Часть 1

В древние времена, когда викинги только начали осваивать жизнь и ее конец, восход солнца считался началом чего-то нового, продолжением прошлого и надеждой на светлое будущее. Бледное северное солнце только начало восходить из-за горизонта, попутно роняя свои лучи на гладь холодного океана, по которому через некоторое время пойдут огромные драккары, торговые корабли и рыбацкие карви. Волны разбивались о огромные каменные, уже покрытые у основания морскими водорослями статуи воинов, извергающих огонь, возведенных первым поколением викингов, покоривших эту землю. Они олицетворяли защиту острова Олух. Земля, на которой живет уже семь поколений викингов, еще спала. Низины и лесной массив заполнял утренний прозрачный туман, покорно встречая рассвет и уступая место новому дню. В лесу было тихо: деревья не скрипели от покачивания на ветру, большинство птиц и насекомых еще не пробудились ото сна, местные драконы улетели еще задолго до первых лучей солнца, чтобы не попадаться на топор викинга. В деревне тоже было спокойно, только в местной кузнице поскрипывала подвесная жаровня, раскачивающаяся от неизвестного воздействия. Викинги, как правило, еще не просыпаются в такое время. Но есть одно исключение. Теплые, уже нагретые лучи солнца пробрались в открытую створку окна, медленно сползая по стене, сложенной из крепких сосен. Солнечный свет упал на непонятные чертежи, разбросанные в хаотичном порядке, то прикрепленные к стене, то беспорядочно лежащие на столе. Спустя время лучи осветили всю комнату, даря надежду и новое начало каждому предмету. И одному человеку. Ресницы юного викинга затрепетались под ярким светом солнца, открывая миру зеленые, похожие на малахит глаза. Густые брови свелись к переносице, выражая все недовольство и раздражение их владельца. Юноша принял сидячие положение и глубоко вздохнул. Он ненавидел просыпаться, зная, что лично для него северное солнце не принесет надежд и начало чего-то нового, а только продолжит его страдания. Его звали Иккинг. Обычно викинги так называют мелкую скотину, что-то наподобие овец или коз, но родители Иккинга решили что это имя самое подходящее. В народе Олуха в принципе принято называть своих детей гадкими и порой мерзкими именами, чтобы отпугнуть троллей и прочую нечисть. У Иккинга с самого начала была непростая жизнь. Его отец Стоик Обширный, величие и сила во плоти, вождь племени Хулиганов, населяющих остров Олух. Ходят легенды, что Стоик, будучи ребенком, отрубил голову целому дракону, не получив ни единого увечья, и Иккинг сам охотно в это верит. Любой другой скажет что отдал бы все, чтобы стать сыном или дочерью вождя, но только не Иккинг. Стоик совсем не обращает внимания на своего сына, у него слишком много забот, которые обычно бывают у вождей. Мать Иккинга унесли и убили драконы, когда ему не исполнилось даже года, но юноша не особо расстраивается из-за этого, ведь мать он совсем не знал, но почему-то слепо верит, что возможно, с ней ему жить было бы намного лучше. В деревне существует убеждение: видишь Иккинга – жди беды. Юный сын вождя не пользовался уважением и признанием у племени: он был слишком слаб и худощав для настоящего викинга, а его голова была забита не топорами и мечами, а идеями для бестолковых, по мнению общества изобретений и изучением Книги Драконов. За это он и получал избиения от сверстников. Каждую неделю, а иногда и день на его теле расцветали новые синяки, гематомы, рваные раны и прочие неприятности. Но юноша уже привык, каждый раз после последнего удара он лишь покорно поднимался на ноги и шел к старейшине, которая кажется уже видеть сына вождя не может, чтобы она обратобатала его раны своими сильно пахнущими травяными мазями. Иккинг решил прогуляться