Знаю, Жданов, знаю

— Интересно, чем она там занимается…одна. А может, не одна? Мне даже страшно представить, что она там делает. И с кем! Вот именно после этой фразы Жданов почти ничего не помнил. Если бы попросили рассказать о событиях той ночи и последовательности событий, то вспомнил бы, как предложил Фёдору пойти в бар, а потом оказался в тире. Где-то после тира он помнил, что сидел в машине и слушал молодого курьера, который причитал о своей гулящей девушке. Вот где-то здесь можно было бы и поставить точку, потому что после той злополучной фразы Жданов был почти что в состоянии аффекта. У Андрея Палыча никогда не было проблем с фантазией. Он и мизансцены умел придумать, что закачаешься, и сшить рубашку или платьице, всего лишь представив изделие в голове. Поэтому, когда Коротков в красках описывал, что могло быть с Машей в клубе, Жданов чётко всё это видел. Только в главной роли была не Маша, а Катя. Та самая Пушкарёва, которая чуть не убила его сегодня, когда вошла в конференц-зал его компании после звонка Жданова-старшего. Их взгляды сразу же встретились, и, конечно, ему захотелось сделать очень много всего, но всё, что смог — громко глотнуть откуда-то взявшуюся слюну во рту и снять очки. Не поверил глазам. Руки бы поверили, потому что Жданов не дурак и никогда им не был. Знал, что чересчур большое количество ткани на её теле скрывало такое, о чём бы и подумать вначале не смог. Когда же освободил её от них один раз, другой, то перестал смотреть на её странную одежду. Видел другое, другую. Поэтому, когда он почти что пожирал глазами её за овальным столом, понимал, что теперь вот это вот всё мог видеть не только он. Это бесило, но всё, что он мог делать, — сидеть да помалкивать, наслаждаясь её стальным голосом и вспоминая, как он мог меняться, когда она была с ним или под ним. А когда она ускользнула от него (в последнее время только это она и делала) после его короткого поздравления, сидел на минус втором этаже и думал. А ещё представлял. Мизансцены там и вариации всякие, ну потому что увидеть её такой после стольких недель — это — ну блядь — выше его сил. Когда ему в глаза ударил свет софитов в клубе, то он уже пожалел, что зашёл вслед за Коротковым. Пожалел, но где-то секунд на 5, не больше. Потому что следующее, что увидел — наглого хлыща с идиотской причёской возле уставшей Катерины. Где-то через пару секунд он уже стоял над душой того самого хлыща. — Ну тогда я принесу Дайкири? С фантазией у Жданова проблем не было, а вот с терпением были. И ещё какие. — Если ты сейчас принесёшь Дайкири, то следующее, что принесут сюда, — носилки. Для тебя. Он впервые не кричал, говорил тихо и уверенно, что сомнений не было — именно так и будет. Недолго думая, господин в разноцветной рубашке без лишних слов исчез с глаз присутствующих. Рядом сидели ошарашенные дамы, где-то недалеко Федя выяснял отношения со всё-таки немного гулящей Машей, а он только и смотрел на Катю. На Катю, которая даже взгляда не подняла на него, даже не сказала «спасибо». Покачивала какой-то коктейль в бокале и еле заметно улыбалась чему-то своему. Игнорировала его вдоль и поперёк. — Екатерина Валерьевна, я приехал поговорить. Голову подняла, взгляд непрошибаемый. Чертовка. У Жданова даже кулаки сжались от наглости её, но она могла видеть лишь его сжатые зубы. — Со мной? Сюда? Она хотела ещё что-то сказать, но глаза у Жданова, видимо, так сверкнули, что даже она не посмела. Молча встала из-за стола, взяла сумочку и пошла к выходу. — Дамы, настоятельно рекомендую сейчас всем собраться и отправиться по домам, — его уже хотели перебить, но не позволил. — И если я завтра хоть одну из вас увижу на работе не вовремя или болтающих о том, что сегодня тут было, уволю к чертям собачим, ясно? Такому Жданову даже Женсовет не посмел сказать лишнего. Они только кивнули ему в ответ и быстро начали собирать свои вещи. Он увидел её идущей к парковке, где стояло несколько такси. Ну почему она никогда его не слушает? Ну что не так с этой женщиной? Сам не понял, как ринулся за ней, и, как только оказался рядом, потянул её за руку на себя. — А ты куда собралась? — Жданов, пусти меня, — даже руку попробовала вырвать, но куда там. Схватил её лапищами, что уже сама поняла, что никуда не вырвется. — Я уже как-то пустил. — И всё прекрасно было. — Чего врёшь-то? Они стояли посреди парковки и сверлили друг друга глазами. У Жданова внутри всё клокотало, а она, казалось, была совершенно спокойна. Так спокойна, что у него ещё больше злость поднималась и выворачивала его наизнанку. — Пошли. Пальцы свои переплёл с её, и всё, что смогла, — тяжело выдохнуть и пойти за ним. Он услышал, улыбнулся. Думал, что придётся запихивать её к себе в машину, но она на удивление вела себя покорно и молча села на переднее сидение, когда открыл перед ней двери. Когда шёл к водительской стороне машины, увидел Короткова, который усаживал дам в такси. Кивнули друг другу и сели по машинам. Однодневные союзники. Как только двери захлопнулись, Жданов тут же закрыл их на замок. Услышал, как Катерина хмыкнула и отвернулась к окну. Ну вот и хорошо, пусть посидит, подумает, а он пока поскорее уедет с этой стоянки, из этого чёртового клуба, где он не мог думать нормально. Всё вспоминал, как крутился возле неё этот…а может, не один? Чёрт, заводить машину и уезжать. — Жданов, куда мы? Её голос вернул его в реальность, в машину, где она сидела рядом с ним. Почему-то именно эта мысль, осознание моментально его успокоили. Она сидела у него в машине, прямо сейчас, не вырывалась, не убегала, почти как раньше. Что ещё нужно? — Ну и чего ты улыбаешься так? Он притормозил на светофоре и повернулся к ней. Она улыбалась. — Счастлив. Она закатила глаза, покачала головой и вновь отвернулась от него. Улыбка с его губ так и не сошла. Смотрел на неё и любовался. Красивая, какая же она красивая. И родная, такая, что тепло от одного взгляда на неё растекалось по всему телу. Оторваться не мог. — Андрей, зелёный. — Прости, засмотрелся. Ему не было стыдно. Ему вообще уже было всё равно, потому что этот момент он точно запомнит на всю жизнь. Потому что эта невероятная женщина впервые за долгие месяцы не хотела от него убежать. И пускай они ехали в машине, пускай двери были закрыты, почему-то знал, что если остановит и откроет, она всё равно останется внутри. Рядом с ним. Когда Андрей полностью сосредоточился на дороге, что вела к его квартире, он тихо сказал: — Кать, я тебя уже не отпущу. Не смогу просто. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы ответить. Несколько секунд, потому что давно знала, что сказала бы на такую его фразу. — Знаю, Жданов, знаю.