Глава 1. Начало игры

— Не смей поднимать глаза, пока я не разрешу тебе. Властный голос врезается в слух, заставляя что-то внутри грудной клетки боязливо сжаться. Я покорно выполняю приказ, опуская голову максимально низко, смотрю в пол и почти не моргаю. Слышу шаги, приближающиеся ко мне, и сердце начинает стучать ещё сильнее. Я не знаю, кто это, не знаю, как этот человек выглядит. Всё, что мне нужно сделать, — переспать с ним, получить деньги от агентства и наконец-то разобраться со всем этим дерьмом. Я даже не знала, что такое вообще существует, что кто-то готов заплатить хорошую сумму за одноразовый секс. Я называла это проституцией, Кейси же говорила, что это вынужденные меры. Приходится чем-то жертвовать, чтобы получить желанное — например, чувством собственной гордости и достоинства. Задерживаю дыхание, когда прямо передо мной останавливается, вероятно, высокий мужчина. Я вижу только длинные ноги в джинсах и чёрные ботинки. Агентство разместило мою анкету с фотографией на своём сайте, и к моему удивлению клиент нашёлся достаточно быстро. Он был согласен заплатить нужную сумму, но только если я буду играть на его условиях. Закрываю глаза, когда пальцы в моих волосах начинают аккуратно перебирать пряди. Кейси считает, что это, вероятно, какой-то больной извращенец, раз одним из условий было: полное подчинение. Поэтому я мысленно готовлю себя к тому, что придётся несладко. — На фотографиях ты казалась более фигуристой, — хмыкает, перемещая ладонь с волос куда-то в район шеи. Мурашки табуном бегут по коже от чужого прикосновения. — Сними платье, — даёт указание, оставаясь так же близко. Я могу ощущать достаточно приятный запах парфюма, который немного щекочет нос. — Быстрее, — добавляет грубо, заметив мою медлительность. Руки трясутся, когда я пытаюсь как можно быстрее расстегнуть пару пуговиц на груди и стянуть атласную ткань с плеч. Я специально надела одежду, которая легко снимается, чтобы избежать лишней траты времени и скорее приступить к делу. Хотелось поскорее закончить, забрать деньги и убежать. Оставшись в одном нижнем белье, становится немного прохладно, хотя температура в комнате нормальная. Лёгкое кружево почти ничего не скрывает, Кейси сказала, что нужно быть максимально соблазнительной. — Трахаешься, чтобы заработать на сиськи? — насмешливый тон в голосе задевает, ведь я и без него знаю, что объёмными габаритами не обладаю. Внутри что-то дрожит, когда большая ладонь накрывает живот. Дорогие часы на запястье. Да, уверена, он обеспеченный. Стоило ладони коснуться груди, как я мне стало ещё больше не по себе.— Даже потрогать нечего. Цокает языком, но руку не убирает, продолжая слегка сжимать пальцами плоть. В обычной ситуации я бы давно уже послала его, но сейчас приходится терпеть. Прикрываю глаза, стараясь спрятаться от неприятных ощущений. Противно. Он прикасается, но при этом не упускает момента оскорбить. — Что же, раз телом завести не можешь, придётся поработать ротиком, малыш, — ехидность в голосе пробирает до костей. Я знала, что без минета не обойтись, но почему-то именно сейчас делать это совсем не хочется. Киваю, внушая себе, что всё ради денег, а затем медленно опускаюсь на колени. Как же это унизительно, чёрт. — Не вздумай поднимать глаза и контролируй зубки. Ковёр неприятно колет кожу, но это ничто по сравнению с тем, что творится внутри меня. Гордость просто разбивается в дребезги, когда я оказываюсь на уровне ширинки. Делаю пометку, что после всего этого вычищу рот с мылом. Лучше лишний раз не злить, поэтому аккуратно растёгиваю кожаный ремень на джинсах. Руки неприятно вспотели, приходится подавить отвращение к себе и всему происходящему. Пытаюсь не хмуриться, когда замечаю под тканью небольшую выпуклость. Вероятно, он немного возбудился, пока ожидал, либо соврал о своём теле. Чёртов извращенец. Почти не дышу, освобождая твёрдеющую плоть от нижнего белья. Перед лицом сразу оказывается ухоженный пах, никакой растительности и резкого запаха. Уже видно, что член средних размеров, но, возможно, немного великоват в объёме. Либо мне просто кажется, страх усиливает ощущение. Аккуратно накрываю член ладонью, предварительно смочив её слюной, начиная медленные движения вверх и вниз от основания. Чувствую, как длинные пальцы снова проникают в волосы, явно чтобы контролировать процесс. — Если окажешься недостаточно