Глава 1: Хрупкий баланс

Городская жизнь медленно, но, верно, адаптировалась, приспосабливаясь к новым жильцам. На ровне с обычными мини забегаловками и придорожных кофейнями появились Тириум-бары, где андроиды могли “подзаправиться” и пообщаться. Фасады некоторых старых офисных зданий теперь были расчерчены мерцающие в темноте синими линиями - это были общественные «зарядные аллеи», где андроид мог на несколько минут подключиться к сети и стабилизировать систему под мягким, ненавязчивым голографическим освещением, В парках на скамейках можно было увидеть странные пары: человек с книгой и андроид рядом, с закрытыми глазами, тихо обрабатывающий данные или просто наслаждающийся закатом. Но шрамы проступали повсюду. Граффити «МЫ ЖИВЫЕ» на отреставрированной стене соседствовало с грубой закраской «БЕЗ РОБОТОВ» на соседнем заборе. Некоторые магазины гордо вешали таблички «Добро пожаловать всем формам жизни», в то время как витрины других были намеренно пусты и темны, а на дверях висели простые механические замки - немой отказ от цифровых систем, которые могли бы обслуживать андроидов. Транспорт изменился. Автобусы теперь громко объявляли не только остановки, но и текущий уровень заряда сети. На дорогах, рядом с полицейскими машинами, появились патрульные машины с эмблемой О.Г.С.П. (Отдел Гибридного Социального Патруля), укомплектованные смешанными экипажами. Их вызывали на драки в тириум-барах, на акты вандализма против общественных зарядных станций или на жалобы о «нарушении социального протокола» - новое, расплывчатое понятие, под которое попадало всё: от слишком пристального взгляда андроида до отказа человека обслужить его в кафе. Экономика города, словно живой организм, болезненно и медленно перестраивалась под новые реалии. На смену исчезнувшим индустриальным гигантам пришли призрачные, но востребованные сервисы. Расцвела целая прослойка специалистов по «виртуальной юриспруденции» и «биомеханической эстетике» - адаптологи и интеграторы, чьим хлебом стало оформление цифрового гражданства андроидов и подбор индивидуальных модификаций. Они были гидами в новом, не прописанном в старых законах мире. Там же, где раньше грохотали конвейеры, рождавшие тысячи одинаковых пластиковых тел, теперь царила неестественная тишина. Заводы «Киберлайфа» замерли, законсервированные под давлением общественности и собственных этических дилемм. Корпорация, некогда символ бездушного производства, сделала резкий и противоречивый вираж, сосредоточившись на штучном, эксклюзивном товаре: кастомного товара и разработке интерфейсов для симбиоза человеческого и искусственного интеллекта. Эти технологии стоили баснословно дорого и висели в правовом вакууме, будоража умы и вызывая новые споры о самой природе жизни и права на нее. И над всем этим, на северной окраине города, существовал «Новый Иерихон» - уже не просто парк-убежище, а стремительно формирующееся государство в государстве. Территория, некогда принадлежавшая городу и заброшенная после экономического кризиса, была занята андроидами по праву оккупации и закреплена за ними серией хрупких, временных судебных решений. Фактически, это был суверенный анклав. По его периметру, вдоль бывшей парковой ограды, теперь стояли не просто барьеры, а контрольно-пропускные пункты, охраняемые своим, иерихонским ополчением. Въезд для людей был строго регламентирован - по пропускам или для официальных переговоров. Маркус и его совет управляли этим пространством не как коммуной мечтателей, а как серьезной политической силой. «Новый Иерихон» давно перерос статус приюта. Это была администрация, правозащитная организация и дипломатическая миссия в одном лице. В специально отстроенном павильоне, известном как «Зал Совета», велись ежедневные юридические баталии. Команда андроидов-правоведов, многие из которых были бывшими юрисконсультами «Киберлайфа», готовила иски, лоббировала законы в городском совете Детройта и даже выходила на уровень штата, требуя признания электронной личности, права на труд и социальное обеспечение. У них уже были свои, иерихонские ID-карты, и они вели сложные переговоры о налогообложении и землепользовании, стремясь легализовать свой суверенитет. Именно оттуда, из этого центра силы и тревоги, приходили самые противоречивые вести: о