Глава 2

      Рико повернул руку Жана внутренней сторой к себе и провел пальцами по коже: бледная как снег, не такая грубая как на остальном теле, почти нет шрамов. Морияма очень редко истязал закрытые части тела Жана, предпочитая более видимые. Чтобы все знали, чья это игрушка. Пока Рико разглядывал будущее место кровавого месива, Жан старался сконцентрироваться на своем же дыхании. Сопротивляться он не мог, не было ни сил, не возможности. А также мешало вещество, что ввел Рико.       От стен почти пустой комнаты отражались только вздохи Моро, никто больше не издавал ни звука, что пугало даже сильнее криков. Затишье перед бурей.       Рико будто бы подменили. С лица исчезла та самая улыбка, а глаза перестали излучать ненависть. Он приложил лезвие ножа к коже и провел им вдоль руки Жана. Это был не просто обычные порез. Нож вошел так глубоко, что казалось дошел до кости. Сначала показалась тонкая линия жира, но в следующую же секунду всю рану наполнила густая, почти черная в тусклом свете кровь, что медленно капала на пол.       Как тогда, Жан не кричал никогда. Ему казалось, что сейчас он порвет голосовые связки и больше никогда не сможет говорить. Шок. Первым делом его окатило огромной волной шока и чувства вторжения в собственное тело. А следом пришла и боль: острая, яркая, сверлящая.       Рико ввел два пальца в порез и раздвинул мышечные волокна. Комнату сразу же наполнил запах крови и сырой плоти, но японца уже ничем не остановить. Внутри было влажно и тепло. Морияма ощущал, как пульсируют мышцы, и осторожно, будто хирург, перерезал несколько пучков красных волокон, обнажив глянцевый шнур сухожилий. Звуки рвущихся мышц были совсем тихими, не факт, что кто-то кроме Рико их вообще услышал.       Снова крик, но он перестал быть похожим на человеческий. Теперь боль ощущалась во всем теле, волнами накрывая тело Жана: спазмы в животе, сведённые до скрипа зубы после обессиливания кричать и ощущения, будто глаза сейчас выпадут из орбит. Каждый удар сердца посылал в руку новый всплеск огненной боли. Было ощущение, что в рану без остановки вливали кипяток.       — Нашел, — будто для самого себя прошептал Морияма, наткнувшись на трубку тёмно-красного цвета. Это была локтевая артерия. Разрезав ее поперек, Рико принялся искать последнюю и самую важную часть: нерв. Разобраться с ним было куда сложнее, пришлось сделать несколько пилящих движений, но вскоре работа была завершена.       Теперь рука Жана безжизненно свисала с его плеча, пока сам француз сидел уже без сознания. Его мозг не выдержал настолько сильной болевой нагрузки и не смотря на введённый адреналин с наркотиком все равно отключился, пока из недееспособной руки продолжала стекать кровь.       Так бы Жан и умер от потери крови, если бы не Тецудзи, что сначала избил Рико за его идиотский проступок, а после отвез Моро в больницу. Он должен был предугадать, что Рико пойдёт мстить парню, обязан был остановить его. Смерть француза последнее, чего сейчас хотел японец. Да, Моро был всего лишь игрушкой для его племянника, но также он был превосходным игроком, в том числе благодаря которому Вороны были на первом месте.       Первое, что увидел Жан после пробуждения — белый потолок больничной палаты; первое, что услышал — звук работающей аппаратуры; первое, что почувствовал — пульсирующую боль в левом плече. Надежда, что Рико просто вколол наркотик, и дальнейшие истязания были просто галлюцинацией, разрушилась, когда, повернув голову, Моро не увидел свою левую руку, а только перебинтованное плечо. Бинты были частично пропитаны кровью, а потому в голову сращу ударил мерзкий запах железа.       Нет. Это не может быть правдой. Это всë сон или галлюцинации. Жан не сможет жить без руки, его жизнь никогда не станет прежней, его выбросят на помойку его собственной никчемной жизни. Нет, пожалуйста, нет. Единственным верным решением сейчас будет снова заснуть и впервые за долгое время помолиться хоть какому-то Богу, чтобы после пробуждения Жан перестал быть калекой.