Пролог

Воздух в общей комнате отеля Хазбин был густым, и состоял из запахов вековой пыли в углах, сладковатого запаха разложения (Ниффти недавно с энтузиазмом удобрила горшок с кактусом чем-то органическим) и едкого дыма дешевых сигарет, которые курил Хакс. Сквозь витражное окно, пробивался багровый свет Ада, окрашивая всё вокруг в тона крови. Где-то на втором этаже капала вода, попадая в ведро с мелодичным звуком. Это был вечер их еженедельного ритуала. «Групповой сеанс терапии», как настаивала Чарли. «Собрание клуба грешников-неудачников», как ворчал Хакс. «Бесплатное представление», как любил поправлять Аластор, обычно отсутствуя физически на этих собраниях. Но чьё незримое присутствие витало в воздухе. Чарли сидела в центре, на самом краешке стула, её руки были сложены на коленях, и держа в руках от руки написанную брошюру «Как завоёвывать друзей и искупать грехи». Её глаза сияли неестественной, болезненной надеждой. «Итак, друзья! Кто хочет поделиться своими победами над… э-э-э… тёмными мыслями на этой недели? Маленькими шажками мы пройдем этот мост!» Хаск развалился в кресле с флягой в руке и фыркнул. «Победы? Я победил желание сжечь это новое панно. Пока что. Но неделя ещё не закончилась.» Он мутно перевел взгляд на стену, где Ниффти с детским восторгом выкладывала мозаику из выпавших клыков (источник которых был загадкой), стеклянных осколков и, кажется, из нескольких фаланг пальцев. «Хотя, глядя на это «искусство», моя решимость тает быстрее льда в стакане.» Ниффти, поняв, что говорят про неё, повернулась, сияя всеми зубами. «О, я была очень хорошей! Я не убивала тараканов целых два дня! Я просто коллекционировала их лапки! Аккуратно, раскладывая их парами! Смотрите, какая красивая брошка получилась для нашей малышки!» Она, порхая как бабочка, подскочила к дремавшей Харри, которая свернулась калачиком в углу дивана, и попыталась прикрепить к её косухе жутковатый аксессуар из хитина и перламутра. Харри даже не открыла глаза. Её рука мелькнула в воздухе быстрым захватом, усвоенным мышечной памятью после тренировок Вэгги. Она мягко поймала запястье Ниффти и отвела его в сторону, продолжая дремать. Её голос был низким, хриплым ото сна. «Не сейчас, Нифф. Оставь пока при себе. Это может пригодиться в будущем.» Ниффти на секунду задумалась, а затем просияла ещё ярче. «О, ты права! Можно же сделать из этого серёжки!» - и упорхнула обратно к своей мозаике, что-то весело напевая про «глазки-бусинки». Вэгги стояла у камина, спиной к комнате, наблюдая за пламенем. Она не принимала участия в «терапии». Услышав приближение Ниффти к Харри, её плечо слегка дрогнуло, но уловив звук знакомых движений и отсутствие реальной агрессии, снова расслабилась. Энджел Даст, развалившись на рояле как драматическая дива, наигрывал мотив похабной песни одной рукой. Другой он держал бокал с чем-то розовым и шипучим. «Моя победа, принцесса, - жалостливо сказал он, - в том, что я не совратил ещё ни одного нового человека. Целая неделя! Скукотища смертная. Даже соблазнять некого, кроме тараканов за которыми охотится Нифф.» Он бросил томный, игривый взгляд на Харри. «Эй, куколка, может сбежим ночь куда-нибудь? Устроим ночь греха? Я знаю хороший бар в Кольце Похоти, там горячие стриптизёры…» Харри приоткрыла один зелёный глаз, цвета потухшего изумруда. «ТЫ напьешься. Потом будешь плакать у меня на плече про «пустоту» внутри. Я пас.» «Ой, милая, как жестоко! – засмеялся Энджел, но в его смехе, пробивалась искренняя, грубоватая теплота. – Ты любишь слушать истории о моей хреновой жизни. Скучно, детка.» Он сделал глоток, но его взгляд, скользнувший по её худой, одетой в косуху фигуре, был лишён насмешки. Внезапно из-под лестницы, где просто громоздилась груда старого хлама и тряпья раздался шум. Груда пошевелилась, сбросила с себя обрывки тряпья и выскользнул сэр Пентиус, отряхивая свою некогда великолепную, а теперь засаленную и подпаленную в некоторых местах одежду. «А я, леди и джентльмены, - сказал он, вскидывая палец к небу так, что тень от него легла на стену, напоминая угрожающий жест, - преодолел величайшее искушение! Искушение усовершенствовать катапульту в западном крыле, добавив в конструкцию плазменный ускоритель» Он сделал драматическую паузу, ожидая реакции. Услышав лишь тихий храп Харри и скрежет ножа Вэгги о точильный камень (которые она внезапно откуда-то достала), он продолжил, чуть менее уверенно: «Я подумал о мирном сне обитателей и воздержался! Воистину, путь искупления тернист и требует несгибаемой