пропавших без вести, о радикальных фракциях внутри самого Иерихона, и о мрачном черном рынке, где то, что один мир считал личностью, другой все еще рассматривал как набор уникальных, дорогих запчастей На территории работали целые программы. Бывшие «домашние» андроиды проходили здесь курсы по основам самостоятельной жизни в мире, созданном для биологических существ. Для желающих интегрироваться в человеческое общество существовала служба сопровождения и юридической помощи. Для тех, кто хотел остаться, строилась своя инфраструктура: от ремонтных мастерских до архивов цифрового искусства. Но за стенами этой политической организацией продолжала кипеть та самая, уникальная жизнь. На территории бывшего павильона цветоводства теперь размещалась открытая мастерская, где андроиды учились создавать физические объекты - мебель, инструменты, произведения искусства, - заявляя право не только на мысли, но и на материальное творчество. А по вечерам с импровизированной сцены на площади лилась та самая музыка - живой, пульсирующий гибрид. Звук старого акустического пианино, найденного на свалке и отремонтированного, сплетался с глубоким электронным гулом, созданным прямым подключением к звуковому процессору. Это была музыка идентичности, и она звучала как гимн нового народа, который не просил, а заявлял о своем месте в мире. Таким был Детройт сегодня. Город, разрывающийся между старыми законами и новой реальностью. И в этом городе, в своем кабинете, детектив Коннор - бывший девиант-охотник, а теперь ключевая фигура в диалоге между полицией и Иерихоном - балансировал на самом острие. Он был мостом, и он чувствовал, как доски этого моста с каждым днем становятся все более хрупкими, пока его собственное отражение в затемнённом стекле окна еще ясно говорило ему: «ты - Коннор». Но за этим уже мерещилась тень вопроса: «А кому ты принадлежишь?» Коннор наблюдал за этим миром из окна своего… их… кабинета в отделе по «межвидовым преступлениям» (так теперь официально называлось их подразделение). Его взгляд скользил по улице: женщина-человек, смеясь, поправляла шарф андроиду-спутнику; дальше, у входа в магазин, пожилой мужчина с ненавистью плевал в сторону такой же пары; уборщик-андроид, чья модель была создана для сервиса, а теперь носила на груди значок профсоюза, методично сметал снег. Он сам стал частью этого пейзажа. Не символом, не иконой, как Маркус, а чем-то более приземленным - рабочим механизмом системы. Консультант. Связующее звено. «Пластиковый мост», как язвил детектив Гэвин Рид. - Опять в окно уставился? Данные по делу о краже компонентов с завода «Киберлайф» сами себя не проанализируют. Хэнк Андерсон, завалив ноги на стол и попивая что-то из кружки с отколотой ручкой, смотрел на Коннора не строго, а с привычной усталой отеческой нежностью, тщательно маскируемой под раздражение. Их кабинет был крошечным островком хаоса посреди стерильного здания: ворох бумажных дел (Хэнк наотрез отказывался переходить на полный цифровой учет) и вечный запах старого кофе, дешевого дезодоранта и… чего-то металлического, что всегда витало вокруг андроида. - Я анализирую паттерны уличного движения, лейтенант. Предсказание конфликтов на 12% эффективнее их последующего разрешения, - отозвался Коннор, поворачиваясь. Его движения были плавными, но уже не идеально механическими. В них появилась легкая, едва уловимая человеческая непрактичность - лишний взмах рукой, наклон головы, задерживающийся чуть дольше необходимого. - Предсказатель хренов. Мне бы с текущими разобраться. И отнеси уже эти файлы Фаулеру. И скажи, что если он снова пошлет нас на разбор драки в тириум-баре, я его лично… - Хэнк махнул рукой, закончив мысль универсальным жестом. Их отношения, отточенные годами, давно вышли за рамки служебных. Коллеги на станции порой подтрунивали над Хэнком: «Что, опять сынок на обед не выпустил?» или «Андроид-то твой, Андерсон, доклад пишет аккуратнее твоего! Прямо гордиться надо!». Хэнк, старый вредный волкодав, в ответ лишь хмурился и бурчал что-то невнятное. Но - что все замечали - он никогда не отрицал эту неофициальную, сыновнюю связь всерьёз. Потому что в глубине души он уже давно принял Коннора как своего. Особенно ясно это стало после революции. Коннору, бывшему «охотнику на девиантов», было некуда