Глава 48

- Ты не прав в одном, Мэтт. Мия не может прекратиться в меня. Она уже меня превосходит в плане потенциала к злу. Это очень неприятно для моего самолюбия, но должен сказать, что с ней будет посложнее чем со мной. А ты не дашь соврать, что я не самый простой экземпляр. Слова Габриэля заставили Мэтта остановиться у самого порога. Он медленно обернулся, и на его лице отразилось сложное выражение — смесь профессионального скептицизма и того самого инстинктивного холода, который пробирает до костей, когда понимаешь, что ситуация вышла из-под контроля. Мэтт прищурился, сканируя пространство вокруг Габриэля. — Превосходит тебя? — Паркман коротко и зло усмехнулся. — Ты — человек, который вскрывал черепа ради удовольствия и власти. Человек, который едва не обрушил мир ради своего голода. Куда уж «сложнее», Габриэль? Ты всегда был для меня потолком того, на что способен человек с манией величия. Габриэль подошел к нему ближе. В его взгляде не было вызова, только та самая «архитектурная» точность, которой он научился у Мии за эти несколько дней. — В этом и твоя ошибка, Мэтт. Ты судишь по объему пролитой крови. А нужно судить по структуре. Мой голод был... биологическим. Хаотичным. Я был как стихийное бедствие. Но Миа — она не стихия. Она — инженер. Габриэль сделал паузу, подбирая слова, чтобы Мэтт, привыкший к прямолинейным мыслям, понял масштаб угрозы. — «Миа не может превратиться в меня», — повторил он, чеканя каждое слово. — «Она уже превосходит меня в потенциале к злу. Это неприятно для моего самолюбия, но с ней будет посложнее, чем со мной. А ты не дашь соврать, что я — не самый простой экземпляр». Мэтт молчал, его телепатический радар зафиксировал в голове Габриэля не ложь, а глубокое, ледяное убеждение. — Мои грехи были громкими, Мэтт. Ты мог их услышать, ты мог их отследить, — продолжал Габриэль. — Но Миа... Она убивает, не поднимая ножа. Она перестраивает мир так, что люди сами прыгают с крыш, веря, что это их собственное решение. Если я — это открытая рана, то она — это внутренняя опухоль, которая выглядит как здоровое тело до самого последнего момента. Ты не сможешь запереть её в ментальной тюрьме, потому что она уже живет в ней. Она построила её сама. Мэтт почувствовал, как по затылку пробежал холодок. Он вспомнил то, что Эмма говорила про «синий холод» и «белое пламя». — Ты хочешь сказать, — медленно проговорил Паркман, — что если мы не доставим её в «Равновесие», она не просто начнет убивать... она начнет проектировать мир по своему усмотрению? — Именно, — кивнул Габриэль. — И в её мире нет места для таких «дефектов», как совесть, любовь или ты и я. Она уничтожит всё, что не вписывается в её идеальный чертеж. И она сделает это нашими руками, Мэтт. Если мы дадим ей хоть минуту времени в нашей голове, мы сами станем её инструментами. Мэтт Паркман тяжело вздохнул и поправил куртку. Впервые за долгое время он почувствовал, что его способностей может не хватить. — Пошли, — коротко бросил он. — Раз ты такой знаток «чертежей», веди. Но если я почувствую, что твое «самолюбие» берет верх над здравым смыслом, я выключу вас обоих. Они вышли из дома. Клэр и Питер остались на крыльце, глядя, как два непримиримых врага садятся в одну машину. Воздух Вермонта был неподвижен, но где-то на горизонте уже собирались тучи — там, где Миа Лоусон чертила свою новую реальность.