воли!» Хаск закашлялся, поперхнувшись жидкостью из своей фляги. «Тернист? – прохрипел он, вытирая подбородок. – Это еще мягко сказано. В прошлый раз, когда твоё «воздержание» дало трещину, у Люцифера болела голова три дня, после того как он устранял последствия. Он до сих пор ворчит, что в левом крыле пахнет серой и глупостью.» «Это было несовершенство прототипа! – парировал Пентиус, нисколько не смутившись, а кажется, даже обрадовавшись вниманию. – Гении часто опережают своё время! И, между прочим, тот инцидент подарил нам идеальную акустику в ванной комнате на втором этаже! Теперь мои монологи о мировом господстве звучат там с истинным злодейским эхом!» Ниффти, услышав про ванную, подняла голову. «Ой, я тестировала там новое чистящее средство! Из плесени, слез грешников и щепотки надежды! Она оттёрла кровь дочиста! Хочешь рецепт?» Пентиус с достоинством отказался. «Благодарю, но нет. Я предпочитаю более классическую полировку.» И тут из старого радио на каминной полке внезапно полилась тихая джазовая мелодия. И знакомый голос с безупречным трансатлантическим акцентом заполнил комнату. «Какая умилительная картина. Практически сюжет Нормана Роквелла, если бы тот черпал своё вдохновение из вечного проклятия и коллективного психоза. Не хватает только… о, но погодите, пылающий очаг уже здесь, под неусыпным взором маленького ангелочка с синдромом гиперопеки.» Аластор материализовался в комнате. В одну секунду его не было, а в следующую, он уже стоял, опираясь руками о трость. Его широкая, неизменная улыбка сверкала в полумраке, словно отдельный источник света. «Принцесса, - начал он, кивая Чарли, - пытается склеить разбитые части нашего своеобразного общества клеем наивности. Трогательно, но, увы, бесперспективно. Наш усталый циник…» - он перевел взгляд на Хаска, «… топит в бутылке не только печень, но и свои воспоминания. Мамочка-психопат…» - кивок на Ниффти, которая радостно махала ему тряпкой, которая уже почему-то была кровавой, «… мастерит бижутерию из частей тел, превращая этот хаос в нечто напоминающее эстетику. Я одобряю. Рыцарь…» - он посмотрел на сэра Пентиуса, в его взгляде была снисходительность, он которой тот выпрямился, «играет в инженера, продумывая монологи над поверженными врагами, которые даже не будут его слушать. А наша юная, колючая звезда…» Его красные глаза остановились на Харри. Взгляд был липким, вязким, словно физически касался её тела. «… отдыхает. Копит силы. Готовится. Интересно, почему? К следующему акту этого домашнего театра? Или к тому, чтобы оправдать все ресурсы, которые были в неё вложены?» Вэгги с преувеличенной медлительностью, отвернулась от камина. Она развернулась всем корпусом, поставив себя между Аластором и Харри. Её глаз, отражающий прыгающие языки пламени, прищурился. Молчание, повисшее между ними, было густым, как смог. Между ними были годы взаимного отвращения: он презирал её сентиментальную привязанность, она ненавидела его хищный, расчётливый интерес. «Она дремлет перед ужином, Аластор, - её голос был ровным, ледяным. – И ей не нужно, чтобы её беспокили ненужными комментариями. У тебя же есть целая толпа грешников для монологов. Иди и мучай их.» Аластор, приложил руку к груди в фальшивом раскаянии, но его улыбка ни на йоту не дрогнула. «О, простите меня, моя дорогая! Я и не думал нарушать ваш покой! Просто не могу удержаться от восхищения динамикой нашей маленькой семьи. Она куда увлекательнее мыльной оперы. Особенно в моменты накала.» Чарли вскочила, её лицо исказилось от искреннего страдания. «Друзья, пожалуйста! – воскликнула она, на последнем слове её голос дрогнул. – Мы здесь, чтобы поддерживать друг друга, а не ссорить при каждом удобном случае! Аластор, ты обещал сегодня учувствовать, а не просто присутствовать!» «Но, моя дорогая принцесса, - рассмеялся он, - в наблюдении и есть высшая форма участия! Зачем мне быть актёром в посредственной пьесе, когда я могу быть её режиссёром, драматургом и единственным зрителем? И сюжет, которой становится всё извилистее с каждым днём.» В этот самый момент, когда напряжение между Вэгги и Аластором достигло предела, а Чарли, казалось, вот-вот расплачется от бессилия. Воздух взвыл. Это был низкочастотный, раздирающий гул. Каменные стены отеля задрожали, с потолка посыпалась штукатурка. Витражи затрещали, и паутина из трещин поползла по цветному стеклу. Люстра погасла, погрузив общую комнату во тьму, нарушаемую лишь багровым светом из окна и тревожными, синими искрами, которые начали формироваться по середине