чужое присутствие

Пробуждение было паршивым. Су Хо вынырнул из тяжелого, липкого сна от того, что затекла шея. В классе стоял привычный гул, пахло мелом и дешевыми дезодорантами из раздевалки, но что-то изменилось в самом воздухе. Было слишком... тесно. Он медленно повернул голову. Со Юн сидела рядом, уткнувшись в учебник истории. Солнечный свет из окна падал на её лицо, подсвечивая пушок над верхней губой и тонкую, почти прозрачную кожу на висках. Она не шевелилась, но Су Хо чувствовал её присутствие каждой клеткой кожи — как будто рядом поставили оголенный провод, который едва слышно гудел. Мысли Су Хо: «Она всё-таки здесь. Не приснилась. Почему от неё так фонит? Будто она не просто сидит, а занимает всё пространство вокруг. И этот запах... не духи, а что-то вроде холодного металла и стирального порошка. Раздражает». Он попытался снова закрыть глаза, но сон не шел. В груди ворочалось какое-то странное, колючее чувство. Это не была симпатия — Су Хо не знал, что это такое. Это была настороженность зверя, в чью нору залез другой хищник. Красивый хищник, который умеет больно кусаться словами. — Перестань сверлить во мне дыру, — не оборачиваясь, бросила Со Юн. — У тебя взгляд такой тяжелый, что у меня страница в учебнике не переворачивается. — Слишком много на себя берешь, — хрипло отозвался Су Хо, потирая лицо ладонями. — Я просто проверяю, не украла ли ты мои ручки, пока я был в отключке. — Твои погрызенные огрызки? — она наконец повернулась к нему, и на её губах заиграла та самая колючая усмешка. — Я ворую только ценные вещи. Твой покой, например. Су Хо почувствовал, как к горлу подступает раздражение, смешанное с чем-то похожим на азарт. «Язва.Почему лезет?» В столовой всё стало еще страннее. Су Хо обычно ел один или с Ши Ыном, молча и быстро, как будто за ним гнались. Но сегодня Со Юн просто приземлила свой поднос напротив него, отодвинув Ши Ына чуть в сторону. — Ешь, — скомандовала она, указывая на его тарелку. — У тебя лицо серое, как асфальт, на котором мы вчера чуть не встретились. Если ты упадешь в обморок прямо здесь, я тебя тащить не буду. Просто обведу мелом и пойду дальше. — У тебя всегда такие радужные планы на мой счет? — Су Хо вяло ковырял рис палочками. — Мой батя говорит, что надежда — это для богатых, — Со Юн бесцеремонно выхватила у него из тарелки кусок жареной свинины. — А для нас есть только черный юмор и бесплатная добавка риса. Тебе нужно мясо, гонщик. А то байк тебя перевесит. Су Хо замер. Он смотрел, как она спокойно жует его еду. В этом жесте не было флирта. В нем была какая-то дикая, честная близость людей, которые привыкли доедать друг за другом, потому что еды всегда мало. Мысли Су Хо: «Она не жалеет меня. Это главное. Она видит, что я сдыхаю от этой жизни, но не смотрит свысока. Она... такая же. У неё рукава рубашки закатаны, и я вижу старый шрам на предплечье. Откуда он? Тоже от «хорошей жизни?» Ши Ын, сидевший рядом, внезапно поднял глаза от своей книги и перевел взгляд с Су Хо на Со Юн. Его аналитический ум явно зафиксировал аномалию. — Со Юн, — тихо сказал Ши Ын. — Ты мешаешь ему спать. — Я помогаю ему не сдохнуть раньше времени, — отрезала она. — Су Хо, если ты сейчас не доешь этот рис, я запихну его в тебя силой. Су Хо невольно хмыкнул. Внутри, где обычно было холодно и пусто, вдруг разлилось слабое, едва ощутимое тепло. Это пугало. Он привык рассчитывать только на себя и свою бабушку. Друзья — это риск. А такая девчонка, как Со Юн — это катастрофа. — Ладно, мамочка, — пробормотал он, заталкивая в рот ложку риса. — Только не ной потом, что я стал слишком тяжелым для твоих шуточек. — О, не волнуйся, — она улыбнулась глазами, и Су Хо на секунду показалось, что он тонет в этом темном омуте. — Для твоего некролога у меня всегда найдется пара лишних слов. Когда обед закончился, Су Хо шел по коридору, чувствуя, как внутри него что-то меняется. Он всё еще хотел спать, его кости всё еще ныли, но мир перестал быть плоским. Мысли Су Хо: «Ли Со Юн. Красивая и злая.Она смотрит на меня и видит уставшего парня, который пахнет бензином и дешевым кофе. И почему-то от этого осознания мне становится легче дышать. Слишком опасно. Но я, кажется, уже не хочу, чтобы она пересаживалась на другую парту».