3

      — Кто посмел тронуть мою паутину? — громко пророкотал Паук.       Луми совсем испугалась. Паук был большой и ужасный, а его голос — громкий и страшный. Но Луми всегда помнила, что, если ты сделал что-то не так, нужно извиниться.       — Это была я. Простите меня, пожалуйста, я сделала это нечаянно, — пролепетала тоненьким голоском Луми.       — А мне какое дело до того, нечаянно ты это сделала или нет? Все вы, дети, такие! Ходите везде, бегаете, всё ломаете!       — Я сделала это не со зла. Как я могу помочь всё исправить? — тихо спросила Луми.       — Исправить? Да что ты можешь сделать! Я плёл эту паутину весь день. А вы, детишки, можете только всё портить, всё ломать. Проку от вас никакого! Оставь тебя тут, так ты всю остальную мою паутину сломаешь, весь мой лес попортишь!       — Ваш Лес? Но он ведь такой большой, — пролепетала Луми.       — Большой не большой — неважно. Я здесь живу, а значит, он мой. И тебе тут не место. Но и отпустить тебя я не могу. Такие, как ты, всё тут испортят!       Не успела Луми ничего сделать, как Паук запутал её в паутине. Прилипла Луми — не двинуться. Дёрнет лапкой — ничего. Дёрнет ногой — ничего.       — Вот, так-то лучше. Оставайся тут. Подумай над своим поведением. А я пошёл. Дел у меня ещё много. Пропадёшь не пропадешь — дела мне нет.       Паук развернулся и стал уходить. Закричала Луми, но Паук даже не обернулся. Стала дёргаться — но только ещё больше запуталась в паутине. Стало Луми страшно. Мало ли кто обитает в Лесу. А она тут совсем одна. Хотела Луми заплакать, но вспомнила вдруг, как Нума ей говорила, что в каждой ситуации есть выход. Какой бы безвыходной она ни была, но отчаиваться никогда нельзя. Тогда попросила Луми Люма подать ей тростинку с земли. Поднял Люм с земли тяжёлую тростинку и вложил Луми в руку. Луми хлестнула тростинкой и разрезала паутину. Ещё раз хлестнула, и ещё, и выпуталась из паутины. Паук обернулся, но так напугался он Луми с тростинкой. Однако Луми опустила тростинку, ведь Нума учила, что нельзя никого обижать. Какой бы противный Паук ни был — нельзя.       Тогда Луми спросила Паука:       — Паук, как тебя зовут?       — Зовут меня Паво, — ответил испуганно Паук.       — Ты говоришь, что это твой Лес, значит ты знаешь любого, кто заходит в этот Лес. Правильно? — спросила Луми.       — Да. Я давно здесь живу один. Не нравилось мне жить с остальными. Ушёл я сюда и тут и живу. Везде свою паутину расставил. Стоит кому-то тронуть, как точно узнаю, что кто-то сюда зашёл, — ответил Паук.       — А заходила ли в Лес не так давно Выдра? Её зовут Нума, — спросила Луми.       — Нет, давненько никто сюда не заходил, — ответил Паво.       Расстроилась Луми. Ведь где тогда искать Нуму, если даже Паво, который знает тут всех-всех, её не видел? Что же тогда делать?       — А как тогда выйти из Леса? — спросила Луми.       — Нужно идти туда. — Паво указал лапкой в сторону. — Сначала будет Низина, потом Озеро, потом лесная Чаща, а стоит её пройти, как можно из Леса выйти, — ответил Паук.       — Спасибо, что рассказал, — ответила Луми.       — Это значит, что ты на меня не сердишься? — спросил Паво. — Я не хотел делать тебя зла, прости.       Луми посмотрела на Паво и сказала:       — За то, что сказал, куда идти, тебе спасибо, но прощать я тебя не прощаю. Нума учила меня, что не каждое зло нужно забывать. И не каждого, кто просит прощения, — прощать. Ты меня напугал и сделал мне больно. Прощу я тебя, и ты снова будешь так делать, поэтому не буду. И помни, меня учили никому зла не делать, но в следующий раз встретишь ты того, кто может тебе сделать зло в ответ. Поэтому не стоит делать окружающим зла, тогда и не придётся и прощения просить.       С этими словами Луми развернулась и пошла туда, куда указал Паво, а Паук так и остался стоять посреди Леса.       Чем дальше шла Луми, тем более грустной она становилась. Ведь если Нумы в Лесу нет, то где же она? Неужели может быть так, что её совсем нигде нет? А если её нигде нет, то как тогда Луми будет жить дальше совсем одна?       Пока Луми думала о Нуме, шла всё дальше и дальше. Стал Лес редеть, пока совсем не расступился. Вышла Луми к Низине. Ни деревца вокруг. Огляделась Луми — никого. Ни одной живой души, куда ни глянь. Пошла она вперёд, как видит, а на земле отпечатки лап. Одни тут, другие — там. Ведёт одна дорожка следов влево, другая вправо, третья всё кружится и кружится. И следов на земле много — не сосчитать. И все разные. Некоторые следы могла Луми узнать, других она и вовсе никогда не видела. Стала их рассматривать. Большие и маленькие, длинные и короткие, широкие и узкие. Разглядывала, пока не увидела одни — ну так похожи на следы Нумы!       «А что, если Паво на меня разозлился и соврал? Что, если Нума тут проходила? — подумала Луми. — Тогда, если я пойду по её следам, то найду её!»       С новыми силами побежала Луми по следу. Дорожка из следов то изворачивалась, петляла, то шла вперёд, то поворачивала назад, то вилась в одну сторону, то в другую. Луми сама не заметила, как весь день только и делала, что шла по следу. Даже о еде совсем забыла. Ещё долго могла Луми так идти, пока след не оборвался. Шёл, шёл один след за другим, пока не исчез прямо посреди дороги. Луми осмотрела всю Низину Потерянных Следов, но продолжения нигде не было. Долго она искала другие следы, но так и не смогла ничего найти.