Часть 8

Гроза. Небо застилали тяжелые тучи, горизонт был окрашен кроваво-красным полотном огня и едкого дыма. Моментами небосвод озарялся вспышками молний и последующим грохотом. Астрид стояла на обрыве своего любимого утеса и смотрела на пылающие корабли с разорванными парусами. Там, внизу, мир превратился в ад. В море горели драккары. Их резные головы драконов, гордость флота, теперь были объяты багровым пламенем, отражаясь в мутной воде. Носовые фигуры, лишенные парусов, медленно погружались в пену, словно раненые драконы, уходящие под воду. Столбы дыма поднимались к низким тучам, смешиваясь с ними в единую серую стену. В воздухе смешались запахи крови, огня, жженой плоти и мокрой земли. Не пугайся. Над этим хаосом, на черном зубце утеса, стояла взрослая Астрид-вождь из прошлых видений. Ее длинные светлые волосы, влажные от дождя, трепал ветер, как паруса драккаров внизу, а красный блеск на ее локонах в точности подражал огню, захватившему воду. Глаза, ясные и голубые, как льды далеких фьордов, не мигая, следили за битвой. На ней была грязная и в некоторых местах порванная одежда, ладони в ссадинах, а ноги ныли от перенапряжения. Глаза испуганно смотрели на черный дым, перемешанный с яркими искрами. Война. До ушей доносились яростные вопли и лязг металла. Все люди с Олуха были внизу, у доков. Они дрались с племенем, что носило на своих знаменах изображение Кривета. Я делал это раньше. В одной руке, сжатой до белизны в костяшках, она держала лабрис. Двойное лезвие секиры, отполированное до зеркального блеска, тускло отсвечивало багровыми сполохами пожарища. Это оружие, слишком тяжелое для обычного воина, казалось продолжением ее воли. Она была вождем. И сейчас, глядя на гибель своего народа и своих врагов, она не произносила ни слова, не зная, что делать дальше. Казалось, девушка проиграла войну, будучи вождем. Было одно но: эта война была не ее. Она была лишь частью плана. Жесткого, кровавого плана. Острые невидимые драконьи когти держали ее, не давая сдвинуться с места. Ее мокрые золотые волосы трепались на ветру, как паруса драккаров внизу, а красный блеск на ее локонах в точности подражал огню, захватившему воду. Волны бились об каменные выступы, ветер безжалостно ревел, столбы огня были выше самого огромного дракона вся природа разбушевалась, подыгрывая воюющим викингам. Покажи мне свои клыки. Воздух вмиг разрезал протяжный свист. Ночная Фурия. Черный дракон, творение самой Хелль, рассекал небо, атакуя вражеские флагманы. Кто был для него врагом? Яркие фиолетовые залпы поражали скопления людей и корабли, напоминая молнии от удара молота Тора. Расплавленная плазма топила драккары и убивала порочных викингов, напоминая о содеянных грехах и старых обидах. На спине дракона сидел человек – настоящее чудовище, полностью подходившее Ночной Фурии. Все вокруг считали его таким же опасным, как и его дракона. Астрид знала его. Всегда знала. Но забыла его лицо и голос. Для нее он теперь такой же, как молния – быстрый, яркий и безликий. Его черное обличие сливалось с таинственной темнотой ночного неба, давая ему укрытие и маскировку. Его имя звучало тихо и невинно, но ты никогда не услышишь его полностью: гром перекроет его своим оглушающим звуком, сочиненным из жестокости и страха. Еще один свист. Астрид подняла глаза: на бешеной скорости к ней приближалась пикирующая Ночная Фурия. Дракон раскрыл пасть, готовясь ударить очередным залпом раскаленной плазмы. Девушка ничего не делала, она стояла, покорно ожидая своей скорой смерти. Залп. Астрид резко вскочила на своей кровати, хватаясь за край одеяла, и жадно глотала воздух. Секунда — и тело среагировало раньше, чем разум успел назвать происходящее сном. Ладонь рванулась к изголовью, где всегда лежал нож. Пальцы сомкнулись на рукояти с силой, ломающей суставы. Только тогда, ощутив привычную шершавость кожи и холод металла, она поняла, что кошмарный сон позади. Еще пару секунд она просто смотрела в стену перед собой, переваривая только что увиденный ужас. Астрид протирает лицо руками, сводя