Часть 2

Плохое время пришло на Олух – сезон дождей. Дни, когда твои ноги по колено в грязи, вокруг скользко, одежда промокает и становится холодной как воды северного океана, а волосы неприятно прилипают к лицу. По небу идут серые тучи и проливают небесную воду, по повериям сосланную богами, дабы смыть человеческие грехи. Дождь всегда был символом скорби и утраты, но не для одного юного викинга. Он считал дождливую пасмурную погоду успокоением для души и тела, ведь никакое назойливое солнце не печет тебе спину и голову, не светит в глаза, а приносит прохладу и жизнь растениям, убаюкивая своей барабанной мелодией, стучащей по грубой черепице домов. В этот день так и было – ливень, шедший еще с глубокой ночи. Иккинг проснулся у себя дома, помня только то, как его стукнули по голове. Тело ломило в ушибленных за вчерашний день местах, голова, кажется, готова была взорваться, неизвестно из-за того что по ней приложили чем-то тяжелым или из-за погодных условий. Поскольку у юноши никогда прежде не болела в дождь голова, он принял за факт первое суждение. Пролежав примерно минут пять, Иккинг решил потянуться, о чем сразу же пожалел: тело не заставило долго ждать болевых ощущений. Поморщившись, он еле-еле попытался принять сидячее положение и продумать план на день. Его отвлекли от мыслей приближающиеся тяжелые шаги. В его комнату зашел Стоик. По одежде стекала влага, борода была полностью намочена, а итак густые темные брови приняли еще более темный оттенок, придавая взгляду большую грозность. – Отец! Как я здесь оказался? Меня кто-то пытался похитить? Или убить? Или похитить и убить?! – начал взволнованно говорить Иккинг, чувствуя, что головную боль как рукой сняло, – Перед тем как вырубиться, я почувствовал как меня кто-то сильно ударил по голове! Ты знаешь кто это был? – Я. Это был я. И хватит так вопить – сурово, с еле заметной ноткой раздражения сказал вождь, – Ты был невменяемым. Ни один викинг бы так не среагировал на смерть дракона. – закончил Стоик, потирая усы и смотря куда угодно, но не на сына. – Что... В смысле почему? Почему ты подумал что я был невменяемым? – Иккинг не мог поверить своим ушам. Теперь его считают еще и сумасшедшим. Ну или всегда считали, по таким то выводам отца, откуда ему знать. – Разве я не сказал тебе только что почему? Ты затрясся сразу после того как я отрубил монстру голову, и убежал в лес, не слыша, как я зову тебя. Это ненормальная реакция. Боги, за что ты такой... – на этой фразе Стоик устало потер переносицу и ушел куда-то, что-то бубня себе под нос. – Я не знаю, почему я такой... – тихо и опустошенно сказал Иккинг в тишину. Его снова ранили слова отца. Они всегда ранили, как бы юноша не старался не воспринимать их близко к сердцу. На глазах выступила влага, которую он тут же сморгнул и нахмурился. Нечего из-за такой ерунды плакать, пора уже смириться. На этих словах юный викинг, полный уверенности двинулся в сторону кухни, чтобы поесть. В большой зал идти совсем не хотелось, видеть искалеченных соплеменников и их грустные темные взгляды Иккинг никак не хотел. А самое страшное, что он наотрез отказывался принимать, ему не хотелось слышать гневные разговоры о драконах, так и сочащиеся ядом и ненавистью. У юноши сердце обливалось кровью каждый раз слыша или видя как его племя безжалостно убивает таких прекрасных существ. Прекрасных? Да, Иккинг считал их прекрасными. Его завораживает их внешний вид, разнообразие, невероятная сила, мощные крылья, скорость да и вообще все. Он бы хотел стать кем-то кто бы их изучал, взаимодействовал бы с ними, обучал и, в конце концов, оседлал. А совсем недавно, ему выпало такое благословение судьбы как раненная Ночная Фурия, которую он обещал себе вылечить и попутно изучить. Возможно, он бы даже хотел ее погладить. Медленно жуя остывшую овсяную