Глава 1. О любви

      Как часто это бывало, я поднимался наверх, следуя за звуками рояля. Порой я даже замедлялся, чтобы дольше послушать те шедевры, что выходили из-под пальцев Лиззи, и замирал перед дверью, не желая беспокоить и прерывать её.       Конечно, она и для меня играла. У неё получалось замечательно. Настолько, что сердце замирало и до самой последней ноты невозможно было сделать ни единого движения. Однако та музыка, которую она создавала наедине с собой, звучала совершенно по-иному. Будто шла из той глубины души, куда она не пускала никого.       Я бы остановился, заслушавшись, и сейчас, но с теми новостями, с которыми шёл, я едва ли мог спокойно по ступеням подниматься — перепрыгивал через одну. К счастью, рядом ни одной живой души не было, чтобы заметить мои несдержанность и наверняка далёкое от спокойного выражение лица. Казалось даже, что от чрезмерно активных движений щёки покраснели.       Перед дверью комнаты, где Лиззи занималась искусствами, мне всё же пришлось себя остановить. Я несколько раз медленно и глубоко вздохнул, чтобы успокоить бешеное сердцебиение. Поправил волосы, одёрнул рукава, смахнул пыль с плеч, которой наверняка не лежало на ткани. Неспешно посчитав до десяти, затем — обратно, я для приличия несколько раз постучал, когда музыка на мгновение стихла, и зашёл.       Лиззи мгновенно обернулась, и лицо её озарила улыбка.       — Здравствуйте, леди Холланд, — первым заговорил я, боковым зрением отметив присутствие служанки и направившись к Лиззи.       Я любил эту комнату едва ли не больше собственного дома. Здесь всегда было светло и уютно. Рояль, мольберты, кресло, где Лиззи обычно вышивала, лежащая без дела скрипка в углу — всё создавало ощущение, словно прикасаешься к чему-то прекрасному. А главное, сама Лиззи выглядела здесь счастливее, чем где бы то ни было.       Её счастье я любил тоже.       — Добрый день, лорд де Клер, — ответила в той же манере Лиззи, убрав за ухо светлую прядку. Её карие глаза не отпускали меня от самой двери до момента, пока я не остановился подле рояля. — Рада вас видеть. В добром ли вы здравии? Вчера была такая ужасная погода. Дождь лил с самого утра.       Она повела плечами, точно ей стало зябко от одних лишь воспоминаний о вчерашних ливне и ветре. При всей любви к пасмурной погоде даже для неё предыдущий день стал испытанием.       — Всё в порядке, — с прежней безукоризненной вежливостью произнёс я. — Я не попал под дождь. Дома было много неотложных дел, потому я весь день провёл у себя.       — Прекрасная новость. Я переживала.       Я приподнял уголки губ и кивнул с признательностью. По её глазам было понятно, что она сказала всё это не только ради поддержания беседы, а искренне беспокоясь за моё здоровье.       Мгновение спустя Лиззи перевела взгляд на служанку, смахивающую пыль с подоконника, и лицо её изменилось. Теперь в её чертах появились холодность и лёгкая надменность.       — Кэсси, будь столь добра, поди прочь, — велела Лиззи, а в голосе её, вопреки вежливой формулировке, не прозвучало ни одной дружелюбной нотки. — Справься о самочувствии Вивьен и окажи ей помощь, если та понадобится. И если услышу ещё одну жалобу…       Она не закончила предложение, но по глазам и без того читалось, что ничего хорошего девушку не ждёт.       