комнаты. Харри взметнулась с дивана, будто её телом выстрелили из катапульты, о которой только что рассуждал Пентиус. Мгновение назад она была свернувшимся клубком на диване, а сейчас стояла в низкой стоке. Никакой паники, только реакция на вторжение. В её руке уже был заточенный обломок арматуры, тот самый который ей вручила Вэгги на двенадцать лет со словами: «Всё в мире приходит и уходит, люди предают. А сталь – нет.» Её глаза теперь широко открытые, были пустыми. Они метались по комнате, ища угрозу за секунды до того, как мозг мог бы её обработать. Вэгги встала спиной к Харри, её собственное копьё из ангельской стали, сверкнуло в свете. Её голос, отрывистый и чёткий, был слышен сквозь нарастающий гул: «Снова проблемы! Что на этот раз! Чарли ближе к центру!» Хаск швырнул прочь флягу в сторону камина. Вся его апатия, вся нарочитая усталость сгорела в одно мгновение. Он был на ногах, и его сгорбленная фигура, казалась на голову выше обычного. Его глаза обычно мутные, засветились красным огнём. «Да, бля… - прошипел он, и в его голосе не было ни капли привычного сарказма. – Опять.» Ниффти завизжала. Это был ликующий, пронзительный волос ребёнка, увидевшего крутую игрушку. «Новая игра! Искрящаяся!» В её маленьких ручках моментально оказались два ножа, обычно используемых для охоты. Она пританцовывала на месте, её глаз сиял безумным восторгом. Энджел Даст спрыгнул с рояля, разбивая стакан. Вся его брадва, флирт, защитный слой сарказма испарились, оставив только настороженность. Он встал чуть впереди Вэгги. В его руке, появился вытащенный бог знает откуда автомат. Он ничего не сказал, но бросил на Харри короткий быстрый взгляд, и кивнул своим мыслям. Сэр Пентиус вскинул трость-шпагу с театральным размахом. «Ко мне, негодяи! – прошипел он. – Покажите свои уродливые лица! Я Сэр Пентиус вызываю вас на бой!» Он встал рядом с Энджелом, прикрывая девушек своим телом. И Аластор, который не двинулся с места. Но улыбка которого стала шире, растягиваясь до невозможных пределов, обнажая всё больше острых зубов. Его глаза, горящие красным цветом, были прикованы не к синим искрам, которые пожирали ковры и мебель. Он смотрел на Харри. На её инстинктивную готовность к сражению. И на то, как вся эта пёстра, сломанная, вечно грызущаяся банда быстро, на уровне инстинктов сомкнулась рядом с ней. В его глазах мелькнуло нечто большее, чем восхищение. Это была жадность. Жадность коллекционера, который увидел, как его самый ценный экспонат наконец-то стал превращаться именно в то, что он и хотел. Его губы, искажённые улыбкой, беззвучно шевельнулись, и прошептали слишком тихо, но почему-то все вокруг его услышали: «Прекрасно… Смотрите как они сплотились! ДАВАЙТЕ ЖЕ УЗНАЕМ, ЧТО НАС ЖДЁТ ДАЛЬШЕ!» И что-то рвануло. Это было похоже, как если бы сама Вселенная, решила схлопнуть их и переместить куда-то ещё. Ощущение было неописуемым. Как будто их растягивали на куски. А затем их резко и болезненно снова собрали. Они практически впечатались в каменные плиты Большого Зала Хогвартса, в облаке серы, осколков витража. Воздух вокруг них трещал от остаточной энергии перемещения. Тишина, была плотной осязаемой, как ощущение ваты в ушах после взрыва. Сотни пар глаз – круглых от ужаса, суженных от ненависти, полных чистого непонимания – уставились на них. Мантии, бледные лица, фигуры, застывшие в полу-защитных, полу-шоковых позах. Аластор медленно выпрямился, отряхнул несуществующую пыль со своего пальто. Его взгляд полный любопытства, скользнул по рядам бледных, застывших лиц волшебников, по потолку, по четырем столам, по Кубку Огня в центре зала. Он расправил плечи и произнес с неподражаемым, театральным пафосом, словно выходя на сцену: «Добрый… или, учитывая обстановку, необычный вечер, дамы и джентльмены! Позвольте принести наши глубочайшие извинения за столь внезапное вторжение. Кажется, мы свернули куда-то не туда на развилке между Вечность и Отчаянием!» Он сделал небольшую паузу, давая своим словам просочиться среди обитателей Хогвартса. «Не подскажете, где у вас в этом безусловно очаровательном готическом месте, можно пропустить стаканчик чего-нибудь крепкого? И, возможно, переждать колоритный апокалипсис? Мой товарищ, - он кивнул на Хаска, который мрачно поднимался с пола, потирая плечо, - просто умрёт без своей вечерней порции отчаяния в стакане. А нам, как гостям, стоит поддерживать местные правила.» Рядом с ним выпрямляясь после падения, медленно подняла голову Харри. Её движения были резкими, всё её тело было напряжено. Она