по утренней деревне. Он был первым, кто встает по утрам, а поэтому он мог спокойно ходить по мощеным камнем дорогам и не получать упреков в след. Он мог не бояться, что его поймают и уведут подальше от домов, что бы вождь не увидел, как избивают его сына. Но Иккинг был уверен, что Стоик и бровью бы не повел, если бы узнал, только разочарованно и глубоко вздохнул. Наблюдая за окружением, Иккинг старался отогнать от себя эти пожирающие сознание мысли и почувствовать себя умиротворенно. Меховые ботинки глухо стучали по дороге, ведущей к порту, уже проснувшиеся птицы звонко щебетали, слышался шум ветра, играющего между ветками высоких корабельных сосен и пышных елок. Все эти звуки заполонили голову юноши, вытесняя желчь отравляющих душу мыслей, давая почувствовать и погрузиться в жизнь природы, новое начало и надежду, принесенную северным солнцем для всех окружающих его предметов и существ. Он остановился посреди небольшой площади, в центре которой стоял большой столб с костровой чашей на конце, и закрыл глаза. Иккинг глубоко вдохнул: легкие заполнил теплый воздух, нагретый утренним солнцем и пропитанный запахом сосен. Юноша невольно сравнил «вкус» вдоха с цветочным медом. Он вспомнил о том, как отец принес домой банку меда во времена когда племя пыталось заниматься пчеловодством, но у них не вышло из-за ужасных погодных условий и частых нападений драконов. Иккинг сосредоточился. Легкий морской бриз, еще сохранивший свою прохладу, мягко трепетал темные волосы, немного задувал под зеленую тунику и нежно гладил по коже, на щеках которой была россыпь веснушек. Иккинг попытался сравнить это чувство с чем-то, но у него никак не получалось, ветер такой был один. Иногда юный викинг размышлял о том, что было бы здорово быть птицей. Или драконом. Спустя время, Иккинг решил пойти в сторону леса. Лес был местом где Иккинг мог чувствовать себя в своей стихии. Здесь никто не намеревался его избить, никто не собирался упрекать его, не от кого было здесь прятаться. Легкий ветер шелестел среди тяжелых ветвей, иногда поднимая с земли пыль и отсохшие листья, яркие лучи дневного солнца собирались в незамысловатые узоры на траве, коре деревьев, камнях и прочих местах куда могли дотянуться. Если сильно присмотреться, среди кустов можно увидеть зайца или кабана. А иногда можно встретить заблудившегося дракона. В такие моменты лучше тихо уйти, пока ящер не заметил тебя, и молиться, чтобы он не пошел в след за тобой. Если поднять глаза в небо – можно увидеть множество разных птиц. Любимыми птицами Иккинга были беркуты. Юноша находил их жизнь похожей на жизнь людей: либо ты убиваешь более мелкую птицу и выживаешь, либо тебя разорвут голодные вороны. Но кое-чего у людей все-таки не хватало. Крыльев. Двое костных сплетений, подаренных самим Одином, покрытых мягкими перьями, несущих тебя прямиком в открытый небосвод, давая почувствовать какого это – быть свободным. Иккинг всегда мечтал о полете. Юный викинг спокойно шагал по лесу, как вдруг из-за спины раздался до боли знакомый голос: – Опа, смотрите кто тут у нас! Только не это. – Эй, ты чего тут делаешь совсем один, а? Разве детям можно одним ходить в лес? Я с тобой разговариваю, тупица! Иккинга резко схватили чьи-то руки и повернули. Перед его лицом оказалась банда подростков, тех самых крутых ребят, которые так любили поиздеваться над юношей. – Чего тебе нужно, Сморкала? – решил прямо спросить Иккинг у главного из них. Вышеупомянутый Сморкала был невысок ростом, с черными как смоль волосами, и носил шлем с идиотскими бараньими рогами, такой же как у его отца. Иккинг ненавидил баранов - он считал их тупыми животными, которые только и могли биться головой о поверхность. – Смотрите ка, как заговорил! Ты где смелости