Та поклонилась и в мгновение ока исчезла из комнаты.       Лиззи проводила её взглядом, но, даже когда служанка скрылась за дверью, не перестала смотреть в ту сторону. Через миг, как только я собрался заговорить, вскинула ладонь и поднялась. Стуча каблуками, направилась к выходу.       Секунду спустя она с силой захлопнула дверь, которая, оказывается, не была закрыта до конца. Лишь после Лиззи обернулась.       — Эта мерзавка сведёт меня с ума, — резко выдохнув, произнесла она. — Не представляю, почему отец её держит до сих пор. Сплетница отвратительнейшая, и всегда норовит всех и каждого подслушать. Делает вид, что ушла, а сама дверь так оставляет приоткрытой и стоит рядышком. Сама б её выкинула, будь моя на то воля.       Отчего-то мне нравилось, когда из радушной хозяйки Лиззи превращалась в строгую. Что-то такое мелькало в её глазах, что я не мог оторвать от неё взгляд.       Словно бы в другой момент я был способен это сделать…       — А что с Вивьен? — спросил я.       Компаньонка Лиззи была всего на год старше её самой. Хорошая, добрая девушка, в которой моя леди души не чаяла и которую любила самой нежной любовью, будто старшую сестру.       — Слегла с температурой, — беспокойно нахмурившись, ответила Лиззи. — Ещё позавчера вечером. Мы выходили на прогулку, а после она вдруг почувствовала себя плохо. Погода была тёплой. Не представляю, где её могло продуть.       — Уверен, с ней всё будет в порядке. Её ведь наверняка лечит лучший врач. И я помогу, если будет нужно. Не беспокойся.       Она подняла на меня взгляд, как только услышала, что я перешёл на привычное «ты». Уже давно, когда стали ближе, мы условились, что наедине будем обращаться друг к другу только так. А наедине нам помогала оставаться именно Вивьен.       Незамужней девушке нельзя было быть с мужчиной один на один. Без сопровождения. Однако хитрая лисичка Вив, видя, что между мной и Лиззи зарождаются чувства куда глубже дружеских, принялась всячески нам помогать.       Лицо Лиззи преобразилось. Глаза загорелись, и она снова улыбнулась. Следом едва ли не подбежала ко мне, обхватила тоненькими пальцами мои ладони и потянула меня к стоящей рядом с роялью скамейке. Опустившись на мягкую поверхность, заставила сесть и меня. Наши колени оказались в каких-то ничтожных миллиметрах друг от друга. Ладони её ещё крепче сжали мои.       — Ну же, рассказывай, — нетерпеливо сказала Лиззи. — Как прошло? Впрочем… — Она замолчала на короткий миг. — Ты здесь, не хмур, улыбчив. Стало быть, всё хорошо?       Я наклонился к ней ближе.       — Всё лучше, чем хорошо, моя леди, — негромко произнёс я. — Я улыбчив оттого, что счастлив. Поскольку с этого дня мы с тобой помолвлены.       Улыбка на её губах расцвела столь широкая, какой я не видел уже давно. Лиззи тоже подалась чуть ближе, и расстояние между нами стало почти неприличным.       — И твой, и мой отцы больше озабочены, конечно, вопросами выгоды от нашего союза, но я могу думать только о тебе, — признался я.       — А я — о тебе, — тихо ответила Лиззи.       Ничего другого мне в жизни уже было не нужно.

