Материалы эксперимента

Объект эксперимента не является реактивом.

Определить цель эксперимента,

желаемые наблюдения и переменные.

Подготовить измерительные средства и необходимые вещества.

Ввести в курс дела экспериментальный образец.

Подготовить черновой вариант протокола наблюдений.

Ирэна сидела в архиве, вытаскивая необходимые ей папки с бесконечными данными. Просьба, вернее сказать, завуалированный приказ, Царицы требовала точности анализа, а пренебрегать точностью девушка не любила. Для нее излишняя точность, чопорность и педантичность всегда были основой ее спокойствия, даже если она ощущала его только метафорически, приравнивая ожидаемые причины к видимым последствиям. Когда она проверяла отчеты восьмилетней давности, оставаясь единственным шумом архива, рядом с ней с громким хлопком по столу шлепнулась ее собственная медицинская карта, большую часть записей которой составлял ее самоанализ и заметки для размышлений о причинах. Ирэна не подняла взгляд сразу – ей даже не нужно было смотреть, чтобы знать, кто так бесцеремонно ворвался в систематичный шелест страниц, положив рядом с медицинскими записями исправленный по ее рекомендациям проект. – Начнем с предварительной оценки, – голос Дотторе больше не был сладковато вежливым или переубеждающе соблазнительным. Скорее приказательно бесстрастным, не терпящим возражений. Ирэна поправила монокль коротким и отточенным движением пальцев, прежде чем посмотреть ему в глаза, точнее место на маске, где они должны были располагаться. – Самоанализ похвально хорош, однако недостаточен. Документация симптомов определенно полезна, однако не коррелирует с внешними факторами вроде воздействия элементальной энергии, изменения потоков первозданных вод или воздействия энергии бездны. Также я наблюдаю недостаток данных о компонентах вашей крови – большое упущение с вашей стороны, – он произнес это, уже мысленно сверяя список подготовленных реагентов. Время, потраченное на подготовку, того стоило: этот объект был сложнее и интереснее любого кристаллического формирования Бездны. Выявить изначальную цель этого крайне интересного эксперимента было сложно, пускай и казалось, что все более чем банально. Однако «избавить Ирэну от проклятия» не было целью, которую Дотторе на самом деле хотел достичь. Для него, впервые общающегося с настолько похожим на него методикой мыслей альвом, целью было скорее изучить ее, познать ее разум и узнать, как этот чудный объект работает. Избавление от проклятия было скорее побочным шагом для получения дополнительных данных о ее разуме и способе мышления. Для ученого результат не всегда был тем, что приносит основное удовольствие – для случая этого объекта все удовольствие исследования заключалось в наблюдении. Наблюдать ее изменения и узнавать причины ее действий было желательным для обозначения эксперимента успешным. Оставалось лишь точнее понять переменную – суть проклятия. Исходя из сути можно было его стереть или же обойти. Небольшие приборы в карманах пальто-халата сейчас особенно явно ощущались своей легкой тяжестью. Ирэна, тем временем, спокойно потянулась к папке с запросом, со скрупулезной и чуть ли не показательной точностью открывая папку и беря в руки листы, словно проверяя, использовал ли Дотторе ее советы. Речь мужчины ее, кажется, нисколько не интересовала, однако к блокноту она потянулась. «Прогноз погоды меня не интересует, а вот мое проклятие – вполне. Вы предполагаете внешний триггер?» Дотторе чуть поджал губы. Ироничная подколка даже едва вызвала раздражение, но понять альва была можно – это, все же, не ее прямая специализация и данные она собирала лишь те, что посчитала нужными сама. Интересным, параллельно, был факт того, как легко она орудовала пером, пока просматривала документы. Вероятно, она была амбидекстром, а значит ее мозг работал намного продуктивнее чем у обычных людей. – Я не предполагаю. Я устанавливаю базовые параметры системы «Ирэна-проклятие». Без них любое "лечение" – слепое ковыряние в темноте, а не наука. Ваше "выздоровление" как цель меня интересует меньше, чем полное понимание процесса, – аккуратно отодвинув в сторону ее папки и забрав собственное заявление, проговорил он, доставая небольшой прибор и ставя его перед девушкой, намекая на важность абсолютно других действий сейчас. Её взгляд, холодный и замедленный, проследил за движением папки, а затем поднялся на Дотторе словно с возмущением. Однако он так и остался беспристрастно пустым. – Образец вашей крови. В течении следующих 72 часов вы должны фиксировать все свои субъективные ощущения, включая отсутствие ощущений. Каждые 4 часа. Также этот прибор, – он достал из кармана небольшую металлическую коробочку с камнем на ней, придвигая к ней ближе, – должен находится в непосредственной близости к вам. Носите в кармане, как монокль, делать ничего не нужно, только носить. Посмотрев на придвинутую к ней коробочку, Ирэна спокойно взяла ее в руки, недолго рассматривая