Тени в мотеле

      Фиш-Крик, Висконсин. Две недели спустя.       Воздух здесь пах иначе. Не пылью и ржавчиной, а хвоей, сырой землёй и холодной водой с озера Мичиган. Торри заселилась в мотель «Сосновая Роща», чьё название было единственной претензией на уют. Номер пах плесенью и старым деревом, но был чистым. На этот раз она успела снять куртку, прежде чем в неё что-то впиталось.       Она только что поставила рюкзак на кровать и потянулась к молнии, когда в кармане куртки, брошенной на стул, зазвонил телефон. Не привычная, вибрирующая трель её личного, а резкий, пронзительный звонок того самого аппарата-раскладушки. Звук был грубым, настойчивым, как сигнал тревоги в тишине номера.       Торри замерла на полпути. Сердце отозвалось коротким, тяжёлым ударом. Прошло всего четырнадцать дней. Она не ожидала звонка так скоро. Не ожидала вообще. Всё это время аппарат лежал на дне рюкзака, молчаливый и чужой, как неразорвавшийся снаряд.       Звонок не умолкал. Настойчиво, раз за разом.       Она медленно выдохнула, разжала пальцы и подошла к куртке. Достала телефон. Зелёный экран мигал названием оператора и надписью «Вызов». Номера не было. Только вызов.       Она откинула крышку большим пальцем. Звук пластика показался невероятно громким. — Да, — произнесла она в трубку, не называя своего имени. Её голос прозвучал ровно, но в горле стоял комок.       В трубке пару секунд царила тишина, нарушаемая лишь лёгким шипом эфира. Потом зазвучал знакомый, низкий, лишённый всяких приветствий голос: — Твой след в Фиш-Крик — ложный. Пустая болтовня. — Он произнёс это как приговор, не оставляя пространства для возражений. — Бросай это. Сейчас же выезжай в Чикаго, Иллинойс. Там будет жарко.       Торри почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от его тона — от сути. Она потратила два дня на проверку этой информации. — Откуда ты знаешь? — спросила она, не в силах сдержаться. — Я знаю, — отрезал он, и в этом было всё объяснение. — В Чикаго собирается группа. Демоны, приближённые к Желтоглазому. Не шестёрки. Те, кто повыше. Они что-то затевают. Мне нужны глаза на месте. Ты будешь этими глазами. — В его голосе не звучало предложения. Это был приказ, отданный в рамках их «сделки». — Где и когда? — спросила Торри, стиснув зубы. Её планы рушились, но альтернатива — отказаться и стать его врагом — была хуже. — Складской район у порта. Угол Эшленд-авеню и 130-й улицы. Заброшенный ангар с синей полосой на воротах. Я буду там ждать завтра к полудню. Не опаздывай. — Он сделал паузу, и в тишине эфира она почти слышала, как он записывает это в свой блокнот. — И, Торри? Поедешь одна. Никаких лишних остановок. Понятно?       У неё на мгновение перехватило дыхание. Торри. Он назвал её по имени. Она не представлялась ему на заводе. Она была просто «одиночкой со стажем». Лёд сковал ей спину.       Откуда? — пронеслось в голове панической искрой.       Но почти сразу же пришло холодное, отрезвляющее понимание. Джон Винчестер. Параноик, одержимый, живущий в мире, где каждая тень — враг. Конечно, он проверил её. За две недели он наверняка прошерстил все свои контакты, все намёки, все упоминания о странной охотнице-одиночке, которая слишком глубоко лезет в дела Азазеля. Её легенда была тщательной. Вымышленный дядя, сфабрикованная трагедия в маленьком городке — всё было заучено и, что важнее, намеренно вплетено в реальный мир тонкими, но проверяемыми нитями за много лет. Она была готова к такой проверке. Она должна была быть готовой.       Но от того, что он произнёс её имя таким ровным, властным тоном, всё равно стало не по себе. Это означало, что она из безликой переменной превратилась в конкретного человека в его досье. Со своей историей, которую он, без сомнения, изучил. — Понятно, — ответила она тем же безличным тоном, выдавив из себя это слово. Не было смысла спрашивать или комментировать. — Завтра. Полдень. Ангар.       Связь прервалась. Торри опустила телефон, крышка захлопнулась с тихим щелчком. Она положила его на тумбочку и уставилась на пустую, тёмную поверхность экрана, будто пытаясь разглядеть в нём отражение его всевидящего взгляда.       Чикаго. Бросить всё и гