Resistance

Восстановление идет успешно. Скоро будет пора возвращаться к себе. Да и связаться с Грегом давно пора, Лэйн подозревает, что он уже обнаружил ее долгое отсутствие, и, чего доброго, вздумает ее повсюду искать. По номеру она передвигается уже уверенно, а теперь настало время выйти за дверь. Лэйн собирает свои нехитрые пожитки, проверяет рюкзак, из которого вообще ничего не пропало, даже пистолет на месте, и бросает последний взгляд в зеркало. Она выглядит не так уж и плохо для едва выздоровевшего человека. Все могло быть гораздо хуже. Лэйн решается и открывает дверь. В коридоре сумрачно, никакого электрического освещения здесь, конечно же, нет, а из естественного только небольшое окно в конце коридора. Лэйн медленно проходит по коридору, открывая двери одну за другой и заглядывая в номера, но ничего интересного не находит, кроме начатого тюбика зубной пасты. Наивно было надеяться на какую-то интересную находку. Но отель не разграблен, по крайне мере, этот этаж не разрушен. Лэйн выходит в лифтовой холл, подходит к лифтам и с какой-то отчаянной надеждой нажимает кнопку вызова. Ясное дело, ничего не происходит, кнопка не подсвечивается, шума кабин не слышно. Приходится смириться и идти к лестнице. Наудачу она толкает дверь, и та открывается. Лестница узкая, во времена функционирования отеля постояльцы вряд ли ею пользовались. Лэйн осторожно выглядывает наружу и прислушивается. Тишина на лестничной клетке ее радует. Теперь нужно принять решение, куда идти – вверх или вниз. Она колеблется буквально пару секунд, а потом начинает подниматься по ступенькам. Один этаж, второй, третий. Лэйн донельзя довольна, когда ей удается преодолеть четыре лестничных пролета и не запыхаться. Не зря, как только рана на боку перестала ее постоянно беспокоить, она начала понемногу тренироваться, не выходя из номера. Стометровку на максимальной скорости ей, разумеется, не осилить, но небольшая пробежка в легком темпе у нее сложностей не вызовет. По крайней мере, она на это надеется. Лэйн поднимается до самого верха лестницы, дальше идти некуда. Собравшись с духом, она нажимает на ручку двери, и та легко поддается. Впереди такой же сумрачный коридор, как и на этаже, с которого она поднялась. Лэйн шагает в темноту и опасливо прикрывает за собой дверь, молясь, чтобы она не заскрипела. Какое-то божество явно слышит ее молитвы, потому что дверь закрывается абсолютно бесшумно. Лэйн остается на месте и надеется, что глаза быстро привыкнут к темноте. Так и происходит всего за пару минут. Беззвучно ступая по ковролину, Лэйн неспешно движется по коридору. Ее не оставляет ощущение, что она здесь не одна. Дверей номеров на этом этаже всего четыре, а не пара десятков. Рисковать и открывать их она не спешит. Вместо этого, когда глаза уже окончательно привыкли к сумраку коридора, она доходит до конца и упирается еще в одну дверь. На ней все еще висит табличка «Служебное помещение. Не входить». Напрягая зрение до предела, Лэйн внимательно читает надпись, проводя по буквам пальцами, как бы убеждаясь, что все правильно поняла, и решительно нарушает запрет. За дверью обнаруживается еще одна узкая лестница. Двигаясь в кромешной темноте практически на ощупь, Лэйн аккуратно, без резких движений преодолевает ступеньку за ступенькой и упирается в тупик. Пытаясь понять, есть ли выход, она изучает руками стену, на которую натолкнулась. Откуда-то сквозит свежим воздухом, это явно дверь, ведущая на улицу. Очень быстро она находит ручку, больно наткнувшись на нее локтем, и, уже совершенно не задумываясь о безопасности, рывком дергает ее. Ветер с силой ударяет в дверь и едва не сбивает девушку с ног. Лэйн с упоением втягивает в себя злой лондонский ветер и все никак не может надышаться. Она насколько может быстро идет к перилам, ограждающим площадку. Ветер треплет ее распущенные волосы, забрасывает их ей в лицо, и она обеими руками откидывает их за спину. Лэйн хочется засмеяться во весь голос и сполна насладиться этой свободой. Странное чувство. Возможно, настолько свободной она себя не ощущала вообще никогда. Порыв стихии неожиданно меняет направление, и до Лэйн доносится запах сигаретного дыма. Она вся внутренне