See You Soon

Лэйн не успевает ни испугаться, ни в принципе почувствовать хоть что-то. Длинная когтистая лапа высовывается между створками, препятствуя закрытию. Мужчина за ее спиной тихо ругается себе под нос и встает рядом с ней плечом к плечу, напряженно вглядываясь в сумрак. Он успел откуда-то достать нож. Лэйн впервые видит отродий так близко, до этого они для нее были только далеким неизвестным ужасом, за которым она украдкой наблюдала из-за задернутых штор, находясь в относительной безопасности в здании. Сразу два, черт. Не спешат вылезать, ждут, пока створки полностью раскроются. – Ты с оружием? – спрашивает ее мужчина. Лэйн отвечает на вопрос не сразу. А то он сам не знает про ее оружие, наверняка же обыскивал ее вещи, пока она валялась без сознания в его владениях. – Пистолет в рюкзаке. Думаешь, успею достать? – Я отвлеку их, а ты готовься. – Может, отрубишь лапу, и мы попытаемся закрыть ворота? – Не выйдет. Для этого не нож нужен, а как минимум мачете. Кожа очень толстая. Нож поможет, когда придется бить в уязвимые места. Вторую створку ворот заедает. В проеме появляется крыло и длинный заостренный хвост. Накинув капюшон на голову и прикрывшись плащом, мужчина заталкивает тварь внутрь. Оба исчезают во тьме. Лэйн решает, что сейчас самое подходящее время, чтобы сбежать. Она ничего не должна этому придурку, который вздумал тут в одиночку геройствовать. Ведь правда? Он так уверенно унесся во тьму за этими тварями, вот сам пусть и разбирается. Но она не успевает сделать даже шага. Толстый твердый хвост обматывается вокруг ее щиколотки и начинает затаскивать ее за собой в темноту. Лэйн волочится за ним по земле, пытаясь вырвать ногу из цепкой хватки, но тщетно. Тогда она рывком стягивает рюкзак с плеча, но не успевает даже раскрыть молнию, как рюкзак вырывают из ее рук, и он куда-то падает с глухим шумом. Лэйн дергается в сторону звука, она видит белеющее пятно в темноте, но дотянуться не может, ее щиколотка прочно скована. Чертово отродье! Очень хреновая ситуация. Когтистая лапа рядом с ней царапает доски пола. Хвост, сжимающий ногу, внезапно ее отпускает. Не задумываясь о причинах, Лэйн ползет к рюкзаку, опираясь на руки и ноги, больно ударяется коленями об пол, дергает молнию так, будто хочет выдрать ее с корнем, и нащупывает в кармане пистолет. Щелчок снятого предохранителя немного ее успокаивает. Где-то в отдалении слышится странный хрип, а затем отвратительный булькающий звук. Когтистая ледяная лапа молотит где-то совсем рядом с ее головой, но Лэйн не решается стрелять сейчас, когда у нее нет ни малейшей идеи, куда ее пуля попадет. Звуки борьбы слышны со всех сторон, видимо, из-за акустики помещения. Она пытается отодвинуться подальше от твари, но отродье мерцает красными глазами, глядя прямо на нее, и шумно сопит. Второй рукой Лэйн роется в рюкзаке, помня о камне, который должен быть внутри, но как назло он будто провалился в другое измерение. Отродье отворачивает от нее морду, и Лэйн немедленно отползает назад, не поворачиваясь спиной. Лопатками она ощущает стену. Больше деваться некуда. Внезапно на ее колено опускается огромная омерзительная лапа, пригвождая ее ногу к полу, больно надавливая всей массой. Лэйн почти ожидает услышать хруст кости от такого давления. Как только тварь снова отвлекается, и Лэйн может пошевелить ногой, она выворачивается из-под лапы и отползает в другую сторону вдоль стены. Она задевает что-то с громким звоном, отчего красные глаза снова выискивают ее в темноте. Медлить больше нельзя. Лэйн хватает предмет, который оказывается увесистым кадилом на цепочке, и изо всех сил швыряет его в отродье. И, к удивлению для самой себя, попадает, судя по оглушительному металлическому звону и недовольному визгу твари. Бросок отнимает у Лэйн слишком много сил, и, пытаясь отдышаться, она пропускает мощный удар крылом по