не отряхивалась, не потирала ушибы. Её пустой взгляд скользнул по Дамблдору, по учителям, по Кубку, который всё ещё искрился. И в её зелёных, потухших глазах, лишённых детского блеска, вспыхнул и тут же погас гнев. Гнев на нарушенный покой, на чужие лица, на саму необходимость разбираться с чем бы то ни было. Реплика Аластора повисла в воздухе, и была встречена гробовой тишиной, можно было даже различить треск факелов и сдавленные вздохи студентов. Сотни палочек, были мигом наставлены на незваных гостей. Дамблдор резко поднялся. Его лицо, обычно мягкое и морщинистое от улыбок, было серьёзным. Его голубые глаза больше не мягко подмигивали. «Кто вы такие, - спросил он, и его обычно теплый голос, сейчас был резким как нож, - и что вы сделали с Харри Поттер?» Вопрос повис в воздухе. Вэгги инстинктивно сместилась, чтобы закрыть Харри собой, её рука с копьём была прижата к бедру, но тело было готово к борьбе. Но Харри шагнула вперед. Она обошла Вэгги, которая инстинктивно протянула руку, чтобы остановить её, но замерла, увидев её выражение лица. Харри теперь лицом к лицу стояла перед могущественным волшебником – худая, в рваной косухе и штанах, с выражением ледяного безразличия. Она не собиралась прогибаться его требованиям. «Она умерла, - сказала она просто, и её хриплых голос, непривычный к громкой речи, разрезал тишину. – Три года назад. Уже забыли? В вашей школе. Защищая камень, который вы должны были охранять. Меня зовут Харри.» Она сделала микро-паузу, давая этим словам, этим обвинениям повиснуть в воздухе. «А это…» - она чуть мотнула головой назад, не отводя взгляд от Дамблдора, - «… моя семья. Те, кто меня подобрал. Зачем мы здесь?» Последний вопрос был требованием. «Кубок Огня привел вас в Хогвартс, - ответил Снейп, прежде чем Дамблдор успел открыть рот. Он приблизился, его чёрные как смоль глаза осматривали её, пытаясь разгадать обман, иллюзию, оборотное зелье. «Как вы должны помнить, это Школа чародейства и волшебства.» Его губы скривились в привычной усмешке. «Так откуда вы… прибыли?» Аластор рассмеялся резким и сухим звуком, из его трости можно было услышать треск разрываемого шёлка или это был звук ломающихся костей (кто знает). «О, мы из весьма эксклюзивного места, хотя многие здесь смогу туда попасть в будущем, дорогой мой человек в чёрном! А так, из отеля Хазбин, если вам это о чём-то говорит. Он управляется нашей милейшей принцессой. Пять звезд вечные муки и ужас включены в стоимость.» «Молчи, радио-придурок, - прошипела Вэгги, даже не смотря на него. Её взгляд был прикован к Снейпу и Дамблдору, следя за малейшими движениями. «Мы неизвестно где. Неизвестные люди вокруг. Один из них явно лидер, - едва заметный кивок в сторону Дамблдора, - и один с высоким уровнем скрытой агрессии, - она просила взгляд на Снейпа. – Остальные под большим вопросом. Нам стоит взять пару заложников. Харри отойди за меня. Сейчас.» «Видимо я причина этого цирка, - отрезала Харри, её голос стал тише. – Значит мне и стоит начать переговоры.» Но она всё же следуя внутренней логике шансов выживания, сделала пол шага назад, позволяя Вэгги и Хаску, который мрачно стоял рядом, образовать перед ней живую стену. Хаск с его презрительным безразличием, уже казался угрозой. Хаск долго и устало вздохнул, как человек, которого опять втянули в какую-то совершенно ненужную ему хрень. «Поздравляю нас. Мы в школе волшебников. Дети в мантиях, палочки, готические своды, лица, искаженные ужасом.» Он обвел взглядом зал, и его глаза на миг задержались на министре Фадже. «Ставлю свою оставшуюся печень, что сейчас какой-нибудь напыщенный чиновник выдаст какую-то хрень и всё пойдет по одному знакомому сценарию.» Он как в воду глядел. Корнелиус Фадж, багровея от возмущения и страха, выступил вперёд. «Демоны! – выкрикнул он, тряся коротким пальцем в их сторону. – Они попали в самое сердце Хогвартса! Это неслыханно! Авроры, арестуйте их! Немедленно!» Авроры угрожающе двинулись вперёд, их лица были напряжены. Чарли в это время вышла из-за спины Хаска. Все её слёзы высохли, оставив после себя холодную ясность. В её зрачках горел решительный огонь. Она выпрямилась, её обычно сутулые плечи расправились. Воздух вокруг неё сгустился, стал тяжёлым и влажным, как перед грозой в самом сердце Ада. «Остановитесь.» Её голос прозвучал негромко. Он был низким, вибрирующим, он прорезал шум толпы. Это был приказ. Все в зале замерли. Она сделала еще один шаг вперёд. Её простая одежда вдруг затрепетала в невидимом вихре, и все смогли увидеть призрачное