───── ❖ ─────

      Пока главы семейств договаривались о многих делах, связанных с помолвкой и браком, официально ещё никто ничего не объявлял и общественность ни о чём не знала. В курсе были только члены обеих семей.       Мы с Лиззи пользовались тем, что пока что не нужно ездить с визитами по всем родственникам, и всё свободное время проводили друг с другом. Правда, лишь на территории дома её или моего. Хотя нас это не огорчало. Главное — мы были рядом. Остальное казалось пустяком.       Поодаль, как того требовали правила, всегда сопровождала Вивьен. Порой она задерживалась на действительно большом расстоянии, пусть и не выпуская нас из поля зрения. Иногда я видел, как она улыбается, глядя на счастливое лицо Лиззи. Я не сомневался, что ставшая настоящей подругой компаньонка в самом деле радовалась за свою леди.       Сейчас день проходил точно так же, как и предыдущие. Мы с Лиззи неспешно прогуливались вдоль озера, находящегося на территории дома де Клеров, а Вивьен шла далеко за нашими спинами, вне зоны слышимости.       Ладонь Лиззи лежала на моём локте, а я слегка сжимал её своими пальцами, чувствуя тепло её кожи сквозь перчатку.       Мы уже давно обсудили все новости, поэтому теперь шагали молча, слушая лишь шелест листьев. Большего сейчас и не требовалось — даже в тишине нам было друг с другом хорошо, спокойно и интересно.       Однако в один момент Лиззи вдруг тихо засмеялась, наклонив голову и прикрыв рот свободной ладонью.       Я с недоумением воззрился на неё, и она, подняв глаза, встретила мой взгляд. Спустя миг отвернулась и вернула внимание простирающемуся впереди пейзажу.       — Вспомнился вчерашний приём у Суинфордов, — заговорила Лиззи. — Неужели ты действительно ревнив?       Теперь я испытал удивление и переспросил:       — «Действительно»? — Следом задал новый вопрос: — Кто-то тебе сказал об этом?       Она несколько повременила с ответом.       — Твой старший брат. — Лиззи вновь взглянула на меня. — Вчера утром, пока ждали, когда закончится твой разговор с графом де Клером, мы разговорились. Речь зашла о тебе, и Чарльз сказал: «Будьте осторожны, леди Холланд. Мой брат бывает чрезмерно ревнив». Тем не менее он улыбался, потому я делаю вывод, что его это скорее по-хорошему забавляет, нежели напрягает.       Я лишь усмехнулся и покачал головой, не найдя что сказать.       Мой серьёзный старший брат сплетничал с моей невестой обо мне. Поразительные вещи происходят.       — Вчера вечером я имела удовольствие лично убедиться в этой твоей черте, — с хитринкой во взгляде улыбнулась Лиззи и после отвела взор. Её пальцы чуть крепче сжали мой локоть. — Признаться, это и вправду было забавно. Равно как и приятно.       — Приятно? — вскинул бровь я.       Однако она лишь шире улыбнулась и не ответила. Вместо этого сказала другое:       — Ты выглядел так, словно вот-вот вгрызёшься в горло лорду Суинфорду.       — В самом деле? Я считал, что выгляжу спокойно и невозмутимо. Джентльмену и аристократу не пристало показывать эмоции.       Лиззи тихо усмехнулась и свободной ладонью обхватила моё плечо. По-птичьи наклонила голову и посмотрела на меня лукаво, весело.       — Не беспокойся, остальные ничего не заметили, — произнесла она. — Для всех ты так и выглядел — идеальный аристократ с безупречно спокойным лицом. Только я ведь знаю тебя хорошо. Достаточно хорошо, чтобы видеть, что тебе хочется спустить лорда Суинфорда с лестницы.       Мне было нечего сказать, и я лишь безмолвно принял правоту Лиззи. Она описала моё вчерашнее состояние в точности.       Глядя на то, как Бернард обольстительно улыбается моей невесте, норовит коснуться её хотя бы мимолётно и стоит непозволительно для меня близко, я и вправду желал схватить его за шкирку и оттащить от неё на другой конец зала — или ещё дальше. Мне то и дело хотелось сжать кулаки, но я держался, чтобы ничем себя не выдать.       