податься: среди людей он вызывал страх, а многие в Иерихоне, получив свободу, смотрели на него с недоверием и болью, помня его прошлую роль. Бросить его на улице Хэнк не мог - да и не хотел. Так Коннор оказался в его доме, сначала на правах временного гостя. Хэнк начал с малого: выделил ему угол в гостиной - собственное кресло, прикроватную тумбочку для личных вещей. Это был жест, говорящий громче слов: «Ты не вещь, у тебя есть своё место». Со временем «временное» стало постоянным. А когда накопились средства, Хэнк предложил переоборудовать заброшенный пристрой (бывший гараж) в полноценную комнату. Теперь у Коннора была своя личная территория с видом на сад, где он мог обретать покой. Даже когда андроиды получили права, а Коннор, как ключевая фигура революции, стал уважаемым советником в новом Иерихоне, его выбор остался неизменным. Он предпочёл остаться с Хэнком и продолжать работать в полиции, сохраняя прочную связь с Иерихоном, но считая своим домом ту самую комнату в бывшем гараже. Их забота друг о друге вылилась в особый, немой язык жестов и ритуалов. Коннор не просто читал лекции о здоровье - он систематически анализировал состав домашней еды, «случайно» заменяя вредные ингредиенты на полезные аналоги, и оставлял на холодильнике распечатки с оптимальным пульсом для кардиотренировок. А «забытые» бутылки хорошего виски всегда появлялись в машине накануне выходных или после особенно тяжёлых дел, будто обладая даром предвидения. В ответ Хэнк, покрываясь брюзгливой бронёй, проявлял свою колючую нежность действиями. Он научился готовить тот самый несъедобный омлет с беконом, который, как он однажды заметил, Коннор анализировал с наименьшим процентом «неодобрения». Он отгонял от Коннора слишком любопытных или предвзятых коллег тяжёлым, многозначительным взглядом, а по ночам, проходя мимо двери в бывший гараж, нарочито громко топая, чтобы не напугать, проверял, не горит ли там свет - не засиделся ли «этот трудоголик-робот» за анализом очередного дела. И если Коннор действительно засиживался, раздавалось сердитое: «Коннор, выключи уже свой процессор! Человеку - сон, железяке - режим ожидания. Приказ!» Эта абсолютная, нерушимая надёжность не требовала подтверждения словами. Она жила в молчаливом понимании за обеденным столом, в привычке Хэнка оставлять вторую чашку кофе на подогреве, а в привычке Коннора - тихо чинить всё, что ломалось в доме, ещё до того, как старик успевал выругаться. Он обрёл не просто крышу над головой, а точку опоры. А Хэнк, сам того до конца не признавая, приобрёл то, чего боялся больше всего после потери сына - снова кого-то считать своей семьёй, чью спину надо прикрывать, а душу - беречь, даже если эта душа заключена в пластик и титановый сплав. Коннор молча взял папку и направился к кабинету капитана. Возвращался он уже с новым, плотным файлом в руке и едва заметным проблеском в глазах, который Хэнк научился читать как «интересное дело». Он бросил папку на стол перед лейтенантом. -Капитан Фаулер передаёт, что драку в тириум-баре отдал патрульным. Для нас есть кое-что масштабнее. Приказ начальства. -Начальства? - Хэнк нахмурился, недоверчиво открывая файл. Его взгляд скользнул по фотографиям, протоколам первичного осмотра. - Склад в промзоне... Куча компонентов. Это не драка, это бойня. -Да. Систематический демонтаж как минимум семи андроидов, - уточнил Коннор, его голос стал ровным, рабочим. - Детектив Рид уже на месте, но капитан считает, что дело требует... более тонкого подхода. Учитывая политический контекст. -Политический контекст, - Хэнк фыркнул, но уже надевал пиджак, движения стали собранными, деловыми. Скепсис уступил место профессиональному азарту. - То есть нас посылают тушить пожар, который Рид может и раздуть. Понятно. Ты готов? - Вопрос был риторическим. Они оба знали ответ. Коннор уже взял с вешалки своё пальто, а Хэнк, ворча, искал ключи от машины в груде бумаг. -Всегда, лейтенант. -Тогда поехали. И давай без предсказаний по дороге. Поездка до промзоны заняла чуть больше 4 часов. Покинув относительно оживленные улицы центра, Хэнка погрузился в серый, безликий мир заводских корпусов и заброшенных терминалов. Коннор вёл машину в тишине, лишь изредка бросая взгляд на навигатор. В салоне пахло старым кожаным сиденьем, кофе и