набрался?! Мало было в прошлый раз?! – кажется, Сморкала разозлился. – Да, в этот раз нужно его подольше подержать головой в воде, чтобы он понял насколько дороги ему его ребра! – прокричала высокая блондинка с вытянутым лицом. Кажется она имела ввиду способность Иккинга дышать... – Не-е-е, слишком щадящее. Я предлагаю подвесить его вверх ногами к дереву, что бы его глаза лопнули от прилива крови! – подал голос блондин с таким же вытянутым лицом. – Ты дурак Задирака! Глаза не лопнут, давление слишком маленькое! – начала спорить девушка-викинг. – Ты ничего не понимаешь Забияка, я знаю толк в смертельных пытках! – Задирака толкнул девушку. – Я тебе сейчас покажу смертельную пытку! – Забияка начала драться с Задиракой. Они всегда дерутся, не зря же они близнецы. – Эй, вы чего! Вы не забыли чем мы сейчас занимаемся? – подал голос Сморкала, но кажется его никто не слушал, – Ай, ладно, бестолку с ними разговаривать. Сморкала замахнулся для удара. Первый синяк за сегодня Иккинг получил на ключице. Пытаясь защититься от последующих избиений, юноша закрыл голову руками, но Сморкала ударил его под дых и Иккинг свалился на землю. Дальше все как обычно: ни одна часть тела Иккинга не была обделена ударом, банда избивала его и руками, и ногами, и первыми попавшимися палками. Пытка продолжалась минут десять, возможно чуть больше, Иккинг не смог точно сосчитать. – Эй, Астрид, моя милая, как тебе сегодняшнее зрелище? Достаточно жестоко как ты любишь? – Сморкала сделал невинный голос. – Жалкое зрелище... - сказала девушка с блондинистой косой и прямой челкой, спадающей на один глаз. Это были последние слова, которые дошли до помутневшего сознания Иккинга. После он услышал только отдаляющиеся шаги. Полежав минут пять в положении на боку, Иккинг решил напрячься и перевернуться на спину. Взглянув в небо, которое совсем недавно было голубым и солнечным, а сейчас затянувшееся светло-серыми тучами, он тяжело вздохнул, тут же скорчившись от острой боли в груди. Иккинг не знал, почему ровестники так с ним поступают, они ведь дружат даже с толстым неповоротливым Рыбьеногом, который то и дело зубрит книгу драконов. В чем то они похожи. Кажется, Рыбьеног слишком эмпатичен или думает что слишком правильный, из-за чего почти ни разу не присутствовал на актах избиения сына вождя. Каждый раз когда они с Рыбьеногом пересекались взглядом, Иккинг находил его взгляд сочувствующим. Спасибо, что только сочувствующим, без желания уничтожить. В лесу после ухода банды стало тихо. Птицы траурно замолчали, ветер перестал качать ветки сосен, вместо этого он теперь гнал облака, где то там, высоко на небе. Иккинг почувствовал мерзкое тепло на лице. Это была его кровь, текущая из разбитого носа. Разбитый нос - самая нелюбимая травма Иккинга, после нее иногда, если особо не повезет, приходится вправлять хрящ в исходное положение, что бы он смог правильно срастись, а это ужасно больно. К текущей крови добавились соленые слезы. Иккингу было больно. И морально и физически. Со временем, он смирился со своим положением изгоя, но каждый раз, каждое избиение, каждый взгляд отца вскрывает ему эти только-только зажившие душевные раны. Ему хотелось кричать. Кричать так громко чтобы сорвать голос, чтобы в глазах полопались капилляры а тело отказывалось двигаться. Жгучая обида на весь мир захлестывала юношу каждый раз, когда он не мог отвлечься. Иногда он мог часами ходить по лесу лишь для того, что бы спастись от мыслей, тянущих его ко дну. Ходить так долго, что ноги начинают отказывать и жестоко поражать болью. Эта боль тоже заставляла его отвлечься от мыслей, почувствовать себя живым. Иккинг часто задумывался о своем предназначенном конце, умрет ли он от старости или в бою? Юноша не знал