брови к переносице. – Какой кошмар... Что со мной происходит в последнее время? Я схожу с ума? Риторический вопрос. Девушка уже неделю думает сходить к Готти. Возможно, та сможет помочь избежать надоедливых видений. Старейшина была еще и провидицей: все, что она видела в своих снах, непременно сбывалось. Астрид такой же участи для своих снов не хотела. Немного потянувшись и зевнув, она ступила на холодный пол босыми ногами. Вверх по ее спине тут же пробежала стая мурашек, заставив ее невольно вздрогнуть. Девушка лишь моргнула пару раз, хлопая длинными ресницами, и встала, начав одеваться. Ее ждал трудный день: вождь собрался начать наставлять ее как преемницу. Иккинг решился снова попробовать ограбить кого-нибудь. Ему пришлось долго отходить от своей прошлой попытки. Он воспринимал все слишком близко к сердцу. Юноша для себя решил, что нужно срочно раздобыть что-то, чем можно закрыть лицо и в случае чего остаться анонимным. Крайне нежелательно было, чтобы отец или кто-то другой с Олуха узнал, что Иккинг еще жив. Тогда на него точно объявят охоту. Вообще, юноша старался улететь как можно дальше от острова. Как перспективу он рассматривал отправиться в центральную Европу, но языковой и культурный барьер не позволили бы ему полноценно жить. Кто знает, как, например, англичане относятся к наездникам драконов? Есть ли у них драконы вообще? Иккинг старался не узнавать ответы на эти вопросы. Восточная Европа тоже не вариант: люди, живущие там, казались Иккингу еще суровее, чем викинги. Хотя куда еще суровее... Про западную Европу он даже не думал. А про другие части света попросту не знал. Таким образом, наилучшим вариантом оказалось улететь как можно дальше на север: викинги туда практически не суются, корабли там не ходят и нет поселений. С другой стороны, у Иккинга не было достаточно теплой одежды, да и Беззубик, будучи представителем своего вида, не переносил слишком холодную местность. Так и приходилось ютиться на каменном острове без единой травинки. Зато тепло и безопасно. – Эй, братец, как думаешь, мы сможем ограбить какой-нибудь маленький торговый кораблик? – Иккинг лежал на твердой поверхности, подперев голову одной рукой, а второй подбрасывая над собой небольшой камушек. Дракон лежал рядом, отвечая на вопросы своего человека томным мычанием и порыкиванием. Что бы этот лохматый и немного надоедливый викинг ни говорил, Беззубик был согласен. Брат за брата. – Знаешь, ты так-то мой первый настоящий друг. Спасибо, что помог мне свалить из этой чертовой дыры. Снова в ответ рычание. Только на этот раз с другой интонацией, более нежной и высокой, чем до этого. Казалось, Ночная Фурия могла считывать настроение и эмоции своего хозяина. Поистине умное создание. Беззубик аккуратно похлопал Иккинга кончиком своего хвоста. – Я рад, что ты меня понимаешь. Кстати, смотри, как отросли мои волосы! Иккинг запустил пальцы в свои каштановые волосы, уже почти достающие до плеч. Они и раньше, на Олухе, были достаточно длинными, а сейчас совсем разрослись. — Надо с этим что-то делать. Неудобно при полете, все время лезут в лицо! Иккинг начал копаться в своих припасах. Веревки, немного монет, ткань... и маленький клинок с высеченными на лезвии инициалами: Иккинг Кровожадный Хэддок Третий. Юноша грустно посмотрел на клинок, потирая большим пальцем гравировку. Олух. Столько воспоминаний вызывает это слово. Тихий плач и хриплые стоны – звуки, с которыми Иккинг ассоциировал название острова. Его собственный плач, подавленный тяжелой подушкой, служил глубокой раной в голове, каждый раз напоминая, от какой боли и страданий юноша отрезал свою жизнь. Столько ненависти к этому чертовому клочку земли накопилось за всю жизнь у Иккинга, столько боли он перенес на этих мощеных улицах, столько обиды он получил в четырех стенах собственного дома... — Говорят, волосы хранят воспоминания... — Иккинг поднес лезвие к пряди волос, — Что ж, пора избавиться от лишнего. — Стоик! Снова экспедиция, снова провальная. Да сколько можно! Эти чертовы отродья Хель губят всю жизнь