кашу, подперев голову рукой, Иккинг думал о своей матери. Когда ему не исполнилось даже года, ее утащили драконы, вероятно, после сожрав. Отец часто ее вспоминал со слезами, говоря как он любил ее, и как он ненавидит драконов, этих чертовых отродьев Хель. Юноша тоже любил когда-то. Астрид – девушка, по которой он воздыхал в районе восьми-тринадцати лет. Его чувства были чисты как первый снег, он любил ее, вероятно, больше своей жизни, но знал что у него нет даже самого маленького шанса быть с ней. Со временем эти чувства остыли, уступая место апатии и бесконечным душевным страданиям. Иккинг тяжело вздохнул. Возможно, если бы он стал в будущем вождем, их бы помолвили, но он уверен, что она бы зарезала его в первую же брачную ночь, и заняла пост вождя, даже не колебаясь. Иккинг меньше всего в жизни хотел становиться вождем. Была бы возможность, он бы сбежал с острова. – "А что меня собственно останавливает?" – внезапно осознал юноша. А, точно. Он же совсем не умеет управлять лодкой. – "Эх, если бы я только мог оседлать дракона..." – с самым глубоким за утро вздохом подумал Иккинг. Кстати о драконе, вероятно он проголодался. Надо бы взять с собой свой кожаный блокнот, чтобы зарисовать Ночную Фурию. И корзину с рыбой конечно же. Неся на спине корзину с рыбой, Иккинг думал о том как бы поближе подобраться к дракону. Ему нужна была помощь и юноша очень хотел ему помочь, не умирать же такому восхитительному и уникальному дракону из за возможного перелома крыла. Дождь уже прекратился, довольно горячее солнце подсушило траву и землю и можно было спокойно идти. Вокруг весело щебетали разные птицы и насекомые, а высоко в небе летал беркут и высматривал себе добычу. Взрослые викинги часто жаловались на этих птиц из-за того что они убивали и ели маленьких цыплят и, иногда, даже маленьких худеньких ягнят. Оживленно топая по влажной траве, Иккинг заметил, что ему уже почти не больно от вчерашних травм, единственное что немного тянуло в плече, возможно, он потянул мышцу. Удивительно, с таким то количеством увечий и стресса в один день как он вообще выжил. Юношу пробрала дрожь, когда он вспоминал это все. Дойдя до оврага, Иккинг прислушался. Тишина. Он решил попробовать аккуратно спуститься вниз, защищая себя небольшим щитом, любезно одолженным у отца. Корзина не была особо тяжелой, но ее вес значительно ощущался, наполненная рыбой она так и норовилась упасть со спины и потянуть за собой юного викинга. Неуклюже спрыгнув с большого камня вниз, Иккинг покрепче взялся за щит и попытался пройти между двух каменных выступов. Щит застрял. О Боги... Ладно, Иккинг тяжело вздохнул и уже менее решительно пошел дальше, к озеру, взволнованно осматривая периметр. Вокруг тишина. Юноша остановился у берега озера и снова осмотрелся вокруг, но его заметили быстрее, чем он сам. Черный дракон неподвижно сидел на камне позади Иккинга, смотря на него своими большими зелеными глазами. Юноша обернулся и побледнел от страха, остатки уверенности как рукой смело, остались только волнение и мысли о том, как же юноша жалеет что вообще решил проявить жест милосердия врагу викингов. Ночная Фурия аккуратно спустилась с камня принюхиваясь к юному викингу и высматривая что-то за его спиной, вероятно немного заинтересовавшись столь неожиданным визитом. Немного постояв на месте, Иккинг собрал последнюю волю в кулак и поставил корзину на землю, пнув ногой, чтобы она открылась. Изобилие разной рыбы сразу же высыпалось наружу, маня своим специфичным запахом и привлекая голодную Ночную Фурию. Дракон начал потихоньку, очень аккуратно и недоверчиво двигаться к еде, но опасаться юного викинга, часто бросая на него взгляд: не задумал ли человек что-то плохое. Иккинг сразу же понял, что его боятся, медленно, чтобы не напугать еще сильнее, отошел назад. Дракон, увидя что ему