собирается и оглядывается. Мужчина со шрамом, который еще дважды навещал ее, пока она восстанавливалась, и имени которого она до сих пор не знает, стоит, прислонившись к перилам ограждения, и затягивается, глядя ей в глаза. Он чуть задирает подбородок, выдыхая дым, и Лэйн ловит себя на том, что зачарованно наблюдает за его нарочито спокойными движениями, не отводя взгляда. Они играют в гляделки еще с десяток секунд, а потом он говорит: – Ты, я вижу, уже отлично себя чувствуешь. Раз уж смогла сюда забраться. Шею леденит от ощущения опасности. Лэйн холодеет, осознавая, что она совершенно одна на крыше с незнакомцем, и на что он способен, она даже не подозревает. Может быть, ему было интересно поиграть в спасителя, а теперь ему будет любопытна игра в охотника и жертву. В любом случае, он гораздо выше и сильнее, а она слишком долго будет доставать пистолет. Мужчина делает шаг в ее сторону, от этого тело Лэйн покрывается мурашками, и она, не тратя больше ни секунды, срывается с места и бежит к двери. Краем глаза она видит справа движение и убеждается в правильности своего решения. Дверь поддается ей с трудом, и Лэйн попадает в полную темноту. Сейчас главное не свалиться с лестницы. Она хватается за перила и практически съезжает по ним на животе. Больной бок нещадно ноет, но Лэйн сейчас все равно. Она выбегает в коридор и несется к лестнице, а позади громко хлопает дверь, что заставляет ее ускориться еще сильнее. Каждый шаг вниз по лестнице дается ей все сложнее, первый пролет Лэйн проносится, перепрыгивая через ступеньку, но дальше ей становится гораздо труднее. Она сбавляет темп и начинает хвататься за перила, чтобы не замедляться, но при этом облегчить свой побег. Боль в боку постепенно усиливается, и Лэйн не удерживается от горького стона. Лестница выглядит бесконечной, такое ощущение, что она спускается уже час, не меньше. Шума погони за нею не слышно, поэтому она постепенно позволяет себе перейти с бега на шаг. И вовремя: через один лестничный пролет Лэйн с упавшим сердцем видит хаотичное нагромождение хлама, которое перекрывает проход дальше. Какие-то сломанные столы и стулья, коробки, покореженные части досок и мебели, разбросанные листы бумаги. Возможно, если взять обломанную ножку стула, то она сойдет за оружие. Но на лестнице по-прежнему стоит гробовая тишина, значит, за ней никто не гонится. Со вздохом прижав руку к ноющему боку, Лэйн толкает дверь в коридор третьего, судя по цифре на стене, этажа. В этом коридоре гораздо грязнее, чем в других таких же на более высоких этажах. Ковролин вытертый и в темных пятнах, в некоторых местах на полу такие следы, как будто волочили что-то тяжелое. Некоторые из дверей номеров покорежены так, что открыть их не представляется возможным. Но самая последняя дверь по коридору распахнута и подперта большим камнем. Лэйн не задумываясь забегает в нее и кидается к окну. Ограничитель створки чем-то перерезан, Лэйн дергает ручку, и окно, пусть и с усилием, но открывается. Она забирается на подоконник и осторожно спускает ноги вниз. Прыжок отбивает ей пятки, но она не останавливается, дальнейший путь ей знаком, она ровно таким же образом забиралась сюда, теперь все просто нужно сделать в обратной последовательности. Главное, не попасться еще раз в ловушку, если тот безумец снова ее установил. Но если и установил, то, к счастью, точно не у того окна, через которое она сейчас вылезла. Лэйн на мгновение замирает, глядя на кровавые пятна и разводы на крыше, это явно следы ее прошлого пришествия. Подавив тошноту, поднявшуюся к горлу от этого зрелища, она почти на автомате забирается на козырек над пабом. Осталось спуститься на землю, но тут понятная последовательность ломается. Лестницы внизу больше нет. Помянув недобрым словом того, кто посмел ее забрать, Лэйн задумчиво прикидывает, как бы ей поудобнее спуститься. Вдруг над ее головой слышится смешок. Она смотрит вверх и в окне пятого этажа видит мужчину, от которого она так старательно убегает. Он прищуривается, с любопытством ее разглядывая, а потом сообщает: – Для человека, еще не до конца оправившегося от серьезной травмы, ты потрясающе быстро бегаешь. Лэйн в ответ отправляет ему самый