К сожалению, до официального объявления о помолвке я не имел права просить Суинфорда держаться от Лиззи подальше. Так что приходилось лишь смотреть. Однако страдать долго не пришлось. Не выдержав, я занял весь остаток вечера Лиззи собой. Приглашал на танец, прогуливался по залу и с поразительной лёгкостью находил темы для разговоров.       — Но я знаю, что корень твоего нежелания, чтобы лорд находился около меня, не только в ревности, — продолжила Лиззи, возвращая меня из размышлений в реальность. Она не улыбалась, но взгляд её был мягким и понимающим. — Мне известно, каков он есть. Он стремится очаровать каждое милое личико и оборачивается вслед каждой проплывающей мимо юбке. И в целом выглядит как змея. Я бы на твоём месте тоже не была довольна.       Поначалу я лишь в задумчивости смотрел на неё, пока мы, шагая вдоль озера, заходили на второй круг. Потом улыбнулся одному воспоминанию со вчерашнего вечера и спросил:       — Его лицо не потому ли было таким недовольным, что ты ему сказала об этом прямо?       Лиззи потянула вверх уголки губ и отвернулась, направив взгляд вперёд.       — Если мне не изменяет память, я ему сказала: «Лорд Суинфорд, не сочтите за грубость. Бесспорно, мне приятны ваши слова и внимание. Однако, боюсь, я не могу его принять в подобном виде от человека, который беззастенчиво флиртует с каждой подошедшей красивой юбкой. Давайте будем добрыми друзьями? Всё же мне не хочется терять такого интересного собеседника, как вы». Он так на меня посмотрел… Я думала, он меня сейчас укусит. Тут ещё и Вивьен добавила: «Лорд, вам нездоровится? Вы так покраснели… Ах, вот теперь побелели». Актриса. Но к его чести, шпильку он стерпел с достоинством. Даже смог улыбнуться и сказать, что будет бесконечно счастлив быть со мной друзьями и что просит прощения, если его поведение меня задело. Разумеется, я сказала, что всё в порядке. Он откланялся и ушёл. После как раз появился ты.       Сдерживать смех было тяжело, и он всё равно прорвался. Я замедлился, склонил голову и неприлично весело расхохотался. Мне понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться и наконец взять себя в руки. Смахнув выступившие слёзы с уголков глаз, я повернулся к Лиззи, чьё внимание вновь было направлено на меня.       Она смотрела с лёгким удивлением.       — Впервые слышу, чтобы ты так смеялся. Мне определённо по душе этот звук.       — Ох, Лиззи… — протянул я.       — Что такое?       — Я безумно в тебя влюблён.       Лиззи не нашлась с ответом и только улыбнулась, снова отвернувшись.       Я стиснул её ладонь чуть крепче и прижался к её боку своим куда теснее, чем того требовали приличия.       В душе расцветало счастье.

───── ❖ ─────

      После официального объявления о помолвке началась воистину утомительная рутина. Мы принимали море поздравлений — устных и письменных — и наносили ответные визиты бесчисленным родственникам и друзьям. Кто-то действительно был рад, а кто-то откровенно оценивал и нет-нет да смотрел без одобрения на меня или Лиззи.       Тем не менее присутствовал и огромный плюс — теперь мы могли не скрывать наши отношения. Пусть к нам было приковано всё внимание, пусть мы всегда находились под чьим-то присмотром, пусть в её доме создавалась лишь иллюзия уединения, но мне доставлял удовольствие один только факт, что все отныне знали, что эта девушка — моя, что она скоро станет моей женой. Остальное не имело значения, поскольку я верил безоговорочно, что мы сумеем справиться со всем. Рядом с Лиззи любое препятствие становилось для меня преодолимым, а то и вовсе пустячным.       Да, пожалуй, я был окрылён…       Подарком судьбы для меня стало поступившее от её отца приглашение в загородный дом Холландов. Я принял его мгновенно, ведь для нас с Лиззи это была возможность побыть вдали от общества, изо дня в день пристально наблюдающего за нами. Само собой, абсолютной свободы не предвиделось и там, но это было не важно. Возможностей побыть друг с другом, не контролируя каждое микродвижение, всё же прибавится.       