не угрожает стоящий поодаль викинг, накинулся на рыбу, жадно поедая ее целиком. Голод всегда был сильнее страха и предрассудков. Иккинг завороженно наблюдал за каждым рваным движением дракона, стоя как истукан на одном месте. Как только Ночная Фурия закончила с едой, она высунула голову из корзины и многозначительно посмотрела на юношу своими яркими глазами. Иккинг замер на месте, не зная бежать ему или не двигаться, чтобы не провоцировать дракона на атаку. Ночная Фурия начала подходить к викингу, вынюхивая есть ли у него еще рыба. – Эй, эй, у-у меня больше нет! Ай! – дракон подошел вплотную, тщательно внюхиваясь. – Я принесу тебе еще немного позже, ладно? Только не ешь меня... – зажмурившись сказал Иккинг, когда его волосы раскинулись в стороны от потока теплого дыхания дракона. Поняв, что ничего у Иккинга нет, Ночная Фурия сразу же метнулась в другую сторону, пытаясь взлететь и тут же глухо ударяясь о землю. Юный викинг недолго думая пошел вслед за драконом, держа наготове угольный карандаш и свой кожаный потертый блокнот, в котором уже были зарисовки некоторых драконов. Черный дракон принялся нагревать небольшой участок земли своим пламенным дыханием, после чего лег на теплый след пламени, сложив могучие крылья и прикрыв голову хвостом . Иккинг решил подойти поближе, осмотреть дракона и сделать зарисовки. Как только юноша переступил порог 20 футов, пытаясь разглядеть поближе, Ночная Фурия громко рыкнула и оскалилась, приказывая не подходить. Иккинг поднял руки в знак покорства и остановился на месте, начиная попутно рисовать. Линия за линией, штрих за штрихом на пожелтевших страницах блокнота стали появляться изящные силуэты черного дракона. Тут он спит, тут он шагает, тут он злобно смотрит прямо с читающимся во взгляде: –"Еще один шаг ближе и ты труп, человечишка". Ноги устали, юноша сел на землю и начал вносить корректировки в наброски. Тут надо подправить элерон, здесь стереть пальцем лишнюю линию... Увлекшись рисованием, Иккинг не заметил, как сзади него, с неподдельным интересом вглядываясь в блокнот, сидела Ночная Фурия. Дракон двигал головой и ушными отростками в такт движениям руки юноши. Наклонив голову ближе, дракон пытался уловить взглядом каждое движение худой кисти викинга и грубого угольного карандаша. Иккинг почувствовал громкое дыхание у своего уха, и его глаза округлились, а по телу прошлась стая мурашек. Уже не так расслабленно, юноша продолжил рисовать, максимально стараясь не спугнуть дракона. Спустя время, на остров снова нагрянул дождь, правда уже не ливень, а легкая морось. Небо покрылось светло-серыми тучками, через которые изредка пробивались солнечные лучи. Астрид было скучно. Она снова находилась в компании своих придурковатых друзей, сидя на деревянной скамейке Большого Зала и затачивая свой любимый лабрис, который близнецы от недалекого ума называли "двойным топором". На этом топоре были выгравированы местные узоры, рукоятку украшала кожаная накладка, где-то перевязаная выцвевшей синей лентой. Нахмурившись, она вспомнила про недавний налет. – "Мерзкие отродья Хель... Я вырасту и похороню вас всех под землей..." – проносились в голове зацикленные мысли девушки. Она ненавидела драконов, всей душой и телом. Она хотела стать такой же как вождь – гордой, непоколибимой, бесстрашной... настоящей драконьей воительницей. – Эй милая, чего ты такая хмурая сегодня? – послышалось от Сморкалы. Астрид задумалась, кого она больше ненавидит: Сморкалу или драконов? – Я тебе не милая. – холодно, не прекращая затачивать лезвие, ответила девушка. – Точно, Астрид милая только для Иккинга. Ай! – через смешок сказал Задирака, тут же получив в бок от сестры. – Заткнись! Это не моя вина то что вождь хочет видеть меня женой своего сына. Если того желает Стоик – значит оно того стоит. – сильнее нахмурив брови