Иди ты к чёрту со своими конфетами, Зорькин

— Это ты о чём? — Я о возвращении твоего Жданова. Слова застряли где-то в горле, и она отвела взгляд от друга, который, скорее всего, не заметил никакой заминки. — Коля, эта тема давно закрыта. — Ммм, — Коля ответил так, что стало ясно: всё он заметил. — Послушай меня, своего старого друга. Ты никогда от него не избавишься. — Я уже избавилась, ясно? — А может быть тебе это только кажется? Давай поспорим, что как только он появится, и как только ты его увидишь, ты сразу же… — Коля изобразил почти кисейную барышню в полуобморочном состоянии на кроваво-красном диване. Она почти поверила. — Упадёшь в обморок. — Не дождёшься! Ну что, беги за конфетами? Их руки сомкнулись, сделка была заключена.

***

Конечно, спорить с Зорькиным было глупо. Ну потому что, ты хоть десять месяцев проведи без Жданова, всё равно знаешь, что ни черта ничего лечится. Ну у Пушкарёвой точно. А ещё у Воропаевой, которая даже сейчас, уезжая из страны, приставляла к ней, Кате, сторожевую собаку. Пушкарёва даже посмеялась наедине с собой, когда Шура донесла ей эти «интересные» новости. Будто бы она действительно собиралась гоняться за неуловимым Ждановым по всей стране и не только. Ха, смешно. Всё это было забавно, да только Пушкарёвой как-то не улыбалось. Уже второй час она лежала в своей постели и думала. Мысли летали настолько быстро, что зацепиться хотя бы за одну казалось невозможным. Они то бежали к Андрею, то от него к производству, то к Воропаевой и её верной подружке, то от них к инновационной, и от того ненавистной Милко, стратегии новой коллекции для женщин с разными фигурами и возрастом. У неё не было никаких сил всё это выбросить, выписать на листках бумаги, и от того приходилось просто лежать и думать. Ей бы заснуть и не думать ни о чём, но такого не случалось с ней с момента как она вернулась в Zimaletto. Где вновь был Андрей и все воспоминания, связанные с ним. Где каждый день она входила в свой кабинет и ощущала его присутствие. В каждой поверхности, документах, предметах интерьера. А ещё она ощущала там их. И от этих воспоминаний и эмоций хотелось скатываться медленно по стенке, ну, потому что невозможно. Невозможно постоянно об этом думать, вспоминать, фантазировать, чёрт возьми, а потом украдкой наблюдать за ним на очередном совещании. Бросать на него взгляды, а потом получать от Юлианы нагоняй за, как она тогда сказала? Непозволительно пылкие взгляды. Катя даже улыбнулась от этого воспоминания. Короткий звонок мобильного вернул её в одинокую реальность. Когда в её руках оказался телефон, а сообщение было открыто, она рассмеялась. «Спишь?» Она, кажется, никогда в жизни не получала такого сообщения от своего бывшего. Даже произносить в голове это было странно, но, как ни крути, Андрей Жданов был когда-то её любовником, хоть и не очень долго задержался в этой роли. Ей стало смешно, потому что обычно с таких сообщений всегда начинались все проблемы в жизни, но ей, Екатерине Пушкарёвой, терять уже было нечего. Ведь отвечать не только было нужно. Отвечать хотелось. «Нет. Ты что-то хотел?» Обращаться к нему на «вы» показалось ещё более глупой затеей, чем вообще отвечать на это сообщение. А уже через несколько секунд в руках завибрировал телефон и заиграла мелодия. Катерине пришлось очень быстро нажимать на зелёную кнопку, чтобы заглушить звук аппарата. — Ты с ума сошёл? У меня же все дома. Она почти шипела в трубку, а он не мог поверить, что она вот так взяла и ответила на его звонок. Лежал в своей постели и улыбался как мальчишка. — Прости, Кать. Она слышала его улыбку в голосе и не удержалась — улыбнулась сама. Ведь слышать его голос хотелось больше всего на свете. Ей пришлось накрыться с головой одеялом, чтобы её голос был не так слышен в квартире. От этого ситуация становилась интимнее. — Что ты хочешь, Андрей? — Хотел узнать, как твои дела. — Ты серьёзно? — Полностью. Когда она не нашлась, что ему ответить, он продолжил. — Знаешь, после нашего разговора у ресторана я много думал. Я хотел уехать, чтобы выкинуть мысли о тебе из головы, попробовать найти другую девушку, чтобы клин клином, но я вот лежу сейчас в номере и знаешь о чём думаю? Катя ощущала, что горло почему-то пересохло, а губы совсем не хотели слушаться. Облизала их быстрым движением. — О чём? — О тебе. — Андрей… — Подожди, — она услышала, как он поменял положение тела на кровати. Представила на секунду его в постели, тут же вспыхнула от своих мыслей и прогнала их подальше. — Я хочу сказать только одно: мне очень жаль, что я тогда не поехал тебя искать. Я перепробовал не всё, что смог, я сдался слишком рано, закрылся в своём горе. Я думал, что просто ждать тебя — достаточно, но это было не так. Я ошибся, как и много раз до этого. Катя слышала как его дыхание сбивается через слово. Она совсем не дышала. — Я мог бы сейчас, как и всегда, просить у тебя прощения, но я теперь знаю, что нужно не говорить. Нужно делать, Кать. И я хочу сделать многое: с тобой, для тебя, для нас. Потому что я не могу, не могу без тебя. А ещё не хочу, потому что я уже пробовал, и ещё раз этого я не переживу. Они оба молчали какое-то время, только слушали учащённое дыхание друг друга. В этом было что-то такое, что захватывало дух, сближало их, что прятались по разным концам воображаемого провода. Это молчание говорило честнее, чем когда-либо у них получалось. И хотелось верить во все эти странно-приятные ощущения, потому что «не верить» казалось глупостью. И сейчас, слушая Андрея, она вспомнила, как Юлиана сказала ей одну фразу: — Все самые глупые решения принимаются в полночь, дорогая. Катя посмотрела на часы. 23:47. До полуночи было ещё 13 минут, а значит, сейчас всё было правильно.

***

Потом он, конечно же, приезжал к ней. Как ему удавалось остаться незамеченным никем, останется их секретом. Потому что, когда он вернётся из командировки, никто и не подумает, что Жданов и Пушкарёва уже как месяц делят вечера в переписках, звонках и постели. На их съёмной квартире, которую он снял, когда впервые приехал к ней. И когда девочки будут наперебой рассказывать Кате, что Жданов «и то и сё» с новой дамой из славного Киева, она будет играть раздражённость, даже прикрикнет на подруг для пущей убедительности, чтобы не совали нос не в свои дела. И только они будут знать, что за неделю до приезда Нади в Москву они поговорят по телефону, познакомятся, а Андрей сообщит Надежде, что та самая девушка и есть Катя, потому что не сказать о таком нельзя. И когда Андрей завалится к ней в кабинет в первый рабочий день после командировки, Катя будет целовать его без страха и смущения, потому что теперь у неё будет полное право бросать непозволительно пылкие взгляды на господина Жданова. У неё появится это право в тот самый ночной разговор по телефону, когда они будут говорить до 4 утра и только шуршание в коридоре квартиры Пушкарёвых спугнёт их. А ранним утром Екатерина Пушкарёва будет самой сонной работницей в компании Zimaletto, но впервые такой счастливой. И пускай идёт к чёрту дорогой Зорькин со своими конфетами, ведь кому нужны эти конфеты, когда каждую ночь она может видеть рядом с собой и слышать по телефону господина Жданова.