роду человеческому! — Стоик! А еще этот Драконий Дикарь. Совсем края перепутал, сжигает драккары один за другим! Конечно же, освобождая словленных драконов. Будь ты проклят! — Стоик! — Да слышу я! — Стоик ударил кулаком по столу. Очередное собрание. Вождь сидел на своем месте, обсуждая с Советом нынешнюю ситуацию. Еды меньше, драконов больше, молодежь никакая. — Плевака! Как проходит обучение? — громко спросил Стоик, раздраженно потирая переносицу. — Э, все нормально, вождь. Они быстро учатся, особенно Астрид. Богами подаренная девочка! Смотрю на нее и вижу – станет отличным вождем! Стоик оглядел помещение. Новоприбывшие ученые и ремесленники обсуждали что-то за отведенным для них столом. Им было поручено укрепить оборону, разработав новое оружие и ловушки. — Медленно, но верно мы встаем на ноги, вождь. По подсчетам, недавний рейд мы отбили намного лучше, чем до этого. Еще немного, и драконы будут бояться сюда залетать! Нет, даже смотреть в сторону нашего острова не будут! — на эти слова Слюнявого по залу разнесся одобрительный рокот. — Прекрасно, но что нам делать с едой? Торговцы все меньше приплывают сюда, — спросил у зала Стоик. — О, остров немного южнее от нас недавно прислал пергамент о заключении договора. Мы им оружие, они нам еду. — Плевака передал пергамент вождю. — Почему раньше не сказал? — Стоик покачал головой и прочел пергамент. Плевака не ответил, только неловко замялся, пытаясь что-то придумать, а потом просто махнул рукой. Ситуация хоть и немного, совсем немного, но улучшалась. Осталось только воплотить в жизнь все придуманные учеными методы обороны и мирный договор с соседним островом. Новые поколения уже упорно учатся борьбе с огнедышащими ящерами. Все больше детей стали носить с собой не корзинки с лесными ягодами или удочки для рыбалки, а боевые топоры или мечи. Все больше молодежи стали отдавать себя изучению новых видов ремесел и боевых искусств. Особенно Астрид. Звезда всего Олуха и, казалось, ближайших островов. Новость о девушке-героине разлеталась быстрее, чем лезвие ее топора рассекало воздух. Дети старались быть похожими на нее: девочки заплетали друг другу такие же косы, а мальчики восхищались ее храбростью и силой. Самой Астрид поначалу это не особенно нравилось. Все-таки вина за содеянное грызла ее, не давая нормально думать. Потом она начала привыкать к своей новой жизни, и ей стало легче. С каждым днем ее желание вести народ за собой росло, как и уверенность в своей победе над собственными страхами. Будущий вождь не должен быть слабаком. Черные крылья рассекали ледяной туман, стоявший над водой густой пеленой. Ночная Фурия сливалась с ночным небом, не давая и шанса заметить себя и всадника. На воде болтался небольшой торговый кораблик, освещая пространство вокруг себя одним фонарем на палубе. Густой туман обволакивал его, скрывая в своей толще настоящего хищника. — Давай, братец, сегодня точно должно получиться. Черная тень парила над кораблем, высматривая свою добычу. Один задремавший викинг на палубе – не проблема для юноши и его дракона. Иккинг натянул тетиву лука, нацелившись на спящего, ничего не подозревающего викинга. Беззубик медленно парил вокруг, разгоняя туман взмахами крыльев. Тетива натянута до предела. Отпустишь – стрела пронзит тело человека. Рука юноши дрогнула, отпуская тетиву. Он промахнулся, попав в воду. Всплеск разбудил викинга. Он встал, осматриваясь вокруг. Иккинг уже успел приказать Беззубику взлететь выше, туда, где их не заметят. Мужчина на палубе лишь внимательно рассматривал еще колебающийся туман и место попадания стрелы. Потом, почесав затылок, он сел обратно. Иккинг испугался. Очень испугался: человека он не убивал ни разу. — Черт, я не знаю, что делать... Юноша крепче схватился за рукоять седла. Дракон украдкой посмотрел на него и начал снижаться к палубе. — Эй, ты чего творишь?! — шепотом, но достаточно громко, чтобы Беззубик его услышал, сказал Иккинг. Дракон приземлился на нос корабля, медленно направляясь к викингу на палубе. Иккинг аккуратно спрыгнул с седла, бесшумно