и не до конца соглашаясь со своими мыслями, сказала Астрид. – Ты просто так покорно сунешь голову в петель?! Да ты только посмотри на Иккинга, он не факт что доживет до восемнадцати! Не то что я. – обиженно воскликнул Сморкала, в конце отвернув взгляд. – В этом есть и свои плюсы. Через него я смогу управлять деревней. Надо думать не о себе, а о нашем племени. – все также холодно сказала девушка. – Ну ты вообще! Я бы не додумалась до такого, а зарезала его прямо под венцом! – явно восхищенная коварными планами своей подруги, сказала Забияка. – Ну может и не зарезала. Только через время. Он на мой взгляд пока что самый красивый парень на нашем острове. – Забияка мечтательно закусила губу. – Мерзость... – послышалось от Астрид. – Сколько еще будет идти этот дождь? Я уже хочу поскорее пойти на улицу... – грустный вздох Рыбьенога раздался по залу. Иккинг не тратил время зря. По своим рисункам и некоторым записям он воссоздовал макет крыла раненого дракона. Убедившись в том, что дракон не хочет его убить, он сильно воодушевился, и, кажется, даже приобрел первую серьезную цель за последние полтора года – помочь бедной Ночной Фурии вновь обрести свободу. Погрузившись в свою работу с головой, юноша не заметил вошедшего в его комнатку кузнеца. – Чего ты тут сидишь? Снова прячешься от всего мира? – сказал Плевака под конец посмеиваясь. – А-а-а, да так, ничего особенного, черчу, моделирую, как обычно знаешь... – пытался соврать Иккинг быстро пряча наброски дракона. – Что это? Крыло? – кузнец взял недоделанный макет в руки и стал вертеть, внимательно осматривая, – О-о-о, хорошо, очень хорошо! Правдоподобно. А зачем тебе? – Да так, хотелось попробовать повторить, узнать как оно работает... – тихо отговаривался Иккинг. – Правильно, что тебе интересно. Всегда надо целиться в крылья и хвосты. Сбитый дракон – мертвый дракон. – сказал Плевака и вышел из комнатки. Немного подумав, Иккинг пошел за ним. – Подожди Плевака, а если у дракона сломано крыло, то через сколько оно примерно заживет? – начал приставать к кузенцу юноша. – Да и вообще кому-нибудь удавалось подойти к раненому дракону и не быть убитым? – Иккинг, запомни раз и навсегда. Дракон всегда, всегда хочет убить. В независимости от своего состояния – сказал уже не такой радостный Плевака. – Давай не мешайся, иди к себе. Иккинг молча зашел в свою комнатку, плотно закрыв за собой дверь. Он был в замешательстве. – "Почему же ты не убил?" – спросил юноша дракона в своей голове. Надо срочно помочь Ночной Фурии с ее травмой. Чего бы то ни стоило. Даже если Иккинга увидят, мирно сидящего рядом с черным драконом, ему будет все равно, лишь бы вылечить его. Набравшись мотивации, юноша продолжил создание макета. Стоп. Даже если он создаст макет и поймет механику действия крыла, то как он подберет лечение? Он никогда не видел как лечат переломы. Иккинг задумался. Может спросить у Плеваки? Нет, из недавнего разговора он сразу поймет что что-то не так. Отец? Сразу нет. Старейшина Готти? Как вариант. Только она не разговаривает, а понять ее надписи на песке может только Плевака... и Рыбьеног. – Рыбьеног... – задумчиво протянул Иккинг постукивая карандашом по подбородку. – Нужно найти его. Иккинг быстро выбежал из комнатки, но его тут же остановил кузнец, подцепив за меховую жилетку своим крюком. – А ну-ка стой, есть разговор. – начал Плевака, – Иккинг, мы викинги. Нам не нужно думать о том как быстро заживают переломы у драконов, нам нужно думать как им эти переломы нанести, понимаешь? – Ха-ха – по слогам сказал юноша, – Я не такой. Я даже топор нормально поднять не могу! Как я нанесу перелом дракону?! Своей блестящей харизмой? Он упадет со смеху скорее. – В этом я с ним согласен. – смеясь сказал кузнец. – В кого ты такой хилый, а? – потрепал за руку Иккинга кузнец. – Я тебе говорю, тебе