ответ, но горел желанием поскорее покончить свои страдания и отправиться в Хельхейм за содеянное. Он даже придумал самые подходящие способы закончить свою жизнь: ему хотелось перерезать свои запястья фамильным клинком, выкованным его отцом на его рождение, на котором выгравировано его имя, ему хотелось шагнуть вниз со скользкой скалы в дождливый день, разбившись о острые прибрежные камни. Ему много что хотелось, но он понимал – это не выход. Голова раскалывалась от тупой боли, тело не слушалось, а глаза невольно слипались. Иккинг не сопротивлялся засыпающему сознанию, ему хотелось сбежать от боли и навязчивых мыслей, его даже не смущало то, что он засыпает в лесу, на земле, где в любой момент на тебя может напасть дикое животное, а что еще хуже – дракон. Картинка в глазах с каждым мигом становилась все размытее, голоса в голове смешивались в один громкий гул, места, пострадавшие от избиения, пульсировали болью, вдохнуть было тяжело. Иккинг потерял сознание. С неба начали капать первые капли холодного дождя, попадая на изнеможенное лицо юноши, попутно стекая к земле и оставляя мокрые дорожки. – Вы снова избили его? – крупный юноша с короткими блондинистыми волосами и маленьким шлемом сидел за столом Большого Зала перед открытой книгой. – Мы, Рыбьеног, мы. Не забывай, ты в нашей банде, мы одно целое. Но ты постоянно трусишь, как девчонка! – Сморкала тут же получил по затылку от Астрид за эти слова, – Тебе что его жалко? – Нет, не в этом дело, просто... Иккинг – сын вождя, понимаешь? У нас могут быть проблемы! – Рыбьеног искренне боялся, что мог получить нагоняй от вождя. – Да плевать мне хотелось чей он там сын! – злобно воскликнул Сморкала, после спокойно добавив: – Он изгой, такие как он созданы для того, чтобы их побили. – Э-э-э, я немного забыл, а почему он изгой? – подал голос Задирака, почесывая затылок. – Он родился таким, тупица. Прямо как ты. Но ты не изгой потому что у тебя есть такая крутая сестра как я! – самодовольно ответила брату Забияка, немного хихикая. – Мы близнецы, значит ты тоже изгой! Или изгойка, не знаю... Но тебя не бьют потому что у тебя есть такой крутой брат как я! – после этих слов близнецы озлобленно накинулись друг на друга. – А ну хватит! Вы меня бесите. – Астрид назмурилась и растащила близнецов в стороны, – Изгойка? Ты серьезно Задирака? Хотя кого я спрашиваю... – Давайте после обеда пойдем на озеро кидать те плоские камни? – предложил Рыбьеног, пытаясь разбавить обстановку, – Только если встретим Иккинга, давайте не трогать его, пожалуйста... – Идея хорошая, но последняя часть мне не понравилась. Попадется нам на глаза – его проблема. Ладно, можно, конечно, без избиений, но ты, Рыбьеног, его прогонишь. – ответил Сморкала. – П-почему я? Вы ведь всегда это делали! – взволнованно вскрикнул Рыбьеног. – Э, не трусь, будь викингом, дружище – Задирака похлопал Рыбьенога по спине и пошел в сторону леса, – Вы идете к озеру или нет? – А как же еда? – раздраженно спросил Сморкала. – Кто последний тот чистит навоз яка! – весело крикнула Забияка и побежала в след за братом. Время близилось к вечеру. Обед прошел примерно полтора часа назад, лес после дождя пах свежестью и поднятой с земли пылью. Иккинг лежал на мокрой траве, когда открылись его глаза. Вся одежда промокла до нитки, кожа была еще влажной, не до конца высохшей от дождя. Мокрые ресницы закрывали часть обзора слегка приоткрытых глаз. "– Что произошло?" – первая мысль, которая посетила его голову. Открыв глаза пошире, он увидел нечто совсем размытое, отдаленно напоминающее ветви сосен. Пару раз проморгавшись, он убедился в правильности своего мнения. Он лежал в лесу. Голова уже не так болела, но при любой попытке подняться, Иккинг корчился от боли. Кое-как