лицу, из-за которого по инерции прикладывается головой о каменную стену. Перед глазами мелькают алые звезды, а затем ее настигает второй удар, гораздо больнее первого. Острым шипом крыло отродья рассекает кожу на ее лбу и щеке, и Лэйн неуклюже пытается уклониться от следующего удара. Она слышит треск дерева и шелест плаща и вспоминает, что вообще-то она тут не одна. – Готова стрелять? – вопрос застает ее врасплох. Лэйн приоткрывает глаза и видит очертания отродья, которое, кажется, застряло и не может сдвинуться с места. Она крепче хватается за пистолет, а потом слышит: – Стреляй! Голос доносится откуда-то из-за спины монстра, который сейчас как раз удобно смотрит прямо на Лэйн, оскалившись в зубастой ухмылке, и нервно подергивает застрявшей лапой. Это означает только одно: мужчина находится прямо за отродьем, и при выстреле она может в него попасть. Тварь скалится еще более злобно и дергает лапой сильнее, отчего доски пола начинают опасно трещать. Надо стрелять. Но она попадет в незнакомца и, возможно, оборвет человеческую жизнь. Лэйн зажмуривается и делает глубокий вдох. Решимость никак не приходит к ней. – Давай! Ну и черт с ним. Лэйн открывает глаза и прицеливается прямо промеж красных глаз отродья. Звук выстрела в акустике храма звучит просто ошеломительно, и она абсолютно уверена, что сейчас попрощается со своими барабанными перепонками. Тварь медленно и плавно начинает падать назад, а когда гулкое эхо от стрельбы стихает, Лэйн видит, как из-за левого крыла выбирается мужчина и отточенным, уверенным движением перерезает отродью горло. С глухим звуком туша валится на пол. Мужчина оборачивается к Лэйн, подает руку и поднимает ее на ноги, которые тут же подгибаются, и она едва не заваливается обратно на пол. Недолго думая, он подхватывает ее на руки и выносит через ворота наружу, к лестнице, где есть свет, там бережно опускает ее на землю, и Лэйн сразу же прислоняется к стене, тяжело на нее опираясь. Через несколько мгновений ноги окончательно перестают ее держать, и она бессильно сползает по стене на пол, пересчитывая лопатками каменные блоки и чувствуя нарастающее жжение на щеке. Мужчина стягивает с себя плащ, сгребает его в ком и кидает на пол, а сверху укладывается сам, закинув руки за голову и согнув ноги в коленях. Лэйн пытается было поймать его взгляд, но, похоже, он избегает смотреть на нее. Тогда она прикрывает глаза и старается успокоить дыхание, прежде чем начать обсуждать случившееся. На удивление Лэйн чувствует неловкость и даже какое-то подобие вины. Надо решиться и извиниться, но обязательно так, чтобы не потерять собственного достоинства и заодно усыпить его бдительность. Пусть думает, что ей ужасно жаль. Она слышит шуршание плаща и распахивает глаза в надежде, что он настроился на разговор, и висящее в воздухе неуютное напряжение рассеется. Но мужчина всего лишь устраивается на полу поудобнее, продолжая отсутствующе смотреть в потолок. Лэйн нервно сглатывает, не зная, как бы подступиться к неудобному объяснению. Как ей вообще начать диалог, она не представляет, поэтому продолжает молча рассматривать мужчину. Ее взгляд неторопливо путешествует по его лицу и телу. Грудь его рвано опускается и поднимается, на скуле расцветает багровый кроводподтек, а штанина брюк на правой ноге разодрана, и на коже виднеется длинный, неровный, обильно кровоточащий порез. Пальцы руки нервно комкают ткань плаща, но он этого, похоже, даже не замечает, невидяще уставясь вверх темными глазами. Лэйн набирает в грудь побольше воздуха, чтобы наконец нарушить тишину, но тут он говорит: – Перестань сверлить меня взглядом, ради бога. Да, я виноват, да, я облажался. Знаю. Лэйн в недоумении застывает, забывая, что хотела сказать. Мысли в ее голове меняются с космической скоростью, пока она пытается осознать, что он имеет в виду. Значит, пока она тут размышляет, как