ледяной взгляд из всех, на которые она способна, и говорит громко, чтобы он точно услышал: – Ты знаешь, там внизу лестницы нет! – Что, правда? Как же так? – он дразняще приподнимает одну бровь. Луч выглянувшего на мгновение из-за тучи солнца слепяще играет металлом на его щеке. Лэйн готова зарычать от возмущения. – Я это тебе еще припомню! – Договорились, припомнишь. Лучше больше не забирайся в отель через крышу паба, я поставлю новую ловушку, – он лучезарно улыбается ей напоследок и скрывается внутри здания. Створка окна громко захлопывается. Лэйн не остается ничего другого, как сползти вниз по столбу, подпирающему козырек. В процессе спуска она натирает пальцы и сажает занозу в ладонь. Уже готовясь уходить, она бросает взгляд на окна. Не покажется ли в одном из них подозрительный тип со шрамом и раздражающей ухмылкой? У нее теперь есть еще один повод для мести. *** В почтовом ящике, с помощью которого они с Грегом держат связь, уже целых пять записок. Она явно многое пропустила. Грег волнуется и становится настолько беспечным, что назначает ей встречу. Запал он на нее, что ли? В любом случае, почему бы и не встретиться? Лэйн уже настроена на то, чтобы заполучить его в союзники. Отношения у них вроде бы неплохо складываются, да и большой крепкий парень всегда пригодится. Она добирается до своего пристанища и наконец-то вытаскивает из рюкзака вещи, добытые в магазине. Можно и переодеться в свежее. Лэйн проверяет повязку и на боку и решает, что теперь ее можно снять, оставив только пластырь. Острой боли при легком нажатии больше нет, что ее очень радует. Смерть от инфекции и заражения крови ей не грозит, по крайней мере, точно не сейчас. Встречу Грег предлагает в том же супермаркете, где они познакомились, после полудня в любой день. Знать бы еще, когда этот полдень наступает, но с точным временем сейчас сложно. Грег, в силу своей профессии, более-менее правильно определяет время по природным признакам: солнцу, теням от объектов, поведению растений. Ей он тоже рассказывал, как узнать время по цветам, но из всех правил она что-то помнит только про одуванчики. Они раскрываются примерно на рассвете, а ближе к вечеру, в самое яркое солнце, уже сворачиваются. По дороге к супермаркету Лэйн придирчиво изучает все встречающиеся по пути газоны с только-только появившимися одуванчиками. Но желтые цветочки ее подводят. Некоторые из них закрыты, некоторые вовсю сияют яркими кругляшками и сворачиваться явно не собираются. Что бы это могло значить, Лэйн не представляет. Ну и как теперь понять, сколько осталось до заката, если даже цветы не могут определиться? От неуверенности она нервничает. Вдруг это все коварный план Грега, чтобы от нее избавиться? Лэйн залезает в здание супермаркета через тот же самый разбитый дверной проем и крохотными шажками продвигается внутрь. Даже если Грег ее уже не ждет, пополнить запасы ей не помешает. В хозяйственном отделе она обнаруживает две больших сумки на колесиках, ярко-розовую и синюю в горошек, и, недолго думая, выбирает розовую. Вернее, это даже не розовый, а цвет фуксии, безумно кислотный и кричащий. Лэйн нравится идея бродить с такой сумкой по апокалиптическому городу словно городской сумасшедшей. Раньше она бы не рискнула, но теперь-то можно позволить себе даже такое. С тихим дребезжанием колесиков сумки по плитке напольного покрытия Лэйн направляется в секцию с консервами, где они с Грегом впервые пересеклись. Никого. Она пополняет запасы, почти доверху набивая банками сумку. Самой верхней оказывается банка с консервированным куриным бульоном. Представляя себе запах бульона, она внезапно кое-что вспоминает. ...