ступая рядом. Беззубик остановился. Он смотрел то на Иккинга, то на спящего человека. Юноша понял его без лишних слов, подбирая рядом лежащий меч. Видимо, кто-то оставил его тут ранее. Каждый шаг по палубе отдавался намного громче в сознании всадника, чем это было на самом деле. Туман лежал на досках тяжёлым, влажным руном, прятал звёзды и гасил запахи — соли, моря и вяленой рыбы. Сердце колотилось где-то в горле, в висках, в кончиках онемевших пальцев, заставляя руки сильнее сжаться на рукоятке меча. Вот он уже совсем близко к викингу. Иккинг остановился, смотря на человека глазами, полными ужаса и... немого желания убивать, таящегося в его душе многие годы. Одна мысль рассекла туманную пелену сознания: «Он когда-то смеялся. У него была мать». Но выбора не было. Либо ты, либо тебя. Взмах, и горло мужчины было перерезано. Кровь брызнула, попадая на стены, пол и юношу, чье сердце ликовало от кровожадной радости. Иккинг не понимал своих эмоций. Ему было страшно, он как-никак убил человека... Но ему это даже понравилось. Минус один представитель викингов, Мидгард стал чище, а драконы свободнее. Мужчина не кричал при смерти, он просто не успел. Он даже не понял, что умер. Точнее, что его убили. Иккинг решил спуститься в трюм, чтобы проверить, есть ли еще люди, заодно обокрасть корабль. Как только нога юноши ступила на последнюю ступеньку, та непозволительно громко скрипнула, из-за чего в одной из комнат послышался шорох. Иккинг припал к стене, сливаясь с тенью. Викинг вышел из комнаты. Это был последний человек на корабле. Он осмотрелся, потер глаза, а потом заметил Беззубика на палубе. Его рот раскрылся, он застыл на месте, беззвучно молясь Одину. Иккинг решил действовать: он одним движением обхватил викинга сзади, ловко перерезав мужчине горло. Тот упал на пол, хватаясь за рану и громко хрипя. Мужчина захлебывался в собственной крови, умирая в мучительной боли, а Иккинг... просто смотрел. Без единой эмоции на лице, просто ждал, когда викинг перед ним перестанет дергаться. Юноша обыскал весь трюм и нашел два маленьких мешочка с золотом, несколько полезных карт и оружие. Довольный собой, Иккинг подошел к Беззубику, складывая найденное в небольшие мешочки на седле. — Видел, как я могу? Отец бы гордился мной. Ах, нет, я же убил не дракона! — Иккинг громко рассмеялся. В пещере было тепло, в то время как на поверхности бушевал неистовый шторм. Молнии беспощадно били в ледяную воду, разгоняя температуру жидкости до уровня раскаленного металла. Небо затянулось черными тучами, сравнимыми только с чешуей легендарной Ночной Фурии. Ни одно живое существо не выходит из дома в такую погоду, даже викинг. — Боги злятся на меня, братец. Иккинг лежал на спине, разглядывая какой-то драгоценный камень, найденный в одном из мешочков с монетами. Юноша был крайне умиротворен и спокоен, как будто все скопившиеся эмоции выплеснули, освобождая место в голове. Иккинг засыпал, глядя на переливающийся в свете слабого огня красный камешек. Его грани заключали в себя множество таких же граней уже внутри самого камня, которые создавали красоту, несравнимую ни с чем, что видел юноша раньше. Рука медленно опустилась, глаза закрылись, и Иккинг уснул. Беззубик, мирно лежавший рядом, резко поднял голову и стал прислушиваться к окружению, глядя на выход из их пещеры. Он посмотрел на своего человека – тот спал, сжимая в руке блестящий камушек. Дракон снова что-то уловил. Какой-то звук, тихий и несвойственный стенам и пустым коридорам этих пещер. Он встал, вслушиваясь сильнее. Опять. Беззубик тихо вылетел из их убежища в сторону звука. Пролетая через темные каменные коридоры, дракон все четче слышал то ли шум новообразовавшегося из-за шторма водопада, то ли вулканическую активность. До основной пещеры, откуда есть выход наружу, оставалось совсем немного. Беззубик приземлился у основания коридора, прижавшись к стене и стараясь быть незаметнее. Он всмотрелся в окружение. Ничего не было. Вдруг снизу, прямо перед Беззубиком, взлетел огромный дракон. С всадником на спине.