Пролог

      Когда обсуждение случившегося на приёме в честь новоиспечённых супругов обрывается, в комнате наступает тишина. Все предположения выдвинуты, ничего нового на ум не приходит, сказать больше нечего, поэтому Кристиан переводит взгляд на окно, за которым постепенно темнеет. Он медленно моргает, бесшумно вздыхая.       Хочется запереться у себя и носа не высовывать до самого утра, однако разговор пока не окончен. Ещё в резиденции Басу Деви сказала, что ей тоже есть о чём спросить Кристиана, потому теперь он ждёт. К тому же ему кажется, что он догадывается, какая тема её интересует.       — Это все твои вопросы? — тем временем спрашивает Деви.       Возвращаясь из размышлений в реальность, Кристиан вновь смотрит на девушку и отвечает:       — Да, спасибо, что ответила на них. Теперь твой черёд задавать свои.       Её взгляд становится сосредоточеннее, поза — напряжённее, брови сходятся на переносице. Тонкие пальцы переплетаются, а локоть упирается в подлокотник кресла.       — Ходить вокруг да около не буду… — произносит Деви, тут же продолжая: — Я хочу знать, что за история стоит за твоей первой помолвкой и как в этом всём замешан Бернард. Что в вашем прошлом стало тем самым камнем преткновения?       Она хмурится чуть сильнее, и, хоть говорит спокойно, в её голосе проскальзывают нотки раздражения:       — Мы не сможем продуктивно сотрудничать, если будем усердно скрывать друг от друга важные вещи. Мой супруг знает обо мне многое, а я о нём? Хочу видеть полную картину.       Кристиан не удивляется: он и вправду угадал, какие вопросы занимали голову Деви всё это время. Может быть, было бы верно поднять тему самому, всё рассказать, ведь она действительно важна, далеко не последнюю роль играет в их делах. Однако возвращаться в прошлое, вытаскивать его наружу, бередить старую рану, которая по сей день время от времени даёт о себе знать и кровоточит… чересчур тяжело. Переступить через это прежде не вышло, однако сейчас выбора нет.       На мгновение острая боль пронзает виски, и Кристиан, склонив голову, сжимает переносицу. Прикрывает глаза, спустя секунду открывает их и неспешно выпрямляется. Даёт себе немного времени собраться с духом.       Уже в следующий миг де Клер откидывается на спинку кресла и опускает руки на подлокотники, принимая расслабленную позу и глядя на Деви спокойно, невозмутимо.       В конце концов, счастья в тех событиях Кристиан испытал больше, чем боли. Просто свет остался там, в воспоминаниях, а тьма живёт с ним до сих пор.       — Ну хорошо, Деви. Я расскажу, — произносит наконец де Клер. — Если обойтись безо всяких лирических отступлений, меня должны были женить на дочери герцога Лидс, леди Элизабет Холланд. Партия выгодная для де Клеров. Могла укрепить как положение дома, так и моё собственное. Ты, может, уже что-нибудь слышала об этой истории?       Деви кивает.       — Да, о том, что у вас был конфликт с Бернардом из-за женщины. Будто бы он имел с ней тайную связь…       Первую секунду Кристиан не представляет, как реагировать. Дёрнуть бровью? Рассмеяться в голос? Разозлиться? Несколько эмоций сразу пронизывают душу и голову, но в итоге он просто хмурится, произнеся лишь:       — Какой вздор.       Его Лиззи и тайная связь с Бернардом? Абсурд. В своём ли был уме тот человек, что пустил подобный слух, интересно? Впрочем, сей бред мог идти и от самого Суинфорда, потому ничего удивительного.       — Помимо этого, я спросила Кэти… — продолжает тем временем Деви, — и она поделилась тем, что ей известно.       Вот теперь Кристиану смешно. Он даже едва заметно приподнимает уголок губ, хоть и закатывает беззлобно глаза.       — Кэти? Должен был догадаться. И что же рассказала эта юная сплетница? Когда всё произошло, она ещё на горшок ходила.       Любопытно, есть ли что-то такое, о чём его младшая сестра не знает? Или то, о чём не слышала? Кажется, она всегда в курсе обо всех и обо всём. Даже если обладает минимумом информации — всё равно какая-никакая, а она есть.       