пересилив себя, он поднялся на ноги, но сразу же упал на колени, выставив руки вперед. Состояние было ужасное: каждый вдох отдавал болью, разбитый нос частично не дышал из-за запекшейся крови, руки и ноги ослабли и еле-еле держали его. Попробовав подняться второй раз, у него получилось. Хромая и облокачиваясь на стволы деревьев, Иккинг пошел в сторону деревни. Не желая снова нарваться на неприятности, юноша решил как можно осторожнее, прячась за кустами и большими камнями, добраться до своего дома и обработать раны. Ноги вязли в грязи, руки скользили по мокрой сосновой коре и Иккинг часто терял равновесие, из-за чего вся его одежда была в грязи и траве. В очередной раз поднявшись на ноги, он решил поправить прилипшие к щеке наполовину мокрые волосы, попутно размазывая грязь по лицу от правой щеки к правому уху. Вот и деревня, значит надо быть осторожнее. Спрятавшись за стеной ближайшего дома, он аккуратно выглянул на оживленную улицу: викинги занимались своей ежедневной рутиной, кто-то нес корзины свежей рыбы, кто-то следил за своими несносными детьми, кто-то перевозил оружие, а кто-то ремонтировал дома после набега драконов. Иккинг старался прятаться за всеми попадающимися на пути преградами и быстрее перебирать слабыми ногами по мокрым дорогам. Никто не обратил на него внимания, только одна женщина удивленно посмотрела в его сторону, покачала головой и продолжила свое занятие. Иккингу удалось в сохранности дойти до дома. Слава Одину, ему не встретилась банда подростков. Но было бы еще хуже, если бы он столкнулся с отцом. Юноша не хотел получить в свою сторону тяжелый взгляд Стоика, наполненный печалью и разочарованием, от этого взгляда у Иккинга всегда перехватывало дыхание, а на глазах проступала влага. Он чувствовал себя виноватым. Виноватым за то, что он не такой как все, не может убить дракона, не может сражаться плечом к плечу со своими соплеменниками. Тяжело вздохнув от этих мыслей, Иккинг принялся искать мази, любезно подаренные старейшиной деревни. Юный викинг терпеть не мог эти мази, от их запаха всегда болела голова, так к тому же этот стойкий запах въедается в одежду, кожу и волосы, выветриваясь днями. Собравшись с мыслями, Иккинг начал самолечение. Синяк за синяком, рана за раной покрывались разными лекарствами, постепенно переставая так сильно болеть. Когда Иккинг закончил, на улице уже вечерело. Оранжевые лучи солнца освещали почти весь остров, создавая невероятную атмосферу. Со стороны леса прокрадывались темные сумерки, постепенно перекрашивая небо в темно-синий, почти черный цвет. Юноша решил остаться дома до следующего утра, пропустив ужин. Иккинг часто пропускал приемы пищи, списывая все на нежелание, отсутствие времени или аппетита, в конце-концов он не хотел встречаться с отцом или бандой обидчиков. Из-за недоедания юный викинг был таким слабым и худым. Его руки и ноги можно было сравнить с ветками молодых деревьев, такие же тонкие и их легко сломать, так ему один раз сказал Задирака. Еще раз подумав, Иккинг решил что ему нужно отнести в кузницу свои новые чертежи и макеты. Юноша был подмастерьем у местного кузнеца Плеваки. Этот старый мужчина был лучшим другом вождя и учителем Иккинга, единственным человеком который хоть как-то обращал на него внимание, за что Иккинг ему очень благодарен. В каком-то плане, Плеваку можно было назвать не кровным родителем юноши. Кузнец с детства учил его морали, кузнечному делу, следил за питанием и физическим состоянием Иккинга и был тем, кому можно высказаться. Но это было когда Иккингу еще не исполнилось десяти лет. После, на остров стали чаще нападать и Плеваке не было до него дела, а сейчас Иккинг уже слишком взрослый, чтобы за ним следить. Юноша как можно быстрее передвигался