бы половчее извиниться за свою оплошность, он сам утопает в непонятном чувстве вины. Но почему? Мужчина переводит на нее взгляд и с сожалением смотрит на ее лицо. Лэйн и сама ощущает, как ноет ссадина, полученная от отродья, но, судя по выражению его лица, он видит у нее там что-то совсем уж трагичное. Почему он считает себя виноватым? Это же она открыла эту дверь, когда он просил ее не делать этого. Почему в его глазах столько горького сожаления, сам-то он чего натворил? И тут вдруг ее осеняет, и она осторожно интересуется: – Откуда ты знал, что они здесь прячутся? Мужчина молча смотрит на нее не отрываясь, тишина затягивается, и, когда Лэйн уже решает, что он ей не ответит, хрипло говорит: – Это я их тут запер. Все становится на свои места. Ее догадка подтверждается. Она вдруг чувствует себя гораздо лучше, когда понимает, что и правда, они виноваты оба, а не одна лишь она. – Но для чего? Он отводит взгляд и неохотно рассказывает: – Переоценил свои возможности. Справился до этого с двумя тварями, эти появились внезапно. Убить не сумел, а рассвет был уже близко, тогда решил, что избавиться от них сейчас мне не под силу, но удалось хитростью их тут запереть. Это было где-то месяца три назад. Честно говоря, рассчитывал, что они сдохнут, иногда заходил послушать через дверь, как они тут, но, видимо, они успешно питались святым духом и умирать не собирались, поскольку при сегодняшней встрече оказались вполне бодры и весьма злы. – Ты не мог знать, что им вполне комфортно без еды и воды. – Ну да, не мог. Но стоило догадаться. Если они выбираются по ночам из поднявшейся красной воды, то очевидно, что это не просто особенности фауны данной местности, а очередная чертовщина, не подчиняющаяся обычным законам обычной жизни, – он хмурится и плотно сжимает губы. Лэйн решает взять все в свои руки. Так они ничего не добьются, если будут сейчас обвинять друг друга и сами себя. Она со вздохом аккуратно отлепляет себя от стены, подползает к нему поближе и усаживается рядом. Он вопросительно смотрит на нее, чуть приподняв брови. – Давай сделаем вот как. Мы, конечно, можем тут сейчас заниматься глупостями – я буду мысленно обвинять себя и тебя заодно, а ты будешь исступленно заниматься самобичеванием, но давай пропустим этот этап. Предлагаю признать, что мы оба виноваты в произошедшем, оба накосячили, но сделали выводы и больше подобных ошибок совершать не станем. Разумно? – Лэйн надеется, что звучит убедительно. Мужчина вяло приподнимается из положения лежа и прислоняется к стене, слегка наклонив голову в сторону. Он рассматривает Лэйн с вежливым интересом, а она, старательно пытаясь не смущаться от этого пристального взгляда, взирает на него в ответ. Мужчина отводит глаза и говорит: – Разумно. Но чертовски сложно абстрагироваться от того, что сегодня мы едва не погибли. По моей вине. – Но не погибли же. Зато получили бесценный опыт и успешно поработали в команде. Он не может сдержать едва слышного смешка. Кажется, получилось его отвлечь. Раз получилось, то пора сменить тему, нужно закрепить успех. – С какой стати ты вообще решил гонять отродий? Мужчина выглядит непривычно смущенным. Нехотя он говорит: – Случаются ночи, когда я никак не могу заснуть. И если до рассвета еще далеко, тогда я выхожу повыслеживать этих тварей. Если удается разобраться хотя бы с одним монстром, то уже хорошо, значит, в следующую ночь он не будет больше никому докучать. – Делаешь мир лучше и чище? – Можно и так сказать. По-моему, тут все очевидно: отродья – однозначное зло. Никто не станет лить слез по поводу их смерти. Лэйн хмыкает. Ей даже начинает нравиться такая логика. Но она все еще в некотором смятении от того, что кто-то добровольно выходит на улицу ночью, чтобы просто... поохотиться на отродий. Уму непостижимо. Мужчина шевелится. Он поднимает руку, словно собирается коснуться ее раненой