хороша, я не дам ни копейки, — снова этот унизительный тон, на который могу только кивнуть. Подавляю отвращение и наклоняюсь ниже, вытаскивая язык. Как я успела докатиться до такого? Мысли звоном гудят в голове, я не могу абстрагироваться. Кончик языка скользит по бархатистой коже, а я боюсь, что меня может стошнить от вкуса. Стараюсь больше работать ладонью, но всё же приходится дойти до самого чувствительного места. Накопив слюну, ласкаю уздечку, обвожу головку по кругу. Хватка в волосах усиливается, и я ощущаю, как плоть в ладони твердеет. Наконец, обхватываю губами член, радуясь, что хотя бы не тошнит. На вкус всё прилично, немного горьковато от предэякулята, но в целом не критично. Ему не повезло, я не спец в минете, не умею заглатывать глубоко. Снова облизываю всю длину, облегчённо отмечая, что член заметно затвердел и увеличился. Кончик слегка вздёрнут вверх, но это не портит вид. Неожиданно он давит на затылок, вынуждая взять глубже, поэтому приходится максимально стараться. Сложно сопротивляться, когда твою голову буквально накладывают на член. Чувствую, как крупная головка упирается в заднюю стенку горла, а сверху слышится еле уловимый стон. Слюны становится так много, что она стекает по члену и подбородку. Хочется укусить, отомстить, но разве смею? Рыпнусь не так, как нужно, и меня выпрут как котёнка. Я была готова к этому, специально не поужинала, поэтому не так страшно, что содержимое желудка попадёт на ковёр. Внутри всё ещё таится надежда, что всё пройдёт быстро. — Забирайся на кровать и становись на колени, — даёт новую команду, дергая за волосы. — Подними попку и уткнись лицом в подушки. Возможно, это к лучшему, что он запрещает смотреть на него. Я хотя бы не вижу мерзкую ухмылку. Колени болят после ковра, поэтому мягкие прохладные простыни дарят облегчение. Забираюсь на середину, устраиваясь в максимально унизительную позу. На самом деле, я ничего не имею против Догги-стайла, но сейчас всё иначе. Я готовилась, чтобы понравиться. Сделала макияж, но, думаю, ему плевать. Опускаюсь на подушки, обнимаю одну из них и поднимаю таз. Он вставит член, быстро сделает всё, что нужно, и я сбегу. Максимум 10 минут страданий. Позади слышу возню — он снимает одежду. Интересно ли мне, как выглядит его тело? Нет. Ещё отсасывая, заметила стройные ноги — выводы можно сделать и так. Закрываю глаза, когда матрас прогибается под весом ещё одного тела, а на поясницу ложится горячая ладонь. Он кончиками пальцев проводит по контуру кружева, вызывая лёгкую щекотку. Возможно, это мурашки от страха, я не знаю. — Если смотреть на тебя с такого ракурса, всё не так уж плохо, — вздрагиваю, когда пальцы переходят ниже, бегло пробегая по промежности. Даже сквозь ткань ощущаю прикосновение остро. Хочется сбежать. Приходится напрячься, сдерживать себя, когда он цепляет кружево, отодвигая его. Я представляю, какой вид открылся. Щёки горят от осознания, что стою раком перед чужим мужчиной. Он аккуратно прикасается к промежности, раздвигая складки. — Совсем сухая, — цокает языком, затем слышится плевок, и уже влажные пальцы находят клитор. — Тебе не повезло, не отлизываю проституткам. Эта фраза звучит ещё обиднее, чем комментарий про грудь. Хочется закричать, что я не шлюха, но с другой стороны, я сейчас здесь за деньги. Возможно, он отчасти прав. Болит под рёбрами, но я проглатываю обиду, сжимая мягкую подушку. Кого волнует его мнение? Это извращенец, который снимает девушек, чтобы воплотить свои доминантные фантазии. Для меня открытием становится то, что он уделяет мне внимание. Ловкие пальцы осторожно ласкают чувствительную горошину, периодически поглаживая между складками. Прелюдия длится совсем немного — скорее формальность, нежели необходимость. Он пришёл не за этим. Слышу, как шуршит фольга от презерватива, облегчённо выдыхаю. Этот мудак хотя бы предохраняется. Затем резко дёргает трусики, кружево рвётся, неприятно врезаясь в бёдра. Издаю тихое шипение, закрываю рот. Я стараюсь расслабиться, утыкаясь лицом в подушку, когда чувствую скользкую плоть у входа. Большие ладони фиксируют бёдра, чтобы не дёргаться. Приходится крепко сжать зубы, крупная головка проталкивается внутрь, и я машинально поддаюсь вперёд. Сзади слышится тихое рычание, пальцы впиваются в бедро. Чёрт. Я совсем не возбуждена, почти сухая, смазка на презервативе облегчает