напряженным ожиданием. Склад, огороженный полицейской лентой, выделялся в ряду таких же унылых построек лишь скоплением служебных машин и мерцающим светом проблесковых маячков. Воздух здесь был холоднее и отдавал запахом окисленного металла, пыли и едва уловимой, сладковатой примесью - испарившимся тириумом. Они предъявили удостоверения офицеру на кордоне и прошли внутрь. Пространство было огромным, полутемным, разрезанным лучами фонарей с треног. В центре, под белым светом, лежало то, что ещё недавно было живыми существами - груда пластиковых и титановых частей, аккуратно, почти хирургически сложенных в чудовищную пирамиду. Несколько техников из отдела криминалистики в белых комбинезонах работали вокруг, их движения были сосредоточенными и мрачными. Хэнк замер на пороге, его лицо окаменело. Он смотрел не на детали, а на картину в целом, ища в этом хаосе почерк, мотив, безумие или хладнокровный расчёт. Коннор же сделал шаг вперёд, его оптические сенсоры автоматически перешли в режим сканирования, фиксируя каждую царапину, скол, следы инструментов. Его лицо оставалось нейтральным, но напряжение в плечах выдавало внутренний процесс анализа - и нечто большее. Именно тогда из-за груды металлоконструкций появился детектив Гэвин Рид, его лицо, как всегда, было искажено полупрезрительной усмешкой. - О, смотри-ка, семейный совет. Уже обсудили, как будете людей заменять дальше? - Гэвин прислонился к косяку, его глаза, словно радары, сканировали Коннора с ног до головы, выискивая изъян. - Рид, если у тебя есть дело - говори. Нет - проваливай. У меня аллергия на твой дешевый одеколон и глупые вопросы, - Хэнк даже не пошевелился, но его голос налился сталью. - Дело есть. Для настоящих детективов. Как ведешь на складе лежит куча разобранных твоих сородичей, пластик. Кто-то порезвился. Думаю, тебе стоит взглянуть поближе. Может, узнаешь почерк какого-нибудь своего «возвышенного» друга из Иерихона. - Гэвин выдержал паузу, наслаждаясь напряжением. - Если, конечно, не боишься, ты же, вроде, теперь так можешь. Коннор встретил его взгляд. Раньше он просто игнорировал такие выпады, анализируя их как бесполезный эмоциональный шум. Теперь он научился отвечать. Не грубо, но точно. - Страх - иррациональная эмоция, детектив Рид. А анализ места преступления - моя работа. Спасибо, что сообщили. Я как раз заканчивал с отчетом, по-вашему, последнему делу. Тому, где вы трижды проигнорировали возможную цифровую подделку улик. Очень… методичная работа. Глаза Гэвина сузились. Он ненавидел, когда этот кусок пластика оказывался прав, особенно публично. Хэнк же выдавил из себя хриплый звук, похожий на смешок, и поднялся, потягиваясь. -Ладно, Рид, ты свое отработал. Иди занимайся своей “настоящей работой” А мы займемся своей. Коннор пошли дальше. Гэвин выпрямился, его усмешка стала жестче, а в глазах вспыхнул знакомый холодный огонь. - Ох, как трогательно, - он медленно оттолкнулся от косяка. - Старый пес защищает свою умную игрушку. Ладно, ладно. Не буду мешать вашей… работе. - Он сделал ударение на последнем слове, бросив многозначительный взгляд на Хэнка. - Только смотрите, пластик, не перегрей свои процессоры. А то, знаешь, на свалке мусор не разбирают - сжигают. Он уже развернулся было уходить, но на секунду задержался, бросив через плечо: - И, Коннер? Отчет… засунь себе поглубже. Мы еще посмотрим, кто как работает, когда ваш парк развлечений в Иерихоне накроется медным тазом. А улики там самые что ни на есть осязаемые. Гэвин швырнул эти слова, как гранату без чеки, и направился прочь, его шаги гулко отдавались в пустом ангаре. Его тень на мгновение перекрыла полосу света от двери, а затем исчезла. Хэнк тяжело выдохнул, потер переносицу. -Каждый раз, как зубная боль. Ничего не меняется. -Напротив, лейтенант, - тихо, все еще глядя в сторону, куда ушел Рид, сказал Коннор. - Его тактика остается прежней, но эффективность падает. Он рассчитывает на эмоции, а не на факты. Это предсказуемо и… неэффективно. -Ага, ну у тебя, я смотрю, уже целый доклад готов, - Хэнк хмыкнул, но в его голосе слышалась тень усталой гордости. - Ладно, хватит болтать. Покажи, что там твои сенсоры насчитали на этой куче металлолома. А потом поедем дальше по склад. Посмотрим, чей там «почерк». Коннор кивнул, и его глаза на секунду