щеки, но затем бессильно роняет ее на пол и спрашивает: – Ты как? Лэйн кривит рот: – Наши диалоги несколько однообразны, не находишь? Ты постоянно интересуешься моим самочувствием. Мужчина вдруг расплывается в улыбке чеширского кота: – А ты, вероятно, будешь отвечать, что все в порядке, даже если в этот момент отродья будут доедать твою ногу, да? Лэйн фыркает от неожиданности. Не сказать, чтобы он был сильно неправ в этом суждении. В какой-то момент ей начинает казаться, что он видит ее насквозь. Это неправильно. Разгадывать тайны обитателей этого странного места должна она. Сосредоточившись, Лэйн анализирует свои ощущения. В целом, ей и правда не так уж плохо, учитывая, как отродье с ней обошлось. Есть общая усталость и ломота в теле, щека ужасно жжется, и ноет при сгибании правая нога в том месте, где чудовище на нее наступило, но в остальном вроде бы никаких повреждений, ничего не сломано, дыхание пришло в норму, даже голова не болит, хотя она как следует приложилась ею об стену. Поэтому она решительно смотрит на мужчину, замершего в ожидании ее ответа, и говорит: – Да нет, в этот раз я и правда практически в порядке. Но беспокоит щека, ты все время на нее так смотришь. Все настолько плохо? – Ну... серьезная царапина. Но, к счастью, неглубокая. Обработать бы, чтобы скорее заживало, вряд ли ты будешь рада шраму еще и на лице. Не то, чтобы ее сильно пугал потенциальный шрам на лице. Некоторых – Лэйн кидает быстрый взгляд на собеседника – даже огромным шрамом на самом видном месте не испортить. Она отмахивается в нетерпении: – Обработаю, не беспокойся. Выражение его лица нечитаемо, он больше не улыбается. Потом пожимает плечами, с некоторым усилием поднимается на ноги и говорит: – Ну ладно. Подождешь, пока я тут приберусь? – Зачем? – Провожу тебя. – Зачем? – Лэйн еще не паникует, но уже близка к этому. Недоверие начинает глодать ее острыми зубами, а сомнения разрастаются как гигантский снежный ком. Зачем он собирается проводить ее? Хочет выведать, где она живет? Все эти противные мысли, видимо, отражаются на ее лице, потому что мужчина закатывает глаза и спрашивает: – Что такое? Что еще ты себе напридумывала? – Я не хочу, чтобы ты знал, где я обитаю. – Ах, после всего, что между нами было, ты мне все еще не доверяешь, – мужчина театрально изображает обиду. К горлу подкатывает смешок. Это было действительно забавно. Он тем временем продолжает, заговорщически наклонившись к ней: – Если бы я хотел навредить, не стал бы мешать тебе открывать ящик Пандоры. Логично. Она видит его глаза близко-близко, и они не просто карие, а с темно-зелеными ободками вокруг зрачка. Еще немного, и она в них утонет. Выглядит он искренне, но вдруг он просто хороший актер? Лэйн трясет головой и смахивает накатившее наваждение. – Хорошо. Проводишь, докуда я скажу. – Без проблем, – он машинально улыбается, но заметно, что его мысли уже где-то далеко отсюда. Лэйн ощупывает и осматривает себя, проверяет вещи в рюкзаке, пока мужчина перетаскивает трупы чудовищ на улицу и где-то их складирует. Как он планирует избавляться от них дальше, она предпочитает не думать. Камня в рюкзаке и правда больше нет, значит, искать его в темноте было бессмысленно. Мужчина с непроницаемым выражением лица выносит из тьмы кадило, которым она так лихо запустила в морду отродья, и качает им перед Лэйн: – Нужно? Славная была битва. А это боевой трофей. Может, захочешь украсить им свой интерьер? – Очень смешно. – Я серьезно. Оно с таким эпичным звуком прилетело в отродье. Вдруг пожелаешь оставить на память? Лэйн качает головой. Ну и идеи у него. – Ну нет так нет, – мужчина, позвякивая цепочкой, несет кадило к лестнице вниз, и с каждой следующей ступенькой мелодичный звон вибрирует у нее в висках все сильнее. Она не понимает причины такой реакции. Нужно что-то срочно предпринять. – Стой! – Лэйн вскакивает