по деревне, следил, чтобы не попасться на кулак Сморкалы. Солнце уже почти село, а значит компания подростков уже поела и до поздна будет ошиваться по окрестностям. Совсем неподалеку, когда до кузницы оставалось пройти два-три дома, Иккинг услышал голоса этих самых подростков. Сердце упало в пятки, дыхание сбилось, а глаза искали укрытие. Спрятавшись за ближайшим поворотом, Иккинг затих. Ему было страшно, что в этот раз его окончательно добьют, если поймают конечно. Голоса были уже совсем близко, уже слышались приближающиеся шаги. Банда остановилась прямо рядом с ним, их отделяла всего одна деревянная стена маленького склада. Черт. – Ну и кошмарный эль привез тот торговец. Где он вообще его достал? – послышался голос Сморкалы. Кажется он что-то жевал. – Скажи спасибо, что хоть такой удалось утащить. – голос принадлежал Астрид. Он звучал не как обычно, в голосе проскакивали расслабленные нотки, вероятно, из-за влияния алкоголя. Иккинг нечаянно уронил рядом стоящее ведро. На лбу выступил холодный пот, руки затряслись, ноги резко ослабли и намеревались уронить своего хозяина. Сердце бешено колотилось в груди, воздух в миг стал тяжелым и Иккинг начал вспоминать остались ли у него еще лекарственные мази и, возможно, хлопковые тряпки для перевязки переломов. Юноша молился всем богам, чтобы его не заметили. И в первый раз за долгое время, его молитвы были услышаны. – Эй вы слышали? Тут что-то упало. За нами слежка! – напряженно воскликнула Забияка. На ее слова вся группа друзей обернулась и затихла, всматриваясь в темный сарай. – Это была кошка. Я видел ее, черная такая. Давайте пойдем отсюда, а то торговец заметит пропажу товара и за нами взаправду начнется слежка. - Рыбьеног буквально спас Иккинга. Послышались удаляющиеся шаги и громкие пьяные разговоры. Иккинг решил аккуратно выглянуть. Он тут же встретил взглядом Рыбьенога, смотрящего на него. Сын вождя прошептал немое "Спасибо", на что Рыбьеног кротко кивнул и ушел вслед за своими друзьями. Иккинг громко выдохнул от облегчения, когда банда совсем скрылась из поля зрения. Астрид на мгновение задержалась от банды и проследила за сараем. Ее догадки о том, что никакой кошки там не было, подтвердились. На это она лишь нахмурилась и коротко хмыкнула, поспешив за друзьями. Добравшись до кузницы, Иккинг сразу же пошел в отведенную для своих изобретений комнату. Открыв тяжелую деревянную дверь, Иккинг чихнул от количества пыли. Он давно тут не убирался. Помахав перед лицом рукой и разогнав пыль, он двинулся к столу. Комната была совсем маленькая, без окон, с одним столом и стеллажем, упирающимся в потолок. Раньше это была комната для угля и необработанных металлов, но по любезному одолжению Плеваки была переоборудована. Иккинг не жаловался на размеры комнаты и отсутствие естественного освещения. Он был благодарен, что ему вообще выделили пространство для реализации собственных идей. Раньше, когда Иккинг еще не понял прелестей времяпрепровождения в лесу, он все время торчал здесь, в кузнице, кропотливо работая над приспособлениями для боя и поимки драконов, надеясь что хоть таким способом ему удастся получить признание племени. – Ты что тут забыл, а? Тебе домой пора, а то мало ли драконы утащат. – послышался голос хозяина кузницы. На последних словах, Иккинг услышал смешок. – Не-е-е, не утащат, я для них слишком мускулистый, куда им девать такую мощь? – ответил Иккинг не переводя взгляда от чертежей, где явно была ошибка и юноша хотел ее найти. – Ну им же нужны зубочистки, как никак. Давай-ка ты лучше займешься делом. Заточи оружие. – Плевака поднял Иккинга со стула одной своей протезированной рукой, поставил на пол и толкнул к ящику с тупым оружием. Иккинг закатил глаза и принялся за первый