проникновение. Боль отдаётся вниз живота, стенки жжёт. Особенно при повторном полном проникновении. Вздрагиваю в чужих руках, стараясь подавить болезненный стон. Нужно просто потерпеть, привыкнуть, перестать ощущать. По ребрам проходят лёгкие прикосновения, почти невесомые. — Больно? — впервые голос не насмешливый. Я молчу, зажимаю ткань подушки зубами. Какая ему разница? — Отвечай, когда я спрашиваю. — Нет, — впервые подаю голос, боясь вдохнуть. Ложь. Он почти силой берёт меня. Он гладит бока, поясницу, бёдра, разгоняя мурашки. Жжение отступает, пока член не загоняют по основание. Напрягаюсь, выдавая болезненное мычание, снова поддаюсь вперёд. Теперь я знаю, как это — когда не хочешь. Хочется, чтобы отпустил, чтобы всё прекратилось. — Не вздумай кричать, — наклоняется ниже, оставляя поцелуи у лопаток. — Как же тебе нужны деньги, что ты подписала эту хорошенькую киску на такие страдания? Даже не взглянул мне в глаза, высмеял грудь, унизил тело, зато делает комплименты промежности. Хочу засмеяться, но терплю. Нужно просто пережить боль и унижение, а не расцарапать его лицо. Его дыхание напряжённое, мучаюсь тут только я. Отлично, главное, чтобы ему было хорошо. Несмотря на слова, он лапает везде. Задница словно горит, ведь её крепко сжимают. Кусаю губы, когда клитор накрывают влажные пальцы. Вау, подарок богов? — Ирония, маленькая шлюшка, при этом такая узкая, что я еле двигаюсь, — запускает пальцы в мои волосы на затылке, дёргает жёстко вверх. — Маленькой киске больно, мой член слишком большой, — кусает плечо, задевая носом шею. Давит на клитор, облегчая боль от очередного толчка, но это почти не помогает. — Может всё таки вылизать, вставить язык в эту сладкую дырку? Ты вкусная? Говори. — Не знаю… — сдавленный голос, он кусает основание шеи. — Я бы проверил, — шёпот на ухо, мерзко. — Тебе бы понравилось. Да я лучше сдохну. Он словно злится, делает грубый толчок. По резкости движений видно, что хочет быстрее разрядиться. Наматывает волосы на кулак, слышны шлепки от соприкосновения тел. Когда двигается плавно, не так больно, но внутри всё горит. Особенно когда член загоняют глубоко. Громко стонет, убирая руку с промежности, чтобы ухватиться за талию. — Не сжимайся так сильно, — рычит, пугая. — Больно? Не выдумывай. — отпускает волосы, позволяя уткнуться лицом в подушки и вытереть слёзы. Я плачу? Не заметила, когда начала. — Плевать, терпи. Во время первого раза не так сильно резало внутри. Сейчас только напряжение от трения, тянущая боль, неприятная липкость на щеках от слёз. Предвкушая оргазм, он цепляется обеими руками за талию, увеличивая темп. Крупный член врезается в раздражённые стенки, как нож. Я кусаю руку выше запястья, заглушая болезненное мычание. Он громко стонет, оставаясь внутри. Возможно, стоны показались бы красивыми, если бы не боль. Противно. Облегчённо выдыхаю, когда выходит. Внутри пульсирует, ноги дрожат, словно от шока. Осознаю, что это самое сильное унижение, которое я испытывала. Чувство собственного достоинства разбито. Меня только что трахнули раком, называя шалавой, и ещё заплатят сверху. — Можешь повернуться, — неожиданно спокойно, дыхание сбито. Я не хочу. Собираю волю, медленно переворачиваюсь на спину. Смотрю вниз, вытирая дорожку слёз. Я не хотела плакать, но оно вышло само. Было слишком обидно и больно. — Посмотри на меня, — говорит он, я не понимаю подвоха. — Ну же, я сказал, посмотри. Вдыхаю побольше воздуха, чтобы взглянуть в лицо тому, кто предпочитает такого рода совокупление, ибо сексом это назвать нельзя. Перед глазами — красивое, но неестественное лицо. Чёрные глаза поражают глубиной. Он азиат, тёмные пряди в небрежном хвосте, прилипшие к взмокшему лицу. Пухлые губы искусаны, небольшой нос с высокой переносицей. Нависает сверху, расстояние вытянутой руки. Ищу что-то отталкивающее, вижу только милую родинку под глазом. Ангельская внешность, но ничего святого. Сволочь. Смотрит пристально, укладывая руку на мой живот. Напрягаюсь, подавляя желание ударить ногой за все его слова. — Запомнила меня? — низко рокочет. Мне не по себе от взгляда, он липкий. Убирает руку с живота, тянется к лицу, чтобы стереть дорожку туши, я дергаюсь. — Запомнила и благодари за мою доброту. Больше такого не будет. Чёртов мудак. Стараюсь не проявлять эмоции, напоминая себе, ради чего терплю. — Когда я могу получить свои деньги?