Первый день прошёл в адаптации. Все располагались в своих спальнях и иногда заходили друг другу, о чём-то переговариваясь, пока слуги неслышными тенями скользили по дому, выполняя различные распоряжения хозяев.       Отведённая мне гостевая комната была небольшой, но уютной. Минималистичный дизайн, который любили, по моим наблюдениям, все без исключения члены семьи Холланд, добавлял шарма и не отвлекал, позволял расслабиться. Из окна открывался вид на пышущий зеленью сад и удивительно голубое небо — учитывая погоду последние дни, это прямо-таки чудо.       С тем скромным количеством вещей, что взял с собой, я разобрался довольно быстро. Убрав руки за спину, остановился перед небольшой картиной, висящей аккурат напротив кровати. На холсте был изображён тот самый сад, на который выходило моё окно. Я разглядывал его совсем недолго, но узнал знакомые штрихи, которые видел лишь у одного художника.       Уголки губ приподнялись в улыбке.       Эта картина написана рукой Лиззи.       Отвлекая от созерцания, раздался стук в дверь. Мгновением спустя она открылась, и я, повернув голову, увидел свою невесту.       Стоило только о ней подумать.       — Как ты устроился? Всё хорошо? — поинтересовалась она.       — Лучше некуда, благодарю, — ответил я.       Лиззи улыбнулась и жестом позвала меня выйти.       — Пойдём. На стол уже накрыто.       Я двинулся к ней.       Следующее утро выдалось ещё теплее, словно погода поддерживала приподнятое настроение.       Я проснулся ни свет ни заря, но чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. Умывшись, одевшись, спустился в гостиную, где уже находился занятый чтением увесистой книги герцог Лидс. Я поприветствовал его, и он с прозвучавшими в голосе нотками теплоты ответил тем же.       — Девочки наверняка не почтут нас своим присутствием раньше обеда, — по-доброму усмехнувшись, произнёс герцог. — После любых поездок, даже если Мирабель и Лиз весь день бодрствовали, на следующий день их невозможно поднять. Они и Вивьен заразили этим. Потому, если желаешь, можешь пока прогуляться по территории, выпить кофе или почитать. Мы собрали здесь внушительную библиотеку.       — Благодарю, герцог, — склонил голову я.       — О, оставь это. Мы почти одна семья. Дома можешь называть меня по имени. Просто Роберт.       Я удивился.       — Действительно ли можно?       Он лишь вновь усмехнулся.       — Дома семья Холландов — те ещё бунтари, скажу я тебе. Не всё, что принято обществом, мы соблюдаем. А посему, тем более здесь, за городом… расслабься, Кристиан. К правилам вернёмся в Лондоне.       В городе семья герцога Лидса, как и сам её глава, была примером для подражания. Безупречная репутация, незапятнанная никакими скандалами, сплетнями и слухами. Исключительная вежливость, идеальные манеры, помощь всем, кому требуется, но не пустая и бездумная благотворительность. Яркие и запоминающиеся приёмы, балы, обеды и прочие мероприятия, о которых общество судачит все следующие недели. Живущие душа в душу супруги и единственная дочь — не избалованная, образованная, воспитанная, мечта любого жениха и любой матери, обеспокоенной поиском подходящей партии для своего сына.       Короче говоря, с точки зрения принятых в английском обществе правил и приемлемой для него морали Холланды были идеальными. Казалось, что и в доме их царили те же идеальность и безукоризненное следование всем современным правилам. Поэтому услышать от главы семейства определение «бунтари» — серьёзный повод для удивления.       Тем не менее отказаться от предложенной привилегии я не посмел. Только снова благодарно склонил голову.       — Подобное мне непривычно, но я постараюсь, — произнёс я.       — Не изволь беспокоиться. Лиз уж наверняка научит тебя свободе, — ответил с хитрой улыбкой Роберт.       — Не сомневаюсь, — усмехнулся я и спустя короткую паузу сказал: — Прогуляюсь по саду. Вчера не представилось возможности.       — Ступай, конечно. И позже не забудь выказать Мирабель своё восхищение: сад — её детище. Моя жена бесконечно влюблена в него, поэтому ей доставляет особое удовольствие, когда кто-то говорит, как он прекрасен.       — Он действительно прекрасен. Уже из окна видно, — отозвался я. — Но я понял вас, Роберт. Обязательно скажу об этом герцогине, как только увижу её.       Он одобрительно кивнул, и на том мы на время распрощались. Герцог вернулся к чтению, а я вышел в сад.       При ближайшем рассмотрении тот оказался ещё красивее, чем из окна. Я и в самом деле засмотрелся, отмечая, что матушка Лиззи постаралась на славу. Вправду было заметно, сколько сил, труда и любви сюда вложено.       Так меня восхищали только созданные Лиззи картины.       Ясно теперь, от кого у неё любовь к прекрасному.       Обойдя весь сад, я приземлился на большие качели. Однако, вопреки предупреждению герцога, много времени в одиночестве я не провёл. Уже через несколько минут сбоку раздались шаги, которые я не спутал бы ни с чьими.       — Доброе утро, дорогой жених, — произнесла Лиззи, остановившись напротив.       — Доброе, милая невеста, — в той же манере ответил я.       Она улыбнулась, похожая на довольного котёнка, что нежится на солнце.       — А твой отец сказал, что тебя утомляет первый день после поездки и ты не появишься раньше обеда, — неторопливо проговорил я.       Лиззи пожала плечами.       — Обычно так и есть, но сегодня отчего-то я проснулась утром. Не исключаю, что в течение дня я неожиданно где-нибудь засну.       Она замолчала, глядя на меня как-то странно. Её улыбка становилась всё шире и хитрее, а глаза блестели от непонятной мне радости. Лиззи перекатывалась с пяток на носки и обратно, спрятав руки за спиной.       — Ты ждёшь, пока я спрошу, что у тебя на уме? — приподнял бровь я. Затем усмехнулся, когда Лиззи с готовностью кивнула, и спросил: — Что у вас на уме, моя прекрасная леди?       — Я попросила у отца дозволения проводить с тобой время наедине. Без присутствия мамы или Вивьен, — на одном дыхании проговорила она. — Я сказала, что понимаю, что это неприлично и этикетом не предписано, но мне страсть как не хватает уединения. Настоящего, а не иллюзии. Я едва ли не на Библии поклялаясь, что не позволю тебе ничего лишнего. И себе. Он долго на меня смотрел. Я думала, откажет. Однако… разрешил! Сказал, что можно, но только здесь, а в городе всё вернётся на круги своя. Я согласилась, разумеется. В общем… такие новости.       — Замечательные новости, Лиззи.       Она хлопнула в ладоши.       — Прекрасно! Ты рад. Я рада, что ты рад. Теперь пойдём скорее, мне не терпится показать тебе моё любимое дерево. Такое огромное!       Я поднялся, и Лиззи тут же встала рядом, взяла меня под руку.       Под её счастливое щебетание мы направились в указанную ею сторону.       Так мы провели следующие дни — вместе с утра до вечера, разлучаясь только перед сном. Она уходила к себе, и я провожал её взглядом прямо до мгновения, когда она скрывалась за дверью. Лишь после отправлялся спать сам.       А хотелось, как какому-то ненормальному, утащить её к себе. Однако до свадьбы всё, что было позволено, — держать Лиззи за руку.       Тяжко…       Один из дней мы провели отдельно друг от друга. Я помогал её отцу, а она вместе с Вивьен — матери. Мы были заняты до позднего вечера, но я надеялся пересечься с ней и хотя бы пожелать спокойной ночи. Валился с ног, однако не хотел пропускать наш маленький ритуал.       