены и забрался на её крышу. Зомби остались внизу, но их крики и стоны привлекали всё больше сородичей. Впереди, на расстоянии в сто метров, находилось учебное здание первогодок — такое же трёхэтажное. Наверху стояли первокурсники. Похоже, они, как и мы, замуровались на крыше. И там мне кто-то махал. Девушка с двумя хвостиками по бокам. Амасава Ичика стояла и махала, и казалось, что она словно ожидала меня увидеть. Но как подняться? Внутрь здания входить нельзя — оно кишит ими. Над главным входом — навес. Плоский, около четырех метров высотой. Над ним — окна второго этажа. Можно использовать навес как промежуточную точку. Спрыгнув с пристройки, я рванул вперёд. За мной двинулись зомби. Добежав до стены под навесом, я сразу забрался на подоконник первого этажа. К счастью, в нём не было зомби, и окно оказалось открытым. Преследовавшие меня зомби уже приближались. Хорошо закрепившись и встав чуть удобнее, я прыгнул так высоко, как только мог. Руки ухватились за край навеса. Подтянулся. Закинул ногу, поднялся на навес. Теперь я был на уровне второго этажа. окна закрыты, некоторые открыты. Будет опасно если оттуда кто-то вывалится. Но без рисков не обойтись. Я поднял взгляд выше. От навеса до окна третьего этажа — около трёх с половиной метров по вертикали. Но рядом с окном был выступ — декоративный карниз. Если прыгнуть и схватиться за него, можно подтянуться. Я отступил к краю навеса, разбежался и прыгнул вверх. Руки вытянулись. Пальцы вцепились в карниз. Подтягивание. Мышцы рук и спины напряглись. Я подтянулся до уровня груди, закинул ногу на карниз, оттолкнулся и встал на него, всеми силами удерживаясь пальцами, стараясь не сорваться вниз. Теперь я был на уровне третьего этажа. Выше — крыша. И тут раздался голос: — Аянокоджи-семпай! Я посмотрел вверх. На краю крыши парень перелез через ограждение и вытянул руки как можно ниже. Серые волосы, крепкое телосложение. Я не знал его лично, но видел среди первокурсников. — Хватайтесь! Мне надо лишь чуточку подпрыгнуть. Я оттолкнулся от карниза выбрасывая тело вверх и схватился за его ладонь. И он с удивительной лёгкостью подтянул… нет, неправильное слово — подбросил меня вверх. Я почувствовал, как моё тело взлетело почти на метр выше, чем ожидал. Конечно, я помогал ногами, отталкиваясь от стены, но всё равно это было удивительно. Я перелез через ограждение и приземлился на крышу. Крыша кампуса первокурсников. Чуть больше пятидесяти студентов. Все смотрели на меня — с удивлением и усталостью. Я узнал многие лица. За два месяца второго года я успел познакомиться с несколькими первокурсниками — формально, поверхностно, но достаточно, чтобы помнить. — Ну вот ты и пришёл, Аянокоджи-семпай. Мы тут уже сидели и ждали, когда и во сколько ты появишься. Значит, Такуя Ягами — ученик Белой Комнаты? Я сразу заметил, что они готовили верёвку, но, похоже, не успели к моему приходу. Всё-таки сделать надёжную верёвку, способную выдержать вес человека, из школьной формы — дело не пяти минут. Сзади подошла Амасава и ткнула меня пальцем в спину. — А ведь это я предсказывала, — сказала она игриво. Выражение лица детское, невинное, как всегда, словно происходящее совершенно на неё не повлияло. Очевидно, что она тоже ученик Белой Комнаты, ведь даже такие, как Рюэн и Коэндзи, изменились в лице. Тот самый парень, который подтянул меня, подошёл сзади. Высокий — около ста восьмидесяти пяти сантиметров. Телосложение плотное, не мускулистое, но крепкое, взбитое. Серые волосы, серые глаза. — Ну вот я и увидел вас вблизи, семпай, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Я ваш кохай, Кэнтаро Такахаси. Рад познакомиться с вами. Вежливо. Формально. И в его глазах была та же беззаботность, что у Ягами и Амасавы. Неужели эти трое и есть ученики Белой Комнаты? Трое. Отец отправил троих учеников, чтобы исключить меня. Это было… избыточно. Цукиширо одного было бы достаточно, чтобы создавать мне проблемы. Двух учеников Белой Комнаты тоже хватило бы. Но зачем трое? И есть высокая вероятность, что они ослушаются приказа отца. Как и я, они могли решить жить обычной жизнью. Но тогда отец мог бы исключить их через Цукиширо. И с тем же успехом могли исключить и меня. Я остановил эту мысль. Размышления бессмысленны. Сейчас это не важно. Да и вряд ли понадобится. Факт оставался фактом: передо мной стояли трое людей, которые, вероятно, прошли ту же подготовку, что и я. А значит, с ними будет легко сработаться. Возможно, это и есть моё первое сотрудничество на равных. Если честно, я никогда не контактировал с теми, кого считал равными. — Рад встрече… — ответил я, в некоторой растерянности.

***

Ребята как вам идея? Каковы ваши мысли? Реалистично? Интересно? Что цепляет? Оригинально?

Мне нужно ваше мнение и врать не буду, не могу гарантировать что буду ваше мнение учитывать, но хочу знать. Заранее спасибо вам всем, ваши лайки, комментарии, вообще активность мотивируют меня не останавливаться. Вот за 3 дня набрали 9 лайков, поэтому я так быстро опубликовал вторую часть.