и ковыляет к лестнице со всей возможной прытью. Он поднимается обратно, хитро на нее поглядывая. – Да, я передумала. И не смотри на меня так, как будто ты заранее все знал. Он протягивает ей цепочку, и она осторожно забирает металлический сосуд, не касаясь руки мужчины и не поднимая на него взгляда. Наверняка ехидно ухмыляется, злодей. Кадило небольшое, но увесистое, приятно пахнет ладаном и до жути нравится Лэйн. Хорошо, что она решила от него не отказываться. – Это хороший трофей, – вдруг абсолютно серьезно говорит мужчина. – Здесь и брать-то больше нечего, удивительно, как эта вещь тут сохранилась. Красивая, – Лэйн поднимает взгляд и встречается с его глазами, и смотрит он при этом не на кадило. Все ее тело немедленно покрывается мурашками. Лэйн замирает как дикий зверек в свете фар, поспешно отворачивается и начинает с преувеличенной осторожностью укладывать свой трофей в рюкзак. Помедлив несколько секунд, мужчина разворачивается и снова уходит во тьму за воротами. Он совершает еще несколько походов туда-обратно, унося последние свидетельства устроенных разрушений. Наконец он возвращается и спрашивает: – Готова? Тут все в порядке, можем выходить. Она кивает. Мужчина вежливо предлагает ей локоть, чтобы на него опереться, а она так же вежливо принимает помощь. По лестнице спуститься под руку точно будет нелишним. Лэйн вдруг замечает, что они одинаково прихрамывают на одну и ту же ногу и закусывает губу, чтобы не засмеяться. Они даже травмы получили похожие. Вот уж неудачники-синхронисты. Лестница скользкая от черной крови, Лэйн не уверена, что смогла бы ее одолеть в одиночку. Мысленно она отдает должное этому странному мужчине за то, что он пытался остановить ее, за то, что не бросил ее одну с чудовищами, что продолжает помогать и проявлять заботу, хотя она его совершенно об этом не просит. Они выходят наружу. Погода пасмурная, очертания домов вдалеке скрываются за густым плотным туманом. У Лэйн уходит несколько секунд на то, чтобы попытаться понять, в какую сторону им вообще идти. Мужчина называет несколько улиц как ориентиры, и, услышав одно из названий, Лэйн с облегчением кивает, оно ей знакомо. Они идут неспешно, стараясь не травмировать поврежденные ноги еще сильнее. Молчание из напряженного с каждым пройденным кварталом становится все более мирным, а когда они выходят на отлично знакомый ей перекресток, Лэйн и вовсе чувствует необъяснимый уют в этой тишине. Она касается его плеча, останавливается и произносит первые слова за последний час: – Все, спасибо. Дальше я сама. – Уверена? Точно дойдешь? – Ну ты же знаешь, что я отвечу, даже если свалюсь сразу же за углом. Он кивает: – Конечно. Ты как всегда скажешь, что все нормально. Так на тебя похоже. Лэйн не хочет, чтобы он знал, что улица, по которой она пойдет, может привести еще и к дому, где живет Грег. Тому она постепенно научилась доверять, но этот человек и его намерения – пока что темный неизведанный лес для нее. – Еще раз спасибо за то, что помог. Одна бы я не справилась. На его лице почти неуловимо мелькает горестное выражение, но он тут же стирает его привычной дружелюбной улыбкой: – Обращайся, если тебе захочется устроить еще один поединок с отродьями. – Ну уж нет, я надеюсь, этот был первый и последний. Или ты еще где-то припрятал пару-тройку тварей на черный день? Он от души смеется, и вдруг Лэйн внезапно понимает, что вот этот его смех – искренний. Не вымученный, не вежливый, не такой, которым пытаются скрыть что-то еще, а настоящий. Ему правда весело. – Ты забавная. – Он делает паузу, не переставая улыбаться, а затем добавляет: – Удачи тебе. Мужчина разворачивается и уходит. Лэйн в недоумении пытается уложить в голове его слова, потому что себя она считает какой угодно, но только не забавной. И это ей говорит человек, который считает для себя нормальным времяпрепровождением охоту