Голос Лиззи я услышал на подходе к гостиной, но остановился, не успев даже ступить на порог. Я не имел привычки подслушивать, не собирался и сейчас, только тема беседы Лиззи с её матерью всё же пригвоздила меня к месту.       — Ты задумчива сегодня, Лиз, — произнесла Мирабель. — Всё ли с тобой в порядке, милая?       Некоторое время Лиззи не отвечала, и я напрягся. Я не видел её весь день и ничего не знал о её состоянии. Забеспокоился, что мог пропустить что-то важное или серьёзное.       — В порядке, — наконец сказала она. — Просто… размышляю.       — О Кристиане?       — О нём. О себе. О нас. О том, что сейчас чувствую. Иногда эмоции так сильно захлёстывают, что я боюсь, что в один момент всё это просто прекратится и я перестану испытывать что-либо. Боюсь, что всё это не настоящее, а… мимолётное. Конечное. Но сегодня… Не знаю, покажется ли это глупым, но… Мы сегодня не пересекались, даже не успели сесть в одно время за стол… Прошёл всего день, а я уже кошмарно соскучилась. Нормально ли — быть настолько влюблённой, что даже час без него кажется мукой?       Мирабель тихо рассмеялась.       — Нормально. Это ведь замечательно. Мне радостно видеть тебя столь счастливой. Вдвойне радостно, потому что у нас с твоим отцом всё начиналось точно так же.       — Правда?       — Клянусь. Я была на седьмом небе. Я лишней минуты не могла провести спокойно вдали от Роберта.       Теперь засмеялась Лиззи. Затем протяжно вздохнула. Помолчав, она прервала длительную паузу и сказала:       — Я так сильно люблю его, мама.       Я прислонился плечом к стене, едва ли в силах ровно стоять. Сердце пустилось в галоп. В голове бесконечно крутилось услышанное.       Мы ведь ни разу не признавались друг другу. Не так. Всё было легко, порой шутливо, несерьёзно, и точно ни разу не прозвучало «люблю». «Влюблён», «обожаю», но не «люблю».       — Хочется увидеть его прямо сейчас, но время позднее и он наверняка уже спит, — с грустью в голосе продолжила Лиззи. — Жаль, у меня сна ни в одном глазу, хоть и устала я жутко. Пойду, сяду за рояль ненадолго. Сыграю что-нибудь спокойное, вдруг спать захочется.       — Пусть Вивьен побудет с тобой.       — Боюсь, она уже видит десятый сон. Бедняжка уснула прямо в кресле в моей комнате. Я укрыла её пледом.       — Всё понятно, — со смехом ответила Мирабель. — Что ж, тогда и вправду тебе стоит сыграть что-то. Временами и мы с отцом любим засыпать под твою игру, точно под колыбельную.       — Пойду. Добрых снов.       — И тебе, милая.       Я отошёл подальше, спрятался в тенях, и Лиззи, не заметив меня, проплыла мимо. Я неотрывно смотрел на неё, до тех пор пока она не скрылась на втором этаже. Лишь тогда я выдохнул, вдруг поняв, что до этой секунды не дышал.       Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя и понять, что сделать дальше. Поначалу я думал отправиться спать и отложить откровенности до завтра, но осознал, что не засну и терпения мне до завтра не хватит. Слишком уж меня взбудоражил невольно подслушанный разговор. Нестерпимо хотелось, чтобы то, что Лиззи сказала матери, она повторила, но уже глядя мне в глаза.       Я поднялся по лестнице, проследовал по коридору и остановился у двери, за которой слышались звуки клавиш. Когда музыка на мгновение стихла, я постучал и тут же неспешно зашёл.       Лиззи обернулась, взглянув на меня удивлённо.       — Позволишь?       — Я думала, ты спишь. Разумеется, заходи.       Я закрыл дверь и подошёл ближе, остановившись рядом с роялем. Ни на секунду не отводил взгляд от Лиззи.       — Не хотелось ложиться, пока хотя бы не скажу «спокойной ночи».       Она улыбнулась.       — Да уж, день сегодня получился загруженным. Признаться, я успела соскучиться по тебе. Поэтому рада, что ты всё же не спишь и зашёл ко мне.       Теперь улыбнулся и я. Однако держать уголки губ приподнятыми долго не получилось. Сердце в груди стучало так неистово, что дышать ровно не выходило.       