Абсолютно поразительная растёт девушка.       — Кэти ничего не знает о Бернарде, но поведала, что невеста попала под дождь, заболела и скончалась через несколько месяцев от чахотки, — рассказывает Деви.       «От чахотки. Как же», — с кольнувшей сердце ненавистью думает Кристиан.       — Она действительно простудилась, но о чахотке не могло быть и речи. — Он замолкает на пару мгновений, сжимая челюсти, и лишь после паузы говорит: — Леди Холланд отравили.       После его слов наступает тотальная тишина. Кристиан сплетает пальцы, глядя в огромные от потрясения глаза Деви, и опускает ногу на ногу. Он ждёт, что девушка скажет что-нибудь или спросит, но она, едва открыв рот, снова его закрывает.       На короткий миг де Клер отводит взгляд, затем возвращает его на Деви и, вновь хмурясь, продолжает говорить:       — Да, Бернард замешан в этом. Но не так, как все думают. Нет, он не был её любовником.       Кристиана от одной лишь мысли об этом тошнит. От того, что Бернард смел допускать, что когда-либо тронет Лиззи. Он скорее лишился бы рук или пулю получил промеж глаз.       Де Клеру сложно держать себя в руках, когда кто-то вредит людям, которые ему дороги.       — Как ты могла заметить по его поведению, он стремится обладать всем, чем обладаю я. Или фантазировать об этом. Ключевое здесь — «стремится». Он начал ухаживать за Лиззи, когда я уже попросил её руки у отца семейства. Проявлял к тебе особое внимание, когда ты уже пребывала в официальном статусе моей невесты. И конечно же, ты уже поняла, отчего моя деятельность в Бенгалии его так беспокоила и раздражала. Он подал запрос на пост генерал-губернатора, когда стало известно, что его займу я.       На последних словах Кристиан закатывает глаза вновь и тихо вздыхает. Наблюдает снова, как веки Деви распахиваются шире.       Впрочем, в следующий миг удивление пропадает с её лица. Она в некоторой задумчивости отводит взгляд, а спустя время негромко произносит:       — Капризное дитя. — Деви выгибает бровь. — Его самого снедает такая зависть к тебе, что всё, на что он способен, — это следовать твоим стремлениям и твоему пути, ожидая, что ты упадёшь на один уровень с ним и почувствуешь то же.       На её губах появляется ухмылка.       — У него нет ни амбиций, ни собственных желаний. Пустышка. Интересно, а запонки к рубашкам он покупает те же, что и у тебя?       Деви ненадолго замолкает. Она перестаёт ухмыляться и сводит брови.       — Намёк на то, что он увёл у тебя невесту, — что это, как не фантазия обладать твоей женщиной, тем самым унизив тебя?       — Ты, наверное, уже поняла, что он не самый честный человек? — слегка наклоняет вбок голову Кристиан. — Так вот, он хуже, чем могло показаться.       Снова позволив удивлению проявиться на лице, Деви неторопливо откидывается назад. Одна её рука ложится на бедро, а вторая — на подлокотник.       — Что ещё сделал Бернард? — спрашивает девушка. Взгляд её становится цепким, внимательным. Она щурится, похожая теперь на хищницу, и приподнимает уголок губ в усмешке. — Расскажи подробно. Я не хочу упустить никакие детали прошлого своего супруга.       Кристиан усмехается тоже, ничуть не сомневаясь, что мимо Деви ни одна деталь не проскочит. Драгоценная госпожа впитает в себя всё, что ей предстоит услышать, чтобы после использовать это против недруга. Так, чтоб он пожалел, что когда-то посмел перейти ей дорогу.       Сам де Клер не ищет мести. Тем более жестокой. Она не принесёт ему удовлетворения. Он жаждет лишь справедливости. Вытащить наружу всю грязь Бернарда, показать, кто он есть на самом деле, лишить его всего, что он добыл нечестным и мерзким путём, и упрятать его за решётку. Как раз таки перекошенное от страха и злости лицо Суинфорда, осознающего, что никакого света в конце тоннеля ему больше не светит, и доставит Кристиану удовольствие. Успокоит его израненную душу.       Может быть, тогда получится отпустить Лиззи. А до тех пор…       — Хорошо, — выдыхает де Клер. — Тогда присаживайся поудобнее, рассказ будет долгим…