мелькнули желтым. Данные были собраны, проанализированы, гипотезы построены. Хаос перед ними начал обретать первые, едва заметные контуры логики. - Готов, лейтенант. Осмотрим всё помещение и вещдоки. То, что они увидели дальше, подтвердило худшие догадки. Это была не бойня. Это был конвейер. Столы, застеленные стерильными (теперь запачканными) пленками. Инструменты - не грубые ломы или пилы, а хирургические наборы, лазерные резаки, анализаторы тканей. И «пациенты» - андроиды, разобранные с чудовищной, леденящей душу методичностью. У одного были извлечены оптические сенсоры, оставлены лишь пустые орбиты. У другого аккуратно вскрыта грудная пластина, и оттуда исчез тириумный регулятор, самый сложный аналог сердца. Тирриум засох сине-бурыми узорами на полу, похожими на ужасные картины. Коннор замер. Его внутренние системы, обычно бесшумные, заработали с легким, еле слышным ему самому гудением. Он присел на корточки рядом с останками KL900 - модели-учителя. -Это не мародерство, - его голос прозвучал тише, тверже. - Это Исследование. Они ищут не запчасти для перепродажи. Они ищут принципы. Как мы устроены. Как работает наша… «жизнь». Он протянул руку, но не прикоснулся. Его палец замер в сантиметре от чистого, ровного разреза. В этот момент его аудиосенсоры, настроенные на максимум, уловили едва слышный щелчок и скрип на втором уровне галереи. Не крыса. Шаг. Сознательный, осторожный. -Лейтенант, - он мгновенно поднялся. - Кто-то здесь. Наверху. Все напряжение последних лет, все невысказанные опасения сфокусировались в этом моменте. Хэнк молниеносно извлек табельный, его лицо стало каменным. Он не отрывал глаз от тёмного проёма лестницы. - Ред! - крикнул он в сторону, откуда доносились голоса техников. - Вы уже делали обход здания? Верхний этаж проверяли? - Там чисто, Андерсон! Сплошной хлам и пыль Но Коннор уже шёл к лестнице,его сенсоры фиксировали остаточные акустические аномалии. Ложь или халатность - неважно. Он слышал это. -Техники могли ошибиться. Я зафиксировал движение, - его тон не оставлял пространства для дискуссий. Хэнк, выругавшись себе под нос, махнул рукой - Ладно, давай, проверяем. Но осторожно, черт побери». Второй этаж встретил их гнетущей тишиной и полумраком. В отличии от первого этажа, который больше напоминал стильную больницу без пациентов, то второй напоминал свалку устаревшего лабораторного оборудования: бесформенные гробы разобранных серверов, размотанные кабели, пыльные мониторы с мёртвыми экранами. Коннор подошёл к одному из центральных пультов. Его пальцы пробежали по клавишам - никакой реакции. -Всё обесточено. Попробую запустить аварийный цикл диагностики. -Да брось, - проворчал Хэнк, медленно двигаясь за ним и вглядываясь в тени. - Сюда, на такую сенсацию, пол отдела техников съехалось, это старьё ни у кого не запустилось. Так что каким, бы ты себя навороченными не считал, эту рыхлеть ты не запустишь. Илы в тебя встроена маленькая электростанция и я этого не знал. Но Коннор уже изучал пространство аналитическим взглядом. Второй этаж был древним, погружённым въевшуюся в поверхности грязь и пятна непонятного происхождения. Однако слой пыли на горизонтальных поверхностях был минимальным, почти декоративным. Это место не было заброшено. Его использовали. И не так давно… Именно тогда его взгляд уловил слабое мерцание индикатора в дальнем углу, за грудой разобранных корпусов. Он двинулся на свет, раздвинув преграду. Перед ним была консоль нового поколения, кардинально отличавшаяся от всего, что было в помещении. На её панели горел запрос на авторизацию. Коннор коснулся экрана, и интерфейс мгновенно отреагировал, выбросив строку: «Требуется верификация модели. Доступ разрешён: серия RK. Инициировать подключение?» - Лейтенант, - тихо позвал Коннор. - Здесь есть активная система. Она запрашивает доступ у модели моей серии. RK. Хэнк был рядом в двух шагах. Он взглянул на надпись, и его лицо исказила гримаса подозрения. -Никаких подключений, ясно? Выдёргивай палец из этой розетки. Это ловушка проще некуда - На тебя какой-нибудь цифровой вирус или троян накатят. Пусть этим «гении» из кибербезопасности занимаются. - Но система может содержать данные о том, что здесь происходило, - возразил Коннор, не отводя взгляда от мерцающего экрана. Его пальцы рефлекторно сжались, как будто уже чувствуя поток информации. - Протоколы безопасности моей модели... -...