Заметив моё состояние, Лиззи нахмурилась.       Само собой. Разве могла она не увидеть?       — Ты бледен. Всё хорошо?       — Да, просто… Я хотел пожелать тебе доброй ночи, но кое-что услышал. Ненамеренно.       — Теперь ты пугаешь меня. Что случилось?       — Я сяду с тобой?       Сведя брови сильнее, Лиззи отодвинулась, и я опустился рядом. Следом, посмотрев вниз, взял её за руку и провёл большим пальцем по скрытым перчаткой костяшкам. В следующее мгновение я бесконечно медленно стал стягивать тонкую ткань с её ладони и поднял взгляд на Лиззи.       Карие глаза были огромными, но она не возмутилась, не отскочила, не одёрнула руку и не ударила меня по лицу. От этого моё сердце зашлось куда сильнее.       Воистину, момента интимнее не получилось бы вообразить…       Узкая ладонь оказалась полностью обнажена, а перчатка легла на клавиши, но Лиззи по-прежнему не шевелилась, лишь пристально смотрела на меня. Ни слова ни говоря и затаив дыхание, ждала моих дальнейших действий.       Я неторопливо и мягко обвил её пальцы своими, едва ощутимо сжал. Почувствовал себя так, словно сам перед ней обнажился, стал открыт настолько, насколько это возможно. Впервые за несколько недель будто по-настоящему до неё дотронулся. Казалось, касался не кожи, а души, и в ответ открыл свою.       — Я тоже люблю тебя.       Несколько долгих секунд Лиззи молчала. Её губы растянулись в слабой, будто бы дрожащей улыбке.       — Как неприлично — подслушивать чужие разговоры, — тихо сказала моя невеста.       — Я не нарочно. Я искал тебя…       — Я бы и в лицо тебе это сказала. Завтра.       Она стиснула мою ладонь сильнее, чем прежде сжал её пальцы я. Потом осторожно высвободила руку, подняла её и уверенным жестом опустила на мою щёку. Провела по ней большим пальцем.       — Я люблю тебя, Тиан.       Нам обоим понадобилось время, чтобы осознать, насколько ближе мы сейчас стали. Поэтому несколько минут не говорили и не двигались. Пока непреодолимая сила не взялась тянуть нас друг к другу. Однако в самый последний миг я остановился, поняв, что расстояние между нашими лицами сжалось до каких-то несчастных миллиметров. Я чувствовал прерывистое дыхание Лиззи и сам едва дышал.       Её ладонь скользнула ниже, подушечка большого пальца коснулась уголка губ.       — Ты именно сейчас решил поиграть в благородство? — еле слышным шёпотом спросила Лиззи, без труда угадав причину, по которой я притормозил.       — Я подумал…       — Ради бога, Тиан, порой тебе следует меньше думать. Иногда нужно просто…       Я прижался своими губами к её, прервав на полуслове, и она прильнула ко мне в ответ. Моя рука обхватила её талию, притягивая Лиззи ближе, а вторая легла на щёку. Осторожный и неуверенный поначалу, уже мгновения спустя я целовал Лиззи так, будто был изнывающим от жажды странником, который наконец отыскал источник воды. Я никак не мог насытиться и нет-нет да опасался переборщить.       Однако сама Лиззи ничуть не уступала. Обвив одной рукой мою шею, пальцы другой запустив в мои волосы, она целовала с теми же страстью и напором. Скромности в ней не осталось — она, как и я, желала лишь стать ещё ближе. Нисколько не возразила даже тогда, когда я подхватил её и пересадил на свои колени, прижимая её к себе теснее.       Полагаю, одно из условий герцога — не позволять себе ничего лишнего — мы только что бессовестно нарушили. Только и остановиться, отпустить Лиззи, заставить голову работать было выше моих сил.       Мы нехотя прервали поцелуй лишь в момент, когда воздуха перестало хватать. Тяжело дыша, не открывая глаз, соприкоснулись лбами.       — Ты же не разлюбишь меня, правда? — прошептала Лиззи, обнимая меня за шею обеими руками.       — Никогда, — не раздумывая ответил я.       — И я тебя — никогда.       Я улыбнулся и испытал лучшее чувство на свете — будто наконец-то нашёл свой дом.