попавшийся меч. – Знаешь, малец, тебе бы почаще бывать в кузнице, занялся бы ковкой, поди и сильнее бы стал. Девушки любят сильных, уж поверь, за мной в свое время толпами девицы бегали. – сказал Плевака и улыбчиво задумался. – Да куда мне. Я только и умею что бегать по лесу и представлять себя вольным кабанчиком. – с сарказмом сказал юноша и исподлобья посмотрел на кузнеца, попутно затачивая меч. – Ха-ха, язык то у тебя острый, вольный кабанчик. Ты бы стал хорошим вождем. – ответил Плевака и принялся изучать таблички с заказами. – Как связана роль вождя и острый язык? Я не понимаю. – Иккинг нахмурился и отвел глаза. – Иногда вождю приходится быть строже со своим народом, Иккинг. На это ему и нужен острый язык. – ответил кузнец – Странное объяснение, но спа... – не успел Иккинг закончить мысль как с улицы послышалось громкое: – Драконы! Нападение! – Так, Иккинг, сиди здесь и не высовывайся. Точи оружие и подавай нуждающимся. И не смей выходить! – быстро бросил Плевака взял ближайший топор и пошел в сторону центра деревни, сказав напоследок: – Да прибудет с нами Один. Иккинг ни секунды не думая выбежал из кузни и тут же замер вглядываясь в небо: Змеевеки, Громмели, Пристеголовы, о, даже парочка Ужасных Чудовищ были видны. Юноша питал неумолимую страсть к драконам, он изучал их строение, поведение и особенности, правда, на большом расстоянии. – Где же он... – прошептал Иккинг глядя в ночное небо. Дракон, которого никто не видел, после схватки с которым никто не выживал – именно его юноша так желал найти и, возможно, убить. Победа над драконом точно принесет ему хоть какое-то признание в племени, а победа над самой Ночной Фурией сделает его легендой и гордостью отца. Иккинг ринулся в эпицентр событий, путаясь всем под ногами и рассеянно глядя в пространство по сторонам. Вокруг все полыхало, темное небо, подсвечивающееся огнем огромных костровых чаш, кишило драконами, повсюду звенели удары мечей и рычание рептилий. Юноша бежал по деревне, пока не наткнулся на своего отца. – Ты что тут забыл?! Уходи, сейчас же! – вождь был в ярости, сил отбить налет оказалось меньше, чем он предполагал. – Отец! Я...Я хочу убить дракона! В этот раз у меня должно получиться! – Иккинг испугался внезапного появления родителя и его злого настроя. – Ты совсем из ума выжил?! Ты даже топор в руки взять не можешь! Мигом в Большой Зал! – Стоик кричал на своего сына, пока его не прервал приземлившийся рядом дракон. Взмах топора – и голова змеевика отделилась от тела. Иккинг молча смотрел на это понимая – он не убьет дракона. Кто угодно, но не он. Мертвый дракон лежал неподвижно, обильно истекая кровью. Запах смерти и железа наполнил легкие Иккинга, сердце застучало в бешеном ритме, в горле застрял ком, и юноша окончательно и точно понял: «Я не убью дракона». – Что ты встал как каменная статуя? Я не ясно сказал? Иди в Большой Зал. – отец сказал это с голосом, полным холодной злости и раздражения. Иккинг рванул с места. Он не хотел видеть отца таким, всего в крови и рядом с драконьим трупом. Юноша бежал, сам не понимая куда, дыхание сбилось, сердце никак не успокаивалось, а в голове был звон, мешающий воспринимать окружение. Иккинг бежал настолько быстро, насколько мог, ноги уже не слушались и сами несли его в непонятном направлении. Его охватила паника, он боялся смерти больше всего. Особенно смерти дракона. Ему было до боли жалко создание, которое просто выживало. Либо убьешь ты, либо убьют тебя – это то, что вспоминал Иккинг. Иккинг понял, что он в лесу, только когда ему по лицу ударила колючая еловая ветка, давая прийти в себя. Оглянувшись, юноша увидел идущий от деревни свет, и понял, что убежал очень далеко. Он знал это место: недалеко есть речушка, текущая с