надо чаще работать в кузне! А не бегать по полям считая ворон! – Отпусти! – Иккинг вырвал свою руку. – Я не хочу быть каким-то накачанным драконоборцем, я больше по науке. – Наука? Кому она нужна в нашей-то деревне?! – громко засмеялся кузнец. – Хочешь стать как трусливый Рыбьеног? Хотя, может оно и к лучшему, он то топор поднять может. – закончил Плевака и пригладил усы. – Очень смешно. Тупых вояк у нас много, а из умных наверное действительно только Рыбьеног! – Иккинг развел руками в негодовании. – Если бы ты был кем угодно, но не сыном вождя, то у тебя был бы выбор, возможно. Ты просто запутался. Ты же еще совсем юнец, только ищешь себя. Я тебя понимаю, когда-то я и сам был таким, как-никак. Придет время, ты проявишь себя, и станешь одним из нас. Я в тебя верю. – спокойно сказал Плевака. – А теперь иди куда шел, давай. Иккинг в смятении ушел. Давно он не слышал слов "я в тебя верю". На душе стало тепло и он легко улыбнулся, но тут же осекся, вспоминая что уже предал свой народ, связал свою жизнь с драконами. Жалкий предатель, не заслуживающий веры и принятия. Иккинг стал надеятся на побег еще сильнее, но не знал как реализовать его. Единственная надежда сейчас сидела в овраге и ждала новую порцию еды. Как же он хотел, чтобы ему удалось найти с драконом общий язык, если такое вообще возможно, он верил, что при таком исходе он станет самым счастливым человеком, который смог исполнить свою мечту – приручить дракона и улетев куда подальше от этого проклятого места. Погрузившись в тревожные размышления, юноша стал искать Рыбьенога, обычно в это время он сидел в своем маленьком огороде, занимаясь изучением растений. Странное хобби. Главное, не наткнуться на остальную банду, самое меньшее что сейчас хотел Иккинг это получить удар кулака куда-нибудь в нос. Осторожно шагая между домов, юный викинг думал сколько рыбы ему взять с собой позже. Солнце уже близилось к закату, а значит рыбацкие карви скоро вернуться в порт и "одолжить" немного рыбы станет проблематичнее. Иккинг подошел к дому Рыбьенога. Огород парня был с другой стороны, осталось только набраться смелости и обойти дом. Набраться смелости, так... Иккинг сжал кулаки глубоко вдохнул и двинулся в сторону огорода. С каждым шагом его уверенность таяла как восковая свеча, под конец остановившись и подумав еще раз: надо ли ему это вообще? Но он не понимал Готти. Еще раз собравшись с силами он вышел к Рыбьеногу. Рыбьеног сидел среди своих желтеньких маленьких цветов, копая им лунки в земле. Он недавно приобрел эти цветочки у какого-то торговца. Кажется, они имели успокоительный эффект, если их залить горячей водой и выпить. – Рыбьеног... – неуверенно начал Иккинг, стоя в зажатой позе, теребя рукав своей туники, которая немного закрывала ему ладонь. – Иккинг? Почему ты тут? – удивленно спросил Рыбьеног, отвлекшись от своего занятия. – Мне нужна твоя помощь. Ты же понимаешь Готти, верно? – Иккинг знал, что это так. Просто задал глупый наводящий вопрос. – Конечно. Пойдем, мне как раз тоже нужно к ней. – спокойно, ни секунды не раздумывая ответил Рыбьеног. Иккинг удивился. Так просто? Здесь должен быть какой-то подвох. Он попросит что-то взамен? Хотя он сам сказал, что ему тоже нужно к Готти. – Если что, остальные сейчас не на острове. Один рыбак разрешил им покататься на карви, взамен на то чтобы они поймали рыбу. – сказал Рыбьеног. – Хорошо. – последнее, что сказал Иккинг вплоть до дома старейшины. Когда они уже очутились на месте, старейшина уже их ждала. Она всегда как-то заранее узнавала кто и когда к ней придет. Удивительная женщина. Никто не помнит, когда она перестала говорить, возможно, она была немой с самого своего рождения. Никто не помнит, когда она родилась, кажется она была старее всех викингов на острове. Когда родился Иккинг, Готти осмотрела его и