наложение. Острые зубы, козлиные рога, крылья для полёта. Принцесса Ада. Это видение длилось миг, но его было достаточно, чтобы у Фаджа позеленело лицо, а Макгонагалл стиснула челюсти. «Да, мы демоны, - продолжила она, и её голос теперь звучал отовсюду, как эхо. – Вы не ошиблись. Мы из Ада. Вы что действительно думаете, что можете что-то сделать демону?» Она медленно обвела взглядом зал, и её обычно добрый взгляд, сейчас словно сканировал души. «Значит, сила – это единственный язык, который понимает человеческий мир без перевода? Тогда посмотрите.» Она просто щелкнула пальцами. Не произошло никакого взрыва. Но волшебники вдрег почувствовали это внутри. Как сама их магия начала растворяться. Магия, будто высасывалась из них и стремилась к Чарли, которая демонстрировала абсолютный контроль над ситуацией. Она подавляла её, приручала, чтобы магия стала послушной. «Я – Чарли Морнингстар. Дочь Люцифера. Наследница престола Ада, - объявила она, и каждое её слово отражалось от стен. – И эта девушка, - она указала на Харри жестом полной непоколебимой собственности, - находится под моей защитой. Вы можете попытаться развязать войну прямо сейчас, но вы проиграете. Потому что мы сильнее, и мы уже умерли. Что ещё может с нами случится? Но что на счёт вас?» Её взгляд остановился на студентах, застывших за столами, на их лицах, искаженных страхом. «Думаю, вы будете их защищать.» Дамблдор, обычно незыблемая скала, выглядел ошеломлённым. Его глаза, за стеклами очком-полумесяцев, были широко открыты, в них мелькнуло знание. Знание силы высшего порядка, не вписывающейся в картину обычного мира. Именно в этот момент, как по сигнале, Аластор снова вступил в игру, словно ожидая такой кульминации. «О, как драматично! Какая пафосная подача!» Он медленно, негромко зааплодировал, в его глазах горело неподдельное восхищение. «Браво, принцесса! Моя душа радуется, когда я вижу, как раскрывается твой потенциал!» Он перестал хлопать. «Также позвольте внести небольшую ясность, чтобы избежать дальнейших недоразумений. Мы, собравшиеся здесь грешники, не хотим войны. Мы стали невольными жертвами обстоятельств. Нас буквально выдернули из нашего уютного (относительно говоря) дома силой этого… - он элегантным жестом указал на Кубок Огня, - очаровательного артефакта. Мы в таком же шоке, как и вы. У нас знаете ли были планы на вечер, и я уже предвкушал вечер в приятной компании.» Хакс мрачно хмыкнул, потирая переносицу. «Самое время для дипломатии. Особенно, когда точно не известно сработает ли их магия на нас. И пока ты тут разговариваешь, Аластор, - он бросил на него взгляд, - я бы предпочёл узнать, что мы будем делать если итог переговоров, будет «демоны=зло».» Сэр Пентиус, воодушевлённый речью Чарли и Аластором, выступил вперед. «Леди и джентльмены! Я, сэр Пентиус, заверяю вас честью моего рода (который, я и сам же погубил в ходе неудачного эксперимента), мы пришли не с войной, а с недоумением!» Он важно кивнул на Кубок. «Это чудо, безусловно шедевр, но явно совершило ошибку! Оно призвало Харри, но каким-то образом не учло её места новой регистрации души!» Ниффти, выглянула из-за спины Пентиуса, совершенно не обращая внимания на всю эту дипломатию. Она заинтересовано уставилась на Дамблдора, склонив голову. «Ой, у вас такая пушистая и длинная борода! – прощебетала она с искренним восхищением. – Совсем как у того карлика, которого я гладила до тех пор, пока не перестал шевелиться! Можно потрогать? Я бы хотела отрезать самый кончик!» Предложение повисло в воздухе, абсурдное и жуткое, нарушая ледяную торжественность момента. Дамблдор, кажется, впервые в жизни отпрянул. От абсурдной нормальности, с которой Ниффти предложила отрезать его бороду. Его рука непроизвольно потянулась к седым волосам, будто проверяя их целостность, в его мудрых глазах на миг промелькнуло отвращение, смешанное с изумлением. Энджел Даст фыркнул. «Идеально. Принцесса сходит с ума, радио-маньяк наслаждается спектаклем, рыцарь предлагает дуэль, а мамочка-псих собирает гербарий из волос. – Он перевел взгляд на Харри. – Мы действительно производим неизгладимое впечатление, детка. Думаю, у них сейчас короткое замыкание в голове, между «кому молиться» и «запустить в них всем, что плохо лежит».» Его взгляд скользнул по рядам студентов, задержавшись по рядам студентов, без привычного флирта, лишь с целью проверки наличия слабых мест. Пока демоны переговаривались, Харри молча наблюдала. Её глаза лишённые мягкости, метались между взрослыми волшебниками: Фадж был охвачен страхом и злостью, Макгонагалл пыталась сдержать свой гнев, Снейп смотрел на неё с ненавистью и чем-то ещё. Она видела расчёт в глазах Дамблдора, тот самый который её учил замечать Аластор. После она перевела взгляд на студентов, заметив рыжие волосы и веснушчатое, бледное от ужаса лицо. Карие глаза и взъерошенные каштановые волосы девушки, которая смотрела на неё с надеждой: «Это ты? Ты жива? Ты смогла вернуться?» И от этого щемящего, глупого ожидания ей стало хуже. Оно било прямо в то уже забытое, тёмное место в мыслях, где когда-то жила тоска по чему-то подобному. «Хватит.» Она сказала это шёпотом, но её хриплый голос, прорезал напряжённую обстановку вокруг. Все разговоры прекратились, все взгляды снова притянулись к ней, худой фигуре в центре бури. «Вы так хотите узнать кто я?» - спросила она, и на этот раз её голос был твёрже и громче. Она смотрела прямо на Дамблдора, игнорируя всех остальных. – Вы, наверное, до сих хотите понять, что же произошло с вашей «девочкой-которая-выжила»? С вашим символом? Что могло произойти, если бы все сложилось по-другому?» Она сделала короткую паузу. «Тогда нам нужно найти способ. Но не думаю, что хоть кто-то здесь поверит в мой рассказ, ведь моя история будет однобокой.» Она повернулась к Чарли, и в её движениях была мольба. «Ты можешь сделать что-нибудь, чтобы они увидели полную историю? Не через мои воспоминания. У меня почти не осталось воспоминаний до того, как я попала в Ад. А те, которые есть, там лишь боль и страх. Не думаю, что они смогут показать всю историю. Что-то что покажет полную историю того, как моя жизнь могла бы сложиться, как прожила жизнь моя альтернативная версия?» Последние слова она выдохнула с такой ненавистью, что даже Вэгги стоявшая рядом с ней напряглась. Чарли на мгновение задумалась, её королевская осанка слегка дрогнула, уступив место привычной, нервной задумчивости. Затем её глаза загорелись, знакомым энтузиазмом человека, у которого есть решение. «Да. Конечно! Артефакт Судьбы! В сокровищнице моего отца он должен быть. Он как раз покажет историю души, её путь! Но… - её лицо помрачнело, - он в Аду. Мы не сможем…» Аластор щелкнул пальцами. Звук был отчётливым, и все вздрогнули. В воздухе прямо перед ним, на уровне груди, появился дымчатый шар, внутри которого переливались и мерцали вспышки света. «Ты имеешь ввиду Сферу Судьбы? – уточнил он с лёгкой, почти отеческой снисходительностью. – О, я прихватил её на всякий случай, прямо перед нашим внезапным отъездом. Подумал, что она в случае чего может добавить атмосферы любому спору.» Вэгги медленно повернула к нему голову. Её взгляд полный ненависти, впился в него. «Ты что знал, что нас сюда как-то выдернуть? – прошипела она.  – Ты даже подготовился.» Аластор продолжал улыбаться. «Дорогой мой параноик, как хороший шоу-мен я всегда должен знать, что может пригодиться для хорошего шоу. А теперь, - он обратился к зале, ловко подбрасываяи ловя сферу, будто это было яблоко, - предлагаю сделку. Вместо того, чтобы продолжать этот утомительный танец, давайте устроим чтение. Этот очаровательный артефакт расскажет не смутные воспоминания этой юной леди, а саму её жизнь, ту которую она должна была прожить. Вы, - его рука описала круг, включая волшебников, - увидите, кем ваша «избранная» должна была стать. А мы…» Его тяжёлый взгляд скользнул по своим спутникам, и наконец задержался на Харри. «… мы сможем увидеть, что именно у неё отняли. Взамен у нас с вами будет временное перемирие. Никаких атак, пока идёт чтение. А потом, будем надеяться, что вы станете мудрее и мы все вместе решим, что делать дальше. Если конечно к концу хоть у кого-то ещё останется желание делать что-нибудь.» Дамблдор обменялся долгими взглядами с Макгонагалл (лицо которой говорило «это безумие, Альбус!»), со Снейпом (взгляд которого был полон яда и подозрения), с мадам Максим и Каркаровым (они были ошеломлены, они не ожидали, что вечер сложится именно так). Между волшебниками пробежал нервный шёпот, похожий на рой потревоженных пчёл. Предложение казалось безумным. Но оно также давало выход, чтобы не устроить немедленную, кровавую бойню с непредсказуемым исходом. Ну и Дамблдор всегда ценил информацию. Снейп нарушил молчание первым. Он смотрел не на Аластора, а на сферу, пытаясь найти любой подвох. «И как мы вообще сможем доверять этому? – выдохнул он, его слова звучали как оскорбление. – Как мы можем быть уверены, что рассказанное будет правдой? И что это не ещё одна адская уловка, чтобы завладеть нами?» Вопрос повис в