Череп 1\2

      — Нам…ещё…долго, — Иоганнес громко задохнулся от жгущей кости усталости, оступился на непроизнесённом вопросительном «идти». И тут же попытался схватиться за мундир Всадника, чтобы удержаться на ногах.       Это не понравилось коню.       — Гр-р-р, — хищные, совсем несвойственные лошадям челюсти щёлкнули рядом с ладонью Гарнье.       — Питкерн, оставь, — Всадник потянул за поводья.       Конь оскалился, но подчинился.       — Так…так, как скоро мы…будем на месте? — кашлянув, Иоганнес прижал руку к груди.       — Скоро, — после короткой паузы Всадник предложил, — Мы можем поменяться местами или разделить седло.       — Я, — Гарнье встретился взглядом с пылающим ненавистью глазом Питкерна, — Я предпочитаю…ходить пешком.       — Как скажешь.       — Тем более осталось немного, — Иоганнес сделал ещё шаг в сторону, на всякий случай, — И…и…и никаких перерывов.       — Хорошо, — в глухом голосе Всадника прозвучало сомнение.       Разговор больше не клеился — потом окончательно умер в зачатке ругательства Гарнье, когда Питкерн бросился вперёд и, перемахнув ближайший холм, исчез между деревьями.       По звуку — скатился копытами по пыльной земле.       — Мы на месте? — Гарнье остановился, склонился и положив ладони на колени шумно выдохнул. Сердце едва не вылетело из его горла, по ощущениям просто врезалось в горящие лёгкие.       Он не сразу разобрал ответ Всадника:       — Спускайся!       Пришлось приподнять голову, напрячь слух:       — Иоганн, всё в порядке?       — Да! — Гарнье махнул ладонью, будто Всадник мог его увидеть, — Я спускаюсь…       — Не спеши.       Иоганнес и не собирался. Он тратит долгое мгновение, чтобы выпрямиться и сделать несколько шагов вперёд, потом ещё больше — чтобы взобравшись на холм взглянуть вниз.       На поляну, окружённую нестройным рядом мёртвых деревьев. В её центре стоял, пронзённый их тонкими тенями, дуб.       — Ты, — начал Всадник.       — Спускаюсь, — но Гарнье прервал его, показательно двинувшись вниз — заскользил по склону рядом со следами Питкерна. Даже не споткнулся, когда спрыгнул на хрустящие клочки выцветшей травы.       Тут воздух холоднее.       — Ты хранишь его здесь? — Иоганнес поёжился.       — Под корнями, — Всадник спешился, — Подойди ближе.       Гарнье послушался, ступил тяжёлые под ветви.       — Ближе.       — Я ничего не вижу.       — Нужна капля крови…твоей, — плечи Всадника виновато опустились, — Я позволил себе взять…тот платок…       — Платок? — память Иоганнеса не с первого раза вытянула из разума давний эпизод. Во время готовки он порезал ладонь — это настолько повседневный случай, что никак не отпечатался…кроме, как на ткани.       — Я доверяю тебе…поэтому, передал древу твою кровь, — продолжил Всадник, — Оно запомнило тебя.       — З-зачем?       — Если говорить всю правду, — в поиске поддержки Всадник положил руку на морду Питкерна, — Есть причина почему никто не должен найти…мою голову.       — Какая? — в тон Гарнье проскальзывает нетерпеливое шипение загнанного в угол зверя.       — Гр-р-р-ра-а! — Питкерн тоже зверь, только разъярённый — сдерживаемый лишь непроизнесённым словом своего хозяина и…       — Тише, — и его твёрдой ладонью, — Если она окажется в неправильных руках…то станет моими поводьями…я не хочу охотиться на невиновных по чужой указке, поэтому, прошу тебя об обещании. Если тьма доберётся до Туманной долины или…до меня…забери череп…или уничтожь.       — Я…я, — Иоганнес отвернулся, опустил взгляд обратно на корни.       — Пожалуйста…       — Я…       В реальности, вне воспоминания и за столиком в «Страннике», «я» не прозвучало — поёжившись, Всадник отодвинул от себя тарелку с печеньем в форме призрака.       — Припомнил что-то неприятное? — спросил Гарнье.       — Моя голова…       — Ты про тот случай с Питкерном?       Перчатки Всадника скрипнули по столику.       — Да, с моей стороны было глупо, — Иоганнес нахмурился, крепче стиснул кружку с горячим шоколадом.       Всадник поник.       — Глупо делать череп из сахара…при всей любви Питкерна к нему.       — Ты об этом, — чуткое ухо уловило бы в голосе Всадника смесь облегчения и горечи.       — О чём ещё? — Гарнье склонил голову набок.       — Ни о чём.       — Как скажешь, — Иоганнес был бы рад сменить тему разговора, но сладость горячего шоколада вытащила из памяти всю нелепицу.       Действительно…глупо тогда вышло.       В тот день…