написала на песке своим посохом: "У этого мальчика сердце вождя и душа дракона". Ни один человек не смог понять эти слова, даже отец мальчика. Как дракон и вождь могут быть в одном теле? Поэтому, спустя время, племя пришло к выводу, что эта странная комбинация противоположностей и дает такой эффект слабости и невезучести, преследовавший бедного проклятого сына вождя. – Готти! – начал Иккинг, – Как лечить переломы? Что для этого нужно? Рыбьеног странно покосился, но ничего не сказал. Готти немного подумала и стала выводить странные, нигде кроме нее не используемые руны. – Она говорит, что нужно приложить две плоские палки вокруг места перелома и перевязать их, – начал переводить Рыбьеног, – А если это...дракон, то его крыло нужно зафиксировать у тела, также приложив плоские палки... Причем здесь драконы? – Рыбьеног непонимающе нахмурился, а Готти посмотрела на Иккинга и улыбнулась. – Спасибо Готти... Спасибо за помощь, Рыбьеног. – обратившись к двум людям Иккинг еще раз посмотрел на странные руны, а после нервно ушел, под сверлящий взгляд Рыбьенога. Как старейшина узнала что конкретно ему нужно, она что, ведьма?! Так к тому же там был Рыбьеног который явно что-то заподозрил. Боги! Иккинг точно был проклят богами. Пока он шел, небо уже окрасилось в нежные розовые цвета и к берегу начали подходить первые судна. Запах свежей рыбы и морской воды стоял на причалах, заполняя легкие. Волосы развивались на прохладном ветру, иногда щекотно падая на лицо. Рыбаки выгружали улов и что-то друг другу кричали, и Иккинг решил действовать. Он нашел корзину, которую выгрузили одну из первых и по-тихому, решил взять одну рыбу. Он выбрал самого упитанного и красивого тунца, чтобы Ночной Фурии точно понравилось. Сырая рыба так и норовилась выскользнуть из рук, когда Иккинг уходил с причалов. Все настолько были заняты, что его даже не заметили. Обрадовавшись своему "улову", юноша пошел в лес, к причине своего предательства. В лесу было хорошо. Теплый ветер пробегал между хвойными ветками, кустарниками и мягкой травой. От утреннего дождя не осталось и следа. Яркие солнечные лучи мягко падали на землю, подсвечивая каждое движение маленьких травинок и цветов. Всю идиллию портила только вонючая рыба в руках, но Иккинга это ничуть не огорчало, ведь он знал что эту самую вонючую рыбу ждет голодный дракон. По пути Иккинг решил что на следующий день он начнет заниматься лечением дракона. Вроде все просто: зафиксировать крыло, привязав его к телу, приложить плоские палки... Главное чтобы сам пациент на это согласился, а то будет нехорошо. Не хотелось юноше, чтобы небо теряло такую красивую Ночную Фурию. Пройдя половину пути Иккинг остановился и задумался. – А что если я смогу его приручить? – Иккинг не поверил своим словам. Приручить дракона – невозможно, тем более Ночную Фурию. – Но дракон ведь уже подходил ко мне близко, и даже не убил, наоборот, проявлял интерес... – продолжал говорить юноша сам с собой, все больше не веря своим словам. Чтобы проверить наверняка, проявит ли интерес дракон еще раз, Иккинг двинулся к обрыву. Оставалось идти где-то минуту. Подходя ближе, с каждым шагом сердце викинга стучало все быстрее и быстрее от волнения и предвкушения. Рыба в руках начала выскальзывать все яростнее, пришлось подхватить ее под жабры одной рукой, чтобы наверняка не упала. Все вокруг как будто затихло, было слышно лишь собственное сердцебиение и тихое редкое поскрипывание старых сосновых стволов. Иккинг подошел к краю обрыва: никого, только тихая поверхность соленого озера и теплый песок. Тишина. Иккинг непроизвольно чихнул, вытерев нос рукавом. Этот звук спровоцировал дракона: он уже сидел внизу и ждал, изредка облизываясь, на что юный викинг ухмыльнулся. Аккуратно спустившись вниз, юноша начал медленно подходить к дракону. Ночная Фурия сделала