горы, которую можно пройти по большим камням, расположенным в ней, где-то сзади было подножье горы, а если посмотреть направо можно было увидеть большой овраг с озером по середине. Это было любимое место Иккинга, о котором знал только он сам. Остальным детям и подросткам запрещено так далеко заходить в лес, но сыну вождя было можно, ведь за ним никто не следил и не искал. Отдышавшись, он начал спускаться в овраг, чтобы переждать налет. Ноги скользили по грязи, оставленной после дневного дождя, из-за этого Иккинг громко упал у стены оврага и громко вскрикнул от боли. Кажется, у него будет еще один синяк. Юноше показалось, что когда он вскрикнул, где-то хрустнула ветка. Хотя, возможно, это были его кости, просто он еще этого не понял. Немного оглядевшись, он двинулся в сторону озера, пиная редко попадающиеся под ноги ветки. Вокруг было тихо, подозрительно тихо, было только слышно шаги викинга, идущего по песку. Иккинг решил умыться холодной водой, чтобы привести себя в чувства и смыть грязь в некоторых местах. Опустив руки в воду, по нему волной прошлись мурашки от температуры воды, она была чуть теплее льда, возможно. Окунув лицо в руки, он сильно вздрогнул, но продолжил умываться, смывая капельки крови дракона, убитого его отцом и грязную землю. Принявшись отряхивать одежду, юноша замер, вслушиваясь в пространство позади себя. Медленно развернувшись, Иккинга охватил настоящий животный ужас. Перед ним, на камне в расстоянии примерно пятнадцати футов, сидела ночная фурия, готовая к прыжку. Два больших зеленых глаза с вертикальным зрачком, изучали его с ног до головы, драконий нос двигался от тяжелого дыхания, вероятно фурия хотела запустить в юношу плазменный залп. Иккинг раскрыл рот в изумлении и от незнания что ему делать дальше. Вот он увидел такую желанную ночную фурию, но через мгновение его убьют. Или через два. Дракон не нападал, но медленно начал свое движение в сторону юноши. Иккинг бросился бежать, навлекая дракона на то же действие. Не успел он пробежать и шести футов, ноги споткнулись и он упал лицом в песок, сразу же переворачиваясь на спину и отряхивая глаза для видимости. Ночная фурия была уже близко, Иккинг попытался отползти назад, но оказался прижат к земле черной лапой с острыми когтями. Их взгляды встретились: в представлении юноши глаза дракона выглядели волшебно, ярко-зеленые, с замысловатым узором на радужке, покрывающей весь глаз. Чешуя дракона была черная как смоль, но под светом луны отливала синим блеском. Иккинг любовался драконом в свои последние секунды жизни и ни о чем не жалел. Умереть от такого совершенного существа – подарок судьбы. Но дракон не собирался его убивать. Набрав воздух в легкие, ночная фурия издала громкий рык прямо в лицо викинга и тут же ринулась прочь. Дракон попытался взлететь, но потерпел поражение из-за неизвестной причины, стремительно падая вниз, в конце глухо ударившись о землю. Иккинг встал на трясущихся ногах и быстро выбрался из оврага, царапая руки о сухие камни и подскальзываясь по мокрой грязи. Отдышавшись, юноша притаился на корточках возле ближайшего куста на вершине оврага, и начал наблюдать за драконом. Бедное создание билось о каменные стены оврага, каждый раз издавая болезненный рык. Оказалось, ночная фурия не смогла взлететь из-за травмы крыла, вероятнее всего, перелома. Закончив наблюдения, Иккинг выдвинулся в сторону деревни. Он не знал, закончился налет или нет, но все-таки был уверен что да, ведь обычно такие «войны» длятся не больше полутора часов. Не успев обдумать свои мысли, Иккинг почувствовал сильный удар по голове. Покачнувшись, он свалился на землю. Голова закружилась, в глазах помутнело, и юноша потерял сознание, почувствовав, что его кто-то поднял на руки.