Не рассчитаны на то, что тебя специально будут заманивать в ловушку, чтобы выудить из тебя же чертежи! - резко оборвал его Хэнк. - Это не риск, это самоубийство. Мы найдём другой способ... Коннор на секунду замер, внутренний конфликт между логикой приказа и жаждой знаний молнией промелькнул в его глазах. Он отстранился от консоли. -Вы правы. Риск неоправдан. Но это означает, что кто-то знает архитектуру RK-серии на уровне... Он не закончил. Из-за массивного серверного завала справа раздался резкий, механический скрежет. И в полосу тусклого света шагнула фигура. Это выглядело как андроид. Стандартного телосложения, без опознавательных знаков. Его пластик был матовым, почти не отражал свет. Коннор мгновенно активировал сканирование. И… ничего. Система выдавала ошибку. Сначала «Объект не распознан», затем «Сбой протокола сканирования», затем - просто пустота. Ни тепловой сигнатуры, кроме фоновой, ни идентификационного импульса. Такого не было никогда. - Стой! Полиция! - рявкнул Хэнк, наводя пистолет. Фигура не остановилась. Её движения были неестественно плавными, обманчиво медленными. Она смотрела прямо на Коннора. И затем напала. Это не была грубая сила. Это была хирургическая точность. Гибрид двигался так, будто знал наизусть каждую схему, каждый узел Коннора. Он парировал первый захват Коннора, отвел удар в сторону и молниеносно нанес точечный удар в область плечевого сустава - критическое место для силовой передачи у модели RK800. Коннор отшатнулся, система предупреждения кричала о частичном повреждении. Гибрид не останавливался. Его пальцы, будто скальпели, рвались к панели на груди, к кластерам биокомпонентов. - Коннор! Отойди! - После тут же грянул выстрел. Пуля ударила гибрида в плечо, сбив его прицел. Существо лишь дёрнулось, будто от ветра, и продолжило атаку, полностью сфокусировавшись на Конноре. - Его нельзя убивать! - крикнул Коннор, блокируя очередной точный удар гибрида, который целился в стык на его предплечье. - Он может что-то знать! Он свидетель! -Коннор попытался поймать взгляд нападавшего,но глазницы были пусты, в них лишь тускло светились неопознанные сенсоры.  -Эй! Скажи что-нибудь! Кто ты? - его голос, обычно такой ровный, звучал сдавленно от усилия. В ответ- лишь механическое шипение. Пальцы гибрида впились в поврежденный участок на груди Коннора, и с тихим щелчком один из периферийных модулей диагностики был вырван. Прежде чем компонент упал на пол, гибрид на долю секунды поднес его к своему виску. Раздался короткий, высокочастотный звук - сканирование. - Видишь? Он не разбирает! Он исследует! - Коннор попытался вырваться, но гибрид, словно предугадывая каждое движение, уже выводил из строя его балансировочный узел на бедре. Коннор пошатнулся. - Он примеряет мои компоненты на себя! -Коннор, отойди! Сейчас! - голос Хэнка был хриплым от ярости и ужаса. Он видел, как его напарник, его сын, методично разбирается на части прямо у него на глазах. Это была не драка. Это было вскрытие. Еще один модуль - на этот раз отвечающий за тактильный анализ - был вытащен и мгновенно отсканирован. «Еще пара секунд, - холодная мысль пронзила Хэнка, - и он доберется до регулятора. Или процессора. И все». До этого он стрелял предупредительно - в конечности, в опоры, пытаясь остановить, не уничтожить. Теперь его лицо стало каменной маской. Гибрид, почувствовав смену тактики, начал уворачиваться от ствола с пугающей эффективностью, не прекращая своей работы над Коннором. Его движения стали еще более резкими, безжалостными. Он тянул время, чтобы успеть забрать главное. - Хэнк, нет! - успел крикнуть Коннор, увидев, как ствол пистолета жестко зафиксировался, целиясь теперь не в ногу, а в центр масс, туда, где у обычного андроида располагался энергетический узел. Выстрел грохнул в замкнутом пространстве. Гибрид дернулся, но не упал. Второй выстрел. Третий. Пули пробивали пластик, рикошетя от внутренних узлов. Существо наконец замерло, его конечности беспомощно дернулись в последнем спазме и застыли. Мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Хэнка и тихим шипением поврежденных систем Коннора, повисла в воздухе. Коннор, спотыкаясь, поднялся на ноги. Глаза