4

      «Как же я найду Нуму без следа? — подумала Луми. — Неужели не смогу никак её найти?»       Так грустно стало Луми, побрела она вперёд. Шла всё дальше и дальше. Становилось Луми всё тяжелее. Сил почти не оставалось. Луми уже совсем забыла, куда ей показывал Паво. Закончилась Низина, снова поросло всё травой и кустарниками. Все дорожки были одинаковыми, а деревья — мрачными и молчаливыми. Шла Луми, не разбирая дороги, пока совсем не заблудилась. Только Люм был рядом, но и его Луми совсем на замечала. Как бы он ни старался её развеселить, Луми было совсем не весело.       Совсем не обратила Луми внимания, как по земле начал стелиться туман. Брела Луми до тех пор, пока лапки не начали увязать в мокрой земле. Сама не понимая, зашла она в болото. Стоит сделать шаг, и лапка проваливается в грязь — не вытянуть. Ещё шаг — ещё сильнее в грязь уходит. Стала Луми выбираться, а сил совсем нет. И некому вытащить! Только Люм рядом, но такой он маленький, что ничего поделать не может.       «Была бы здесь Нума, она бы обязательно мне помогла», — подумала Луми.       Стоило подумать о Нуме, как услышала Луми её голос. Издалека, из топи, начал звучать голос Нумы. Всё громче и громче. Туман, словно услышав его, всколыхнулся и стал рисовать образы. Вот стоит Нума, держит в руках поднос, а на нём — горячий буариновый чай, который так нравится Луме.       — Вот, возьми чашечку, — говорит Нума. — Чай горячий, буариновый, как ты любишь.       Не успела Луми ничего понять, как туман снова заколебался, и вот уже Нума сидит в кресле, а в руках у неё спицы. Раз — стежок, другой, и вьётся из-под спиц шарф.       — Нравится шарф? — спросила Нума. — Если хочешь, и тебе такой свяжу.       Зажмурилась Луми.       «Не может быть это Нума. Это всё не настоящее. Это всё мои воспоминания. Это не Нума меня зовёт, это болото хочет, чтобы я зашла поглубже, чтобы не выбралась», — подумала Луми.       Забарахталась она ещё сильнее. Да только глубже в трясину ушла. Что же делать? Одна осталась Луми, и никто не может помочь. Страшно стало. Ведь утащит болото, и больше не сможет она вернуться.       Снова заклубился туман, опять из него возникла Нума.       — Не бойся, даже если никого рядом нет, ты всегда можешь рассчитывать на себя. Ты свой главный друг и помощник.       Распахнула Луми глаза.       «А ведь это мои воспоминания. Нума говорила мне такое раньше. Даже если рядом никого нет, я могу помочь себе сама. Не нужно опускать руки!»       Стоило об этом подумать, как Луми увидела крепкую веточку на соседнем дереве. Зацепила она за ветку сумочку, потянулась, но ничего не вышло. Не стала Луми отчаиваться. Снова зацепила сумочку ремешком за ветку, потянулась и вытянула себя из болота. Стоило освободиться, как она побежала подальше от Болота Забытых Воспоминаний.       Бежала Луми, бежала, пока не выбилась из сил. Остановилась, отдышалась и как разозлилась! На секунду она подумала, что наконец отыскала Нуму, а это был только морок. Жестоко обмануло Луми Болото. И так горько стало от старых воспоминаний, ведь теперь Луми знала, что это только давно ушедшее прошлое. Сейчас от этих воспоминаний стало лишь больнее.       Совсем захлестнуло Луми отчаяние. Побрела она вперёд, не разбирая дороги. Луми даже не заметила, как вышла к пруду.       Посреди тёмного леса разлился небольшой пруд. Хоть и было темно, но вода в нём мерцала голубым, освещая всё вокруг. Блики от воды расходились по деревьям, словно солнечные зайчики. А в прозрачной воде игрались арлены, резво били хвостами, скользя по чистому дну. Если бы не это, то их совсем невозможно было заметить. Было видно только блеск их плавников, когда они поворачивались к свету.       Но Луми этого даже не замечала. Она не видела перед собой ничего. Ни арленов, ни пруда. Каким бы красивым и необычным ни был пруд, без Нумы весь мир терял краски. Не могла Луми увидеть окружающей красоты, не могла порадоваться весёлой игре арленов. Пока на душе было горько, ничего не имело значения.       Упала Луми у пруда и начала плакать. Нума всегда говорила, что, если тяжело на душе, обязательно нужно поплакать. Тогда со слезами из сердца уйдёт и вся горечь. Начала Луми рыдать. Из глаз текли и текли крупные слёзы. Они падали в пруд и превращались в хрусталь. Вскоре нападало много-много хрустальных слёз. И плакала бы Луми ещё, но уже выплакала все-все слёзы.       Не хотелось больше Луми оставаться у Пруда Хрустальных Слёз, она встала и побрела сама не зная куда.       «Нет здесь Нумы, — подумала Луми. — И нигде её нет, сколько ни ищи».       Брела Луми вперёд меж деревьев. Провожали они её тяжёлым молчанием. Но не было Луми дела до Леса. Не замечала она веток, что цеплялись за руки, не обращала она внимания на траву, тянущую за лапки. Было Луми всё равно, поднимается ли на небе Луна или светит Солнышко. И Люма она перестала замечать. Бедный Огонёк всё вился вокруг, пытался привлечь её внимание, но никак ему это не удавалось.       Плелась бы ещё Луми и плелась, пока совсем силы её не оставили. Запутались лапки в траве, и упала Луми. Высоко в бездонном небе переливается белёсая Луна, а Луми лежит и совсем её не видит.       Тогда потянулась к Луми Трава, оплела её своими стебельками. Совсем вставать перехотелось. Как опутали стебли, так начали из них появляться гроздья цветов, превратив Луг в голубое покрывало колокольчиков. Тёплое, пушистое. Стали колокольчики звонить — тихо, словно напевая. И начала литься из них мягкая колыбельная. И так спокойно Луми стало, не успела она понять, как начало клонить в сон.       «Нет здесь Нумы и нигде её нет, — подумала Луми. — Ищи не ищи, никогда не найти. Зачем вообще я всё это делаю? Нет в этом никакого смысла. Стоит лучше лечь и поспать. Здесь так тепло и мягко. И не нужно больше ничего делать. Ведь что бы я ни делала, ничего не вернёт мне Нуму. Буду спать здесь. И не придётся больше плутать в Лесу, и не буду я больше ходить к Ручейку и пить буариновый чай с фиоликовым вареньем. Ничего мне больше делать не нужно».       Так думала Луми, пока сон совсем не сморил. И не было у неё никаких сновидений — только тёмная, мрачная пустота.