воздухе, он был закономерным. Все ждали ответа от Аластора или Чарли. Но ответила Харри. Она посмотрела на Снейпа с тем же оценивающим взглядом, каким он смотрел на сферу. «Ну, нас призвали буквально из Ада. Возможно, вы не верите нам, - сказала она просто. – Так же, как я не могу доверять никому из вас. Ведь кто знает, какие интриги и заговоры вы сейчас планируете в своих умах. Мы не говорим о доверии. Нам нужно прослушать. Мы все слушаем. Мне тоже очень интересно, как должна была сложиться моя жизнь, если бы я не умерла в 11.» Хаск выдохнул едкий дым. Он не смотрел ни на Дамблдора, ни на Снейпа. Его усталый взгляд был прикован к потолку. «Здесь будет нейтральная территория, - пробормотал он, размышляя вслух. – Вы будете наблюдать за нами, мы будет смотреть за вами. А наша пикси-принцесса…» Он мотнул головой в сторону Чарли, которая всё еще стояла, сохраняя свою ауру. «Она создаст поле в этом зале. И никакая магия не будет работать. Никаких атак, никакого физического вреда. Попробуете сделать что-либо, и вы узнаете, почему мы всё-таки грешники. И это была не угроза.» Предложение повисло в воздухе. Оно было унизительным для всего этого сборища гордых магов, которые теперь видимо должны будут пойти на сделку с явным злом. Все было настолько сюрреалистично странным. Но альтернатива всё еще мелькала в их мыслях: мгновенная, хаотичная бойня с существами с неизвестными силами. И это все прямо в центре школы, забитой детьми до отказа, которых было невозможно эвакуировать за секунды. Дамблдор взвесил это в уме, его взгляд скользнул по бледным лицам студентов, по напряжённым фигурам учителей, по демонам, чья готовность к бою была осязаемой. Он очень медленно кивнул. «Хорошо. – Его голос прозвучал громче. – Мы согласны на чтение. Под условием нейтралитета со всех сторон и под наблюдением международных делегаций как свидетелей. «Он сделал паузу, и когда он заговорил, в его голосе звучала сталь, которая скрывалась под бархатом. «Но знайте. Если с вашей стороны будет предпринята хоть одна враждебная попытка, малейшее нарушение этого перемирия…» «Вы нам угрожайте, профессор? Боюсь вы не в том положении, - весело перебил Аластор, его глаза сияли зловещим весельем. – Самые враждебные, самые коварные и возможно кровожадные вещи будут скорее всего звучать из этой сферы. Приготовьте носовые платки. История Харри Поттер начинается. И думаю, стоит предупредить… - он понизил голос до шёпота, который все услышали, - сценарий её жизни писал какой-то садист. Но что поделать, талантливые драматурги сейчас в дефиците даже в Аду.» Предложение было принято. Напряжение в Зале конечно не ослабло. Теперь повисло тягостное, выжидательное молчание. Авроры всё равно не выпускали полочек из рук. Они держали их наготове, пусть им и сказали, что магия не будет работать. Демоны несмотря на это не расслаблялись не на миг. Вэгги лишь слегла расслабила спину, но её глаза всё равно осматривали зал. Хаск нашёл в складках одежды сигареты и закурил, игнорируя возмущенный взгляд профессора Спраут. Энджел прислонился к краю одного их столов, приняв безразличную позу, но его пальцы всё равно барабанили по дереву. Ниффти с интересов рассматривала факелы, будто прикидывала, можно ли из них сделать аксессуар. Именно в эту неловкую паузу прямо перед тем, как сфера могла ожить, профессор Макгонагалл поднялась. Её голос прорезал зал. «Прежде чем мы начнём это чтение, - произнесла она, - нам необходимо хотя бы знать, с кем мы собственно имеем дело сейчас.» Её острый взгляд уставился прямо на группу грешников, перемещаясь с одного лица на другое. Аластор отреагировал первым, будто только этого и ждал. Он сделал шаг вперёд и исполнил поклон, его микрофон описал изящную дугу. «Конечно, мадам! Вежливость очень важна. – Он выпрямился, и его широкая неизменная улыбка осветила лицо. – Позвольте представиться: Аластор, Радио-демон. Шоумен, ценитель искусства. Временно видимо исполняю обязанность гида в этом увлекательном путешествии. Чрезвычайно рад знакомству.» Его улыбка была настолько широкой и неестественной, что казалось они прямо сейчас порвутся. Чарли вышла вперёд, снова демонстрируя свою ауре достоинства, хотя сейчас в ней также можно было заметить усталость. Она вздохнула, выпрямила спину и заговорила твёрдым голосом. «Как вы уже знаете, я – Чарли Морнингстар. Дочь Люцифера. Принцесса и наследница Ада. И… хозяйка отеля «Хазбин».» На последних словах её голос дрогнул. «Это место, где мы даём шанс грешникам на искупление. На нечто большее, чем вечные