и все же кладя ее в нагрудный карман пиджака, словно принимая условия. Липкая тишина архива словно впитывала каждый звук, который они издавали, делая диалог похожим на пантомиму в склепе. Высвободив папку из рук Дотторе одним четким движением, она снова ее открыла, правую руку, однако, положив на прибор для забора крови перед ней. Молча, тихо, без лишних слов в блокноте. Дотторе терпеливо ждал, пока прибор закончит сбор. «Нерационально с вашей стороны приносить мою медицинскую книгу, Доктор». – Почему же? – коротко глянув на запись и вернув взгляд к небольшой бутылочке, куда капала кровь Ирэны, поинтересовался он. Он прекрасно знал, что это было бессмысленно, но ход мыслей девушки понять хотелось. Это, по крайней мере, дало зацепку к пониманию ее прагматического анализа и способу обращения к ней. Ее собственное обращение к нему казалось немного едким или ироничным. «Я прекрасно знаю, что у вас есть мои данные. Это подразумевалось изначально нашим договором. Я прекрасно помню свои записи и знаю, что вы не стали бы вносить свои какие-то правки в них. Вам хотелось продемонстрировать вашу способность к получению информации?» – Проверял эмоциональность, – Дотторе чуть хмыкнул. – Вас не пугает то, что я могу узнать каждый аспект вашей жизни. «Все зависит от использования этих данных. Для вас они не больше чем интересная информация обо мне. Всего лишь данные, которые полезны только для ваших исследований, но совершенно бесполезны для шантажа. Все важные люди, с которыми я работаю, давно знают о моем состоянии и это не повлияло на наши рабочие отношения». Она коротко постучала пальцем свободной руки по столу, закрывая папку с его запросом и снова быстро записывая свою реплику в блокноте. Ее почерк пускай и был аккуратно выверенным, каллиграфически правильным и абсолютно понятным, несмотря на скорость, с которой она писала, но движения руки при письме были несколько резкими, чуть ли не дерганными. Возможно, это выдавало ее несколько нервную натуру, часто присущую аналитикам – особенно тем, кто был излишне придирчив к точности получаемых данных. «Поздравляю, Доктор, ваш запрос будет удовлетворен с вероятностью в 83%. Приступите к этому эксперименту в ближайшее время? Он не зависим от времени, но требует много его затрат». Строки звучали как один из приговоров всем находящимся здесь документов. Словно Ирэна методично пыталась сравнять мужчину со всем происходящим до этого, вернув покой линии своей тихой жизни. – На данный момент у меня уже есть эксперимент, который я веду, – проговорил Дотторе. – К тому же, Царица заинтересована в вашем скорейшем “выздоровлении”, миледи. Мне есть чем заняться, а это я смогу оставить на будущее. Ирэна посмотрела ему в глаза. Почему-то ее взгляд ощущался именно глаза в глаза, а не на маску, словно маски для нее изначально не существовало. «Если хотите получить от меня помощь в быстром анализе, пожалуйста, предоставьте необходимые документы. Вы всегда можете найти меня в архиве. Это все на сейчас? Я отслеживаю время». – Я буду ждать ваших результатов, – постучал пальцем по ее блокноту, проговорил Дотторе. – Вы всегда можете найти меня в моей главной лаборатории. Ирэна нарисовала улыбающийся смайлик в блокноте, заставив Дотторе мысленно усмехнуться. Она сумела довольно интересно приспособиться к отсутствию возможности говорить. «Я буду ждать результаты вашего анализа по истечению 24 часов после записи моих данных. Ваша методология все еще стоит под вопросом». Ее запись о методологии вызвала в нем легкое, почти незнакомое чувство – не гнев, а, скорее, когнитивный диссонанс. Объект оценки оценивал метод оценки. Это нарушало чистоту экспериментальной иерархии, но было до поражения логично. Значит, ее алгоритм мышления включал и эту проверку. Однако именно Дотторе ведет этот эксперимент и только ему решать, как он пройдет, в каких условиях и с какими материалами. Для него не представляет никакого интереса ее мнение о его действиях. «Протокол ПЭ-Х-01 Объект эксперимента: Ирэна. Идентификационный № не присвоен. Примечание к объекту: Ценный аналитический актив Царицы. Патологический случай. Есть необходимость сохранить аналитические функции объекта и возможность выполнять базовые операции для продолжения работы аналитиком. Цель: Сбор и анализ данных для разработки методологии коррекции аномального состояния, условно обозначаемого как «проклятие»…» Дотторе тихо хмыкнул, приклеивая к строке с официальной целью эксперимента небольшой листок. «Цель: Декодирование и репликация когнитивного алгоритма объекта. Установление корреляции между патологическим состоянием (проклятием) и оптимизацией логических процессов. Является ли её гений побочным продуктом болезни или самостоятельной адаптацией? Получение доступа к непредсказуемости. Мои модели предсказывают 99,7% исходов. Её выводы попадают в оставшиеся 0,3%. Мне нужен этот недостающий алгоритм». Оставалось лишь коротко заполнить записи действий и наблюдений.