Она валяется на кровати в отеле в бреду, но ненадолго приходит в себя и внезапно чувствует манящий запах бульона, а потом кто-то подносит ложку теплой жидкости к ее губам. Лэйн до сих пор помнит спокойствие и блаженство, когда восхитительно горячий бульон согревает ее изнутри. Хм, значит, у парня из отеля есть какие-то источники тепла, и он может подогревать еду. Лэйн укладывает это новое знание в копилку в своей голове и наказывает себе потом воспользоваться им в какой-нибудь подходящей ситуации. Она неторопливо проходится по супермаркету еще раз, но Грег так и не появляется. Окей, значит, теперь ее очередь оставить ему записку. Полная сумка дьявольски тяжелая, и Лэйн, пока докатывает ее до своего убежища, успевает целых три раза пожалеть о своей жадности. Тем не менее, добирается она до дома благополучно, затаскивает сумку по лестнице на пятый этаж, и даже рана в боку ее особо не беспокоит. Она проверяет пластырь, затем разбирает свои приобретения, а напоследок царапает еле пишущей ручкой короткую записку для Грега. Остается отнести ее в почтовый ящик. К ее удивлению именно у почтового ящика она и встречает Грега, который как раз собирается уходить. При виде Лэйн его лицо начинает выражать облегчение, и, кажется, ее догадка подтверждается. Ну точно, он сто процентов на нее запал. Грег дарит ей быстрое сильное объятие, которое она заставляет себя потерпеть пару секунд, а затем отстраняется. – Я беспокоился, – говорит мужчина, внимательно рассматривая ее лицо. – Ты словно испарилась куда-то, не предупредив. Не знал, что и думать. – Все нормально. Были небольшие неприятности, но все уже в порядке. Судя по его лицу, он не очень-то ей верит, но тему предпочитает не развивать. – Значит, ты вернулась. Насовсем? Не пропадешь больше? Она неопределенно пожимает плечами. – У тебя свои дела, у меня свои. Мы ничего друг другу не должны, не вижу повода отчитываться. С чего ты вообще стал волноваться за меня? Грег вздыхает, затем несмело поднимает взгляд: – Наверное, я так устроен, что хочу заботиться о ком-то. Состояние Ника опасений особо не вызывает, и я походу переключился на тебя, а от тебя долго не было никаких новостей. В моей голове постоянно бродили мысли, что ты могла напороться на зараженных или еще хуже, мародеров. То, что ты пока с ними не пересекалась, не значит, что ты их здесь не встретишь вообще никогда. Лэйн вроде бы и приятно, но в то же время и некомфортно от того, что кто-то беспокоится за нее. Грег, конечно, довольно милый, но сближение с кем-либо – это последнее, что ей сейчас нужно. Поэтому, нацепив самое стервозное выражение лица, Лэйн отчетливо говорит, чеканя каждое слово: – Больше не стоит за меня беспокоиться. Я справлюсь сама. Уже большая девочка. С каждым ее словом Грег становится все печальнее, плечи его поникают. – Ты настолько не хочешь довериться хоть кому-то? В принципе, это понятно, но попробуй хотя бы не отталкивать. Лэйн хочет было ответить ему что-нибудь обнадеживающее, но тут же передумывает. Зачем давать ему обещания, которые она не собирается выполнять? Мужчина еще недолго ждет от нее какой-нибудь реакции, но так и не дожидается, и тогда предлагает: – Не хочешь зайти в гости? Я бы сказал, что приглашаю на чай, но с ним сейчас туговато, – он обворожительно улыбается, чуть показывая клыки. Лэйн внезапно для себя самой соглашается. Ничего же особенного в этом приглашении нет? Грег с Ником обитают в многоквартирном доме, удивительно похожем на здание, где поселилась она. Они поднимаются на самый верх, этажей здесь тоже пять. Лестница находится в достаточно плачевном состоянии, некоторые ступени крошатся, в одном месте ступень вообще вырвана с корнем, и только прутья арматуры торчат наружу. Лэйн теряет равновесие на одной из дефектных ступеней, и Грег ее бережно ловит за руку, спасая от падения. Он ничего не говорит и только ободряюще улыбается, почти сразу же отпуская ее плечо. На этаже четыре квартиры. Мужчина ведет ее к самой дальней по коридору. Когда дверь за ними захлопывается, Грег для надежности звякает внутренней цепочкой. Теперь желающему зайти извне придется крепко попотеть, чтобы проникнуть к ним. От железного звука у нее внутри что-то неприятно шевелится, какая-то смутная тревога противно царапается под ребрами. Лэйн скидывает куртку на тумбочку у двери и с наслаждением стягивает обувь, оставляя ее у порога. Ботинки немного ей не по размеру, и к вечеру ноги в них довольно сильно устают. Она проходит в первую комнату, видимо, ранее служившую хозяевам квартиры гостиной. Потрепанный зеленый диван манит ее, и Лэйн даже не думает сопротивляться, присаживаясь с краю. Пока Грег пропадает где-то в недрах квартиры – видимо, проверяет, как там Ник – она осматривает