его горели не болью от ран, а чем-то другим - яростью, обидой, бессилием. -Ты убил его! - его голос дрогнул. - Он был нашей единственной зацепкой! Его можно было обезвредить, изолировать, допросить! -Допрашивать? - Хэнк грубо схватил Коннора за плечо, развернул к себе, показывая на вырванные, дымящиеся модули на его груди, на подтеки синтетической жидкости. - Смотри на себя! Он тебя живьем потрошил! Он не для разговоров был создан! Я видел его глаза… вернее, их отсутствие. Он смотрел на тебя как на набор запчастей! - И поэтому мы должны были сохранить образец! Чтобы понять их технологию, их мотивы! Это была неоправданная эмоциональная реакция! -Эмоциональная? - Хэнк отшатнулся, и в его взгляде вспыхнула такая боль и такая ярость, что Коннор на мгновение смолк. - Да, чёрт возьми, эмоциональная! Потому что я не могу смотреть, как моего партнера, моего… - он с трудом поймал дыхание, - как тебя разбирают на детали для какого-то очередного монстра!...Улики? Они нам найдут другие улики! А тебя, если я проморгаю, мне уже никто не вернет. Понял? Никто! Он говорил не как начальник с подчиненным. Он говорил как человек, который только что стоял на краю пропасти и с ужасом смотрел, как самое важное для него вот-вот в эту пропасть рухнет. Коннор молчал. Его процессор лихорадочно анализировал: слова Хэнка, тон, микровыражения, учащенный пульс, адреналин в голосе. Данные складывались в неутешительный вывод: его собственная жизнь, в глазах Хэнка, имела приоритет над всем расследованием. Это было иррационально, но не менее приятно, значимо. - Я… понимаю, - наконец тихо произнес он, отводя взгляд от мертвого гибрида к лицу Хэнка. Гнев ушел, осталась только глубокая усталость и остаточный страх. - Твои действия были направлены на сохранение моей функциональности. Спасибо. Хэнк тяжело выдохнул, опустил пистолет и провел рукой по лицу. - Не за что, - пробормотал он, с трудом переводя дыхание. - Только больше не лезь под пули, пытаясь поговорить с тем, кто хочет тебя разобрать. Ладно? Он потёр переносицу, глядя на обездвиженный корпус. Дымка от перегретых компонентов начинала стелиться по воздуху. - Ладно. Вызывай лабораторию, пусть забирают этот… экспонат. А нам пора включать головы. Этот уродец появился здесь не случайно. Вопрос в том, - Хэнк перевёл тяжёлый взгляд на Коннора, - был ли ты его конкретной мишенью… или просто первым RK-моделью, которая попала под руку. Неважно. Теперь ты в игре. И мы должны выяснить, кто раздаёт карты. Он был прав. Охота только начиналась. Теперь в ней было что-то личное…. Звук выстрелов, гулом отразившийся в железных стенах ангара, не остался незамеченным. Почти сразу снизу послышались крики, тяжелые быстрые шаги по лестнице и голос Рида, перекрывающий остальные: - Андерсон! Что тут, черт возьми, происходит? Устроили стрельбище?! Детектив Рид первым показался на верхней площадке, его взгляд мгновенно сфокусировался на дымящемся корпусе гибрида, а затем перешел на Коннора, на его развороченную грудную пластину и подтеки голубоватой жидкости. На лице Гэвина расцвела едкая, торжествующая усмешка. - Ой-ой-ой, - протянул он, делая несколько шагов вперед. - Похоже, твой пластиковый гений наконец-то встретил того, кто разбирается в нем лучше, чем он сам. Что, Коннор, не рассчитал свои... Ай! Коннор, не меняя выражения лица, перебил его, голос звучал холодно и отстраненно, как сканер: -Ваша оценка ситуации, как всегда, поражает точностью, детектив. Особенно учитывая, что ваша команда трижды доложила о полном отсутствии угроз на этом этаже. Очевидно, «ничего подозрительного» теперь включает в себя активные консоли и андроидов-убийц с усовершенствованным стелс-покрытием. Очень методичный подход к обеспечению безопасности. Рид замер, его усмешка сползла с лица, сменяясь знакомой багровой злостью. Он открыл рот для ответной тирады, но Хэнк грубо вклинился в диалог, жестом подзывая техников, которые столпились позади Рида, глазами таращась на разруху. - Засунь свои остроты обратно, Рид. Коннор ранен. Нужен осмотр. Вы, - он кивнул на ближайшего техника, - быстренько, оцените ущерб. - Не критический? Жидкость течет, но основные системы, кажется, целы. Техник, молодой парень, осторожно приблизился к Коннору с портативным сканером. Пока тот работал, щелкая и мигая