тоже самое, держа голову низко над землей, она по кругу обходила человека, принюхиваясь к нему. Вытянув руку с рыбой вперед, Иккинг продолжил подходить, уже намного увереннее. – Давай, бери. Только не откуси мне руку... – сказал юноша. Дракон был совсем близко. Вот он уже раскрыл пасть, готовясь схватить рыбу. Иккинг прищурился и всмотрелся в десна дракона. – Так ты... Беззубик? – после этих слов в деснах Ночной Фурии молниеносно показались белые острые зубы. Дракон схватил рыбу и проглотил одним движением, в конце облизнувшись. Иккинг испугался такого резкого движения, и немного отпрыгнул назад, часто дыша. Он посмотрел на свою руку: дракон ее не откусил. Значило ли это что-то? Определенно. – Спасибо, что не откусил руку, приятель. – юноша неосознанно назвал врага своего племени другом. – Я буду звать тебя Беззубик, хорошо? Дракон немного наклонил голову, повел ушным отроском и уставился прямо на человека. И еще раз коротко облизнулся. – Видимо ты не против. – Иккинг слабо улыбнулся. – Дай мне осмотреть твое крыло. Юноша осторожно обошел сидящего дракона, встав прямо перед его раненным крылом. Все это время Беззубик следил за ним, поворачивая голову вслед за викингом. Иккинг показал пустые руки, таким образом сообщая что он безоружный и расставил их в стороны, показывая дракону как нужно сделать с крыльями. Не надеясь на успех своего жеста, Иккинг очень удивился. Беззубик сразу понял и расставил крылья в обе стороны от себя. – Ого... Ты поддаешься дрессировке. – сказал Иккинг заглядывая дракону в глаза и немного улыбаясь. Иккинг обошел крыло и встал у его передней части. Был виден тот самый перелом, видимо без смещения, но опухший. – Тебе повезло, что у тебя просто трещина, братец. Будет намного легче вылечить. – воодушевленно сказал юноша и улыбнулся своему другу. Весь следующий день не оказалось и намека на надоевший за эти дни дождь: стояла солнечная погода, чистое небо и обыденный сладкий хвойный запах. Иккинг, сделавший некоторые свои дела и выбросивший уже ненужный макет крыла, радостно шел к порту, предвкушая как Беззубик снова будет есть рыбу целиком, с костями и плавниками. Рыбаки еще не вернулись, но в порту уже было много рыбы благодаря одному рыбацкому драккару, ходившему этой ночью. Не успел дойти Иккинг до ближайшего порта, его остановили за плечо. Юноша, испугался думая что это Сморкала и его банда, но все оказалось гораздо хуже... – Иккинг, сынок, куда держишь путь? – Это был Стоик. Все настроение сразу улетучилось, уступая место страху, за то что его предательство раскроют. – Э-э... Да я просто гуляю, отец. Хотел сходить в порт. – Иккинг врал. Его глаза бегали по всюду, но боялись смотреть в глаза родителю. Крепкая рука вождя чуть сжалась. – Ты что-то скрываешь? – Стоик нахмурился. Иккинг резко посмотрел на отца с глазами, полными ужаса. – Ха-ха-ха! Видел бы ты себя! – вождь громко рассмеялся убрав руку с плеча и толкнув сына в грудь, из-за чего тот пошатнулся. Иккингу было совсем не смешно, он был в ужасе от того, что его обман могли сейчас раскрыть. – Чего на тебе лица нет? Почему такой бледный? – Стоик успокоился от смеха и спросил своего сына. – Я просто... Я... – юноша не успевал подбирать слова. – Я просто плохо себя чувствую. Да... – Иккинг замялся и сжал кулаки. Отец очень редко смеялся рядом с ним, видимо у него было хорошее настроение. – Ясно. Мы скоро уплываем в новое плавание, примерно через недели три. – Стоик посмотрел в сторону тихой глади северного океана. – Это так, к слову. Я вот что хотел тебе сказать: не нужно тебе бояться насилия, крови и чего-то там еще... Ты же викинг, мой сын в конце концов! Какой викинг боится крови? – Иккинг на эти слова только обреченно смотрел на своего родителя. – Все на острове меня постоянно подкалывают: у Стоика сын слабак, у Стоика сын даже