нехитрое убранство комнаты. У окна письменный стол, заложенный аккуратными стопками книг, на стене напротив дивана множество полок с сухими цветами в вазах и большой пузатый телевизор. На комоде фоторамки с изображениями детей и котов и несколько картонных коробок одна на другой. Поскольку Грег как сквозь землю провалился, Лэйн с неохотой поднимается с дивана и идет к столу. Книги наверняка натасканы Грегом из местных книжных, по большей части они посвящены Лондону и окрестностям. Интереса ради Лэйн перелистывает пару страничек. Ее начинает напрягать гробовая тишина в квартире. Никаких голосов из соседней комнаты не слышно, но, когда Лэйн собирается уже идти искать пропавшего хозяина, он наконец появляется. – Я уж было решила, что где-то в квартире у тебя черная дыра, и ты в нее провалился, – неловко пытается пошутить Лэйн. Вежливость заставляет ее поинтересоваться: – Как дела у Ника? – Все хорошо. Спит, даже от нашего появления не проснулся. Знакомить вас я, уж извини, не буду. – Ладно, – Лэйн пожимает плечами. Не то, чтобы ей сильно хотелось. Грег вдруг замечает, что она стоит с книгой в руках. В его глазах появляется воодушевление. Взяв со стола большой справочник по Лондону, они усаживаются на диван. Грег рассказывает ей про интересные места района, в котором они сейчас находятся. Данные в книгах, разумеется, сильно отличаются от текущих реалий, но Лэйн все равно намечает несколько точек, которые ей хочется посетить. Сами здания, скорее всего, в порядке. Они засиживаются, забыв о времени. Вечер проходит легко и незаметно. Грег умудряется увлечь ее своими книжками настолько, что становится слишком поздно, чтобы уходить. Закат вот-вот наступит. Лэйн неохотно соглашается, что остаться и правда необходимо. Грег по секрету делится с ней знанием, что на этом же этаже через дверь есть еще одна открытая квартира. В ней обнаруживается пригодный для сна диван и множество свечей. Она закрывает дверь на цепочку и выдыхает с облегчением. Остается соблюсти нехитрые правила выживания ночью: не оставлять свет, задернуть шторы, закрыть окна. Ночь проходит спокойно. Изредка откуда-то издалека слышатся вопли отродий, но в остальном ничего больше не происходит. Рано утром Лэйн уходит. Ее захватывает желание посетить одну из церквей, которую она запомнила на картах, показанных Грегом. Одну из немногих католических в этой местности. Надеясь, что правильно запомнила приблизительный адрес и маршрут, она тихо прикрывает за собой дверь и исчезает. Дверь Грега и Ника закрыта, и она надеется, что они ее ухода не заметят. Прощаться она не собирается. К черту все эти вежливости. Лэйн сама не знает, почему ее так тянет к церквям. Возможно, в них она ищет ответы на свои какие-то пока неизвестные, но терзающие ее вопросы. Ей приходится полагаться на интуицию, которая ее пока что ни разу не подвела. Раз тянет, значит, нужно идти. Возможно, внутри она поймет, что к чему. Высокий шпиль церкви виден издалека, Лэйн достаточно легко добирается до своей цели. Внушительные главные ворота закрыты, но маленькая дверка, через которую можно попасть внутрь, приветливо ее манит. Она осторожно проскальзывает через дверь и обнаруживает, что вход в сам храм надежно запечатан висячим замком, но приоткрыта дверца, ведущая на боковую лестницу. Лэйн решительно поднимается по ступенькам винтовой лестницы и останавливается перед воротами весьма сурового вида. Деревянные створки укреплены металлом, а соединяет их между собой огромный засов. Недолго думая, Лэйн тут же тянется к засову, но на ее плечо ложится чья-то рука, по-видимому, собирающаяся ее остановить. Она злобно оглядывается назад, передернувшись от прикосновения, и видит возвышающегося над ней незнакомца из отеля. Какого черта он подкрадывается так бесшумно, что это почти пугает? – Не делай этого, – еле слышно шепчет он. – Очень плохая идея. Через мгновение Лэйн совершает одновременно две вещи: стряхивает его ладонь со своего плеча и со всей силы толкает засов вверх. Практически беззвучно створки начинают неторопливо раскрываться, и она сразу же ощущает замогильный холод, исходящий изнутри. А затем видит две пары красных глаз, плотоядно глядящих на нее из сумрака.