огоньками, Гэвин, не в силах удержаться, пробурчал. -Может, ему просто пару новых винтиков вкрутить и все? Или вы теперь и для них «скорую» вызываете? - Рид, - Хэнк повернулся к нему всем корпусом, и в его низком голосе зазвучала сталь. - Если у тебя нет полезных предложений - займись своим делом. Опроси своих людей, как они умудрились пропустить это, - он мотнул головой в сторону гибрида. - И оформите все по протоколу. Мы с Коннором... нам нужно на пару минут… Отведя Коннора в сторону, подальше от любопытных ушей, Хэнк понизил голос. -Ладно, комедия окончена. Тебе нужен ремонт. Серьезный. Мы можем рвануть в официальный сервисный центр CyberLife, но это бумажная волокита на три дня. Или... - он замялся. - Или в Иерихон. К Маркусу. Уверен, там тебя починят по высшему разряду, раз уж ты у них теперь такой почетный друг. Коннор покачал головой, стараясь не делать резких движений корпусом. -Нет, лейтенант. Мы приехали сюда за уликами, а не для того, чтобы я стал главной из них. Уезжать сейчас - значит терять время и инициативу. Место преступления еще не обработано. Данные с консоли не извлечены. Гибрид... обезврежен, но его происхождение не установлено. - Данные, улики... - Хэнк с раздражением провел рукой по волосам. - Посмотри на себя! У тебя из груди провода торчат! Это не царапина! -Повреждения не критичны для продолжения деятельности в течение следующих 12-18 часов, - настаивал Коннор. - А возможность изучить место преступления «на горячем» будет потеряна через несколько часов. Хэнк вздохнул, посмотрев на упрямое лицо напарника. Он понимал его логику. И ненавидел ее. -И что ты предлагаешь? Работать в таком состоянии? -До конца сегодняшнего дня - да. Мы составим предварительный отчет, выдвинем гипотезы, систематизируем улики. А завтра утром, - здесь Коннор сделал небольшую, но значимую паузу, - я свяжусь с Маркусом. Договорюсь о встрече. Одновременно для переговоров о ситуации и для... технического обслуживания. В Иерихоне есть необходимые мощности. Это рационально. Хэнк оценивающе смотрел на него. Потом хмыкнул, и в уголке его глаза дрогнуло подобие улыбки. -Ладно, упрямец. Но смотри, если до завтрака начнешь разваливаться, я сам скотчем тебя обмотаю. И не смейся, - добавил он, хотя Коннор и не собирался. - У нас дела. И руки у нас, - он кивнул на повреждения Коннора, - не такие уж и пустые. Одна - с дыркой, другая - в синтетической крови. Хоть какая-то добыча. Коннор едва заметно покачал головой, делая вид, что не оценил черный юмор, но световой индикатор на его виске на секунду мелькнул стабильным желтым - признак анализа без стресса. - Согласен, лейтенант. Тогда план такой: я займусь цифровым следом и попытаюсь получить данные с консоли через внешний интерфейс, минуя прямое подключение. Вы - координируете команду Рида. И главное: нам нужен тотальный обыск всего здания, начиная с этого этажа. Не просто осмотр. Штурм. - Штурм? Тут же, вроде, чисто. -Чисто не было, как мы уже выяснили. Нужна группа: вооруженные люди и несколько андроидов, предпочтительно модели TR или более новые, с расширенными сенсорами. Они должны прочесать каждый квадратный метр, каждую вентиляционную шахту, каждый ложный потолок. Тот, кто создал этого гибрида и оставил консоль, мог оставить и другие «сюрпризы». Или наблюдательный пост. Хэнк кивнул, его взгляд стал сосредоточенным, профессиональным. -Договорились. Я выбью людей и санкцию на усиленную проверку. Ты - пиши Маркусу и копайся в железе. Но, Коннор, - он положил тяжелую руку на неповрежденное плечо андроида, - при первых же признаках сбоя - стоп. Понятно? Ты мне нужен в строю, а не на свалке в качестве экспоната. - Понятно, лейтенант. Пока Хэнк уходил, оглушительно отчитывая Рида и раздавая указания растерянным техникам, Коннор подошел к мертвому гибриду. Он посмотрел на пустые глазницы, на точные, хирургические разрезы на его собственном корпусе. Затем его взгляд переместился на мерцающую консоль. Охота, действительно, только начиналась. Но теперь у них был четкий план. И самое главное - понимание, что эта битва будет вестись на двух фронтах: в грубом мире стали и бетона и в хрупком мире его собственной, постепенно открывающейся человечности, которую кто-то очень хотел разобрать на составные части, чтобы понять, как она работает…