на отродий! Она долго оглядывается ему вслед, убеждаясь, что он действительно уходит, а не планирует тайно за ней проследить. Кажется, и правда ушел. Передвигаться без поддерживающей руки гораздо сложнее, но ей удается добраться до дома и даже подняться на свой пятый этаж. Безумно хочется помыться, а не просто сменить одежду, но такая роскошь будет ей доступна, только если пойдет дождь. Небо, хоть и затянуто серыми тучами, лить воду пока не собирается. Использовав питьевую воду из бутылки, чтобы умыться, Лэйн внимательно изучает в зеркало свою царапину. Выглядит она хуже, чем есть на самом деле. Аккуратно обработав ранение антисептиком, она остается довольна результатом. Могло быть гораздо плачевнее, для такой реально опасной стычки с адскими исчадиями она еще легко отделалась. Начинает трещать голова. Видимо, то, что она ею приложилась о каменную стену, все же не прошло бесследно. Лэйн выпивает последние две таблетки обезболивающего, а затем задумывается о пополнении запасов. Она решает прогуляться к той аптеке, где они когда-то были вместе с Грегом. После того раза она больше туда не ходила. Мысль о том, что можно попросить обезболивающих у Грега, мелькает в ее голове, но она отметает ее. Она должна справиться сама, хватит рассчитывать на кого-то, кроме себя. Лэйн закидывает рюкзак на плечо и отправляется в путь. До аптеки она добирается крайне неспешно, нога не позволяет ей развивать приличную скорость. К тому же маршрут Лэйн строит через одну из церквей из справочника Грега – красивое и монументальное, но мрачноватое здание из красного кирпича. Однако попасть внутрь ей не удается. Тут дверь всего одна, и она определенно закрыта и не поддается. Ладно, как-нибудь в другой раз. Когда-нибудь совсем потом, ей не к спеху. Черт с ней, с церковью, попасть в аптеку сейчас важнее. Но самая главная проблема обнаруживается уже на месте – дверь аптеки заколочена. Лэйн мысленно обзывает последними словами того, кто додумался это сделать. Монтировки в зоне видимости нет, не голыми же руками ей пытаться отодрать доски. Она в задумчивости бродит по окрестностям в поисках подходящего инструмента, но, кроме нескольких камней, ничего подходящего не обнаруживает. Наконец ей везет. В разрушенной автомастерской она подбирает плоскую, но плотную металлическую пластинку с зазубринами, непонятно для чего предназначавшуюся ранее. Вероятно, деталь от какого-то автоинструмента. С помощью пластинки ей удается избавиться от досок, хотя и не без потерь. Сломав несколько ногтей и поцарапав ладонь до крови, Лэйн наконец забирается в аптеку. Пройдя через уже знакомые пару дверей, она оказывается внутри. Там царит разгром, половина полок перевернута, на полу валяется множество смятых упаковок, битое стекло неприятно хрустит при ходьбе. Лэйн ошеломлена. Что же тут такое произошло? Вряд ли это устроили Грег или незнакомец из отеля, которого она в своих мыслях начинает называть Охотником. До этого они не проявляли склонности к вандализму. На всякий случай она идет к двери подсобки и дергает за ручку. Заперто. Может, хоть там что-то уцелело, хотя тоже вряд ли. А дверь могло просто заклинить. Учитывая, как тут все разбито и разгромлено, это самый вероятный вариант. Подергав ручку для уверенности еще пару раз, Лэйн идет копаться в мусоре, надеясь отыскать хоть что-то пригодное. Но везение сегодня совсем не на ее стороне. Так ничего и не найдя, она выходит на улицу и замирает. Темно. Луна освещает неровно заросший газон, а на брусчатке там и тут виднеются красные лужицы. Какого черта она напрочь забыла о времени? Что ей сейчас делать? В отчаянии она оглядывается по сторонам. Застройка здесь исключительно низкоэтажная. Какие шансы успеть добраться куда-то, пока вода не поднимется до критического уровня? Времени на размышления больше нет. Лэйн надевает обе лямки рюкзака на спину и бежит.