топор поднять не может, у Стоика сын то, это... Я устал от этого, понимаешь? Возьми себя в руки, наконец! – Тебя заботит только то, что скажут остальные и твой статус. – юноша нахмурился и пошел дальше в сторону порта. – Иккинг! – крикнул вождь в след своему сыну. Иккинг не слушал. Взяв целую корзину невозможно вонючей рыбы, юноша захватил с собой веревку и пару плоских досок, которые нашел свободно лежащими в порту. Вот он уже идет по лесу: ботинки еле слышно шуршат по траве, ветра почти нет, а птицы все также неизменно поют одну и ту же мелодию. Иккинг шел как маленькая черная тучка, среди лесной идиллии. Плечи уже затекли от тяжести корзины, руки устали держать доски и веревку, а отросшая челка так и лезла в глаза. Настроения не было совсем, отец испортил, корзины рыбы добила. Единственная надежда на улучшения ситуации был Беззубик, вспомня о котором лицо юноши перестало хмурится. Дойдя до оврага, Иккинг уже на опыте также аккуратно спустился и стал звать дракона. – Беззубик! Я принес тебе завтрак! – растягивая слова, юноша бросил на землю доски и веревку. Реакция не заставила себя долго ждать: из-за небольшого камня выглянула черная голова дракона, а потом и все тело. Беззубик радостно трусцой подбежал поближе к человеку. Иккинг снова повалил тяжелую корзину на землю, открыв ее ногой. – Прости, что так долго. – сказал юноша поедающему рыбу дракону. – Пока ты ешь, я, пожалуй, займусь твоим крылом. А ты не обращай на меня никакого внимания... Иккинг взял лежавшие на земле доски и веревку, и попытался привязать крыло к телу дракона, сначала немного притронувшись к черной чешуе, проверяя, среагирует ли дракон, а потом и перекинул через тело рептилии длинную веревку. – Ешь, не торопись. Я тут немного помогу тебе... – говорил Иккинг дракону, который явно его не слушал. Протянув веревку через тело Беззубика пару раз, охватив крыло, юноша принялся фиксировать доски. Положив доски вокруг перелома, Иккинг завязал веревку, отряхнул руки друг о друга, и осмотрел свой труд. – Ну все братец, готово. – дракон, закончивший с рыбой примерно две минуты назад просто следил за викингом, не понимая что тот делает, но доверяя ему. Беззубик принюхался к крылу и с вопросом посмотрел на Иккинга. Юноша даже не стал пытаться объяснить дракону зачем это нужно как в прошлый раз, а просто легонько погладил крыло рептилии. – Скоро должно зажить. Не развязывай веревку. – все еще опасаясь резкой реакции дракона сказал Иккинг. Беззубик громко выдохнул, смешно дернув носом. Иккинг следил за каждым движением дракона: вот он смотрит на него, резко дергая кончиком хвоста и также резко выдыхая, как это делают собаки когда хотят поиграть, и через секунду он замечает белую бабочку, которую сразу же пытается поймать лапами. Невероятно. Юноша был очень удивлен, что порождение молний и самой смерти может играть с бабочкой и ловить пушинки. Бабочка взлетела выше, и дракон не стал лететь за ней, а просто неотрывно наблюдал. Кажется, он понял, что крыло нельзя тревожить. Хотя он и до этого это понимал, судя по почти зажившему перелому. Почему он тогда не срывает веревку? Интересно. Как только бабочка скрылась за выступом оврага, Беззубик перевел взгляд на Иккинга, который рассматривал какую-то палку в его руках. Дракон подошел ближе и посмотрел – сначала в глаза мальчику, потом на палку и так раз пять. – Чего? – не понимая спросил юноша? Дракон все также смотрел то на палку, то в глаза Иккингу. Юноша догадался. Он повел рукой с палкой в сторону и взгляд дракона сразу же проследил за ней. Иккинг повел руку в другую сторону: та же реакция. Тогда он кинул эту палку в сторону. Дракон сразу же прыгнул за ней, сбив викинга с ног. Поймав палку, Беззубик принес ее Иккингу. Палка была вся в слюнях дракона. – Фу... Круто. – коротко сказал юноша и снова кинул палку.