муки жизни в Аду.» Её взгляд встретился со взглядом Макгонагалл, и в нём был вызов. «Харри – наша постоялица отеля. Наш гость. И наша ответственность.» Когда настала её очередь, Вэгги придвинулась ближе к Чарли, скрестив руки на груди, и это движение было резким и окончательным. Её губы едва раздвинулись, чтобы выбросить короткую фразу. «Вэгги. Девушка Чарли. Бывший ангел. – она бросила быстрый жёсткий взгляд мимо Чарли, сначала на Дамблдора, потом на Снейпа.» Она не сказала ничего больше. Сам воздух вокруг неё кричал: «Только попробуйте тронуть тех, кто мне дорог.» Хаск даже не утруждая себя прямым взглядом на Макгонагалл, просто махнул в её направлении рукой, будто отмахиваясь от надоедливой мухи. «Хаск. – Его голос был хриплым. – Скучающий циник… - он обвёл жестким взглядом и зал, и свою компанию.» Для пущей убедительности он отхлебнул их своей вечной фляги. Ниффти не стала ждать приглашения. Она весело подпрыгнула на месте, хлопнув в ладоши, и её голос зазвенел. «Я Ниффти! Я убираюсь, нянчусь, скребу! Эта малышка, - она обняла Харри за талию, которая даже не дрогнула, - моя самая любимая булочка! Я её кормила и учила, как правильно выдирать глаза у тех, кто плохо себя ведёт!» Она смотрела на Макгонагалл с детской искренностью, но профессор отступила на шаг назад, её рука инстинктивно потянулась к палочке. «Можно потом, когда всё закончится я возьму от каждого из вас по маленькому кусочку? Обещаю, что буду аккуратной!» Сэр Пентиус, видя, что настал его звездный час, выпрямился во весь рост. «Сэр Пентиус! – прошипел он так, что эхо прокатилось по залу. – Изобретатель и инженер! Сейчас, - его голос на миг дрогнул, но он быстр взял себя в руки, - сейчас – джентльмен, вставший на тернистый, но благородный путь переосмысления своей карьеры и поиска искупления!» Энджел Даст всё также опирался о стол. Он почти развалился на нём, как будто собирался играть в какой-то мыльной опере, а не участвовать в межмировом дипломатическом инциденте. «Энджел Даст. – Он улыбнулся, и его улыбка была ослепительной, профессиональной, кокетливой, но абсолютной пустой. – Порнозвезда (в отставке, но могу показать несколько интересных поз), люблю скандалы, разборки. Обожаю сарказм и чёрный юмор.» Его глаза оценивающе, скользнули по Макгонагалл. «Флирт – моя натура, так что не принимайте всё близко к сердцу, - он подмигнул ей, со стороны профессора, пошёл пар от возмущения. – Если без шуток… - Его взгляд внезапно стал твёрдым, а голос потерял игривость, когда он кивнул на Харри. – Она мне как младшая сестра. Научил её всему что знаю сам: как выйти сухой из скандала и многое другое, чего вы не хотите знать.» Все взгляды в зале, наконец, устремились к Харри. Она стояла в центре своей адской семьи, засунув руки в карманы поношенной косухи. Её взгляд скользил по лицам, не задерживаясь надолго ни на ком. Дамблдор смотрел на неё с неподдельной болью и надежды в глубине глаз. Он видел в чертах её лица – Джеймса, в ауре – что-то от Лили, но сам взгляд был чужим. «А ты, моя девочка?» - мягко, почти по-отечески спросил он, и в его голосе звучала нежность. Харри помедлила. Не от смущения, а от того, что думала какие слова подобрать. Потом она чуть пожала плечами. «Харриет Поттер. Бывшая «Девочка-которая-выжила». Бывшая ученица этой школы. Сейчас житель Ада.» Её тон, абсолютно лишённый эмоций, прозвучал оглушительнее любого пафосного выкрика. Она пыталась разорвать все предыдущие связи с миром магии. «Сейчас, - сказал Аластор, потирая изящные руки, - когда все необходимые формальности соблюдены… пора приступить к главному событию. Прошу всех занять места. Уберите палочки, магия всё равно не работает.» Он щёлкнул пальцами. Дымчатая Сфера Судьбы, плавно отплыла ближе к учительскому столе. По мере движения в её глубине клубились туманы. В воздухе повисло ожидание. И наконец, по всему зале четким бестелесным голосом она произнесла: ХАРРИ ПОТТТЕР И ФИЛОСОФСКИЙ КАМЕНЬ Зал непроизвольно затаил дыхание. Исчез шёпот. Гордые маги и испуганные студенты, члены делегаций и учителя – все заворожённо начала слушать. А пёстрая, опасная, непредсказуемая банда из Ада тоже слушала. Но их ожидания были разными: Чарли – понимала, что это будет полный ужас и уже начала сочувствовать; Вэгги – хотела узнать больше; Хаск – уже представлял катастрофу которой всё это обернётся; Ниффти с детским любопытством хотела узнать больше о Харри; Энджел уже думал о том, как нужно будет отвлечь Харри, когда её переполнят эмоции. Аластор же слушал с голодным интересом.