Глава 56: Вес воздуха

Машина Мэтта остановилась у знакомого крыльца. Двигатель еще пару секунд вибрировал, прежде чем заглохнуть, и в наступившей тишине Габриэль почувствовал, как мир вокруг снова стал «громким». Он слышал стрекотание сверчков, шум ветра в соснах и — самое главное — два ритмичных сердцебиения внутри дома. Питер и Клэр вышли на крыльцо одновременно. Они не бежали навстречу, они просто стояли, вглядываясь в два силуэта в машине, пытаясь понять по очертаниям плеч, кто вернулся. Мэтт тяжело выбрался из-за руля. Он выглядел так, будто прошел пешком через всю страну. Он молча кивнул Питеру — коротко, по-мужски, давая понять, что «объект» нейтрализован и угрозы больше нет. Габриэль вышел с другой стороны. Его взгляд сразу нашел Клэр. Она стояла чуть впереди Питера, её волосы светились в свете фонаря. Она смотрела на Габриэля не с вопросом, а с каким-то глубоким, инстинктивным облегчением. Она видела, что «чертеж» Мии больше не довлеет над ним. — Всё кончено? — голос Клэр был тихим, но в вечернем воздухе он прозвучал отчетливо. — Да, — ответил Мэтт вместо Габриэля. Он подошел к Питеру и на мгновение положил руку ему на плечо. — Она в «Равновесии». Парни из Ордена присмотрят. Но, Питер... в следующий раз, когда решишь открыть филиал святых мучеников, предупреди меня заранее. Моя голова не казенная. Питер слабо улыбнулся и крепко пожал руку Мэтту. — Спасибо, Мэтт. За то, что поехал. — Я сделал это не для него, — Паркман кивнул в сторону Габриэля, — и даже не совсем для тебя. Я сделал это для того, чтобы завтра утром мне не пришлось проснуться в мире, где всё «правильно». Оказывается, я люблю этот бардак. Мэтт обернулся к Габриэлю. Тот стоял у машины, не решаясь подойти ближе к крыльцу, словно всё еще чувствовал на себе пыль того завода. — Помни, о чем мы говорили, Грей, — бросил Мэтт. — Не заставляй меня жалеть о том, что я сегодня увидел. Паркман сел обратно в машину, резко развернулся и уехал, не оглядываясь. Красные габаритные огни его джипа быстро растворились в темноте лесной дороги. Габриэль медленно подошел к крыльцу. Клэр сделала шаг навстречу и просто обняла его — крепко, уткнувшись лицом в его куртку, пропахшую бетоном и дождем. — Она хотела спасти нас от боли, — прошептал Габриэль ей в волосы. — Но я выбрал боль. Рядом с тобой. Клэр отстранилась и посмотрела ему в глаза. В её взгляде не было жалости, только та невероятная сила, которая когда-то заставила Сайлара остановиться. — Это был единственный правильный выбор, Габриэль. Идем в дом. Чай остыл. Они зашли внутрь. Питер закрыл дверь и повернул замок. Щелчок металла по металлу прозвучал не как звук тюрьмы, а как звук защиты. В ту ночь в «Убежище» долго не гас свет. Они сидели на кухне, и Габриэль рассказывал им не о силе Мии, а о её слабости. О том, как легко превратиться в камень, когда тебе слишком больно. Эмма сидела рядом, записывая что-то в своем блокноте, и её лицо светилось мягким, теплым светом. Она знала: теперь в этом доме на одного человека больше, кто понимает истинную цену «Равновесия». А далеко на севере, в горах Мэна, Мия Лоусон впервые за много лет засыпала, слушая не математический гул пустоты, а шорох листьев за окном. И во сне она видела не чертежи, а маленькую девочку из Бриджпорта, которая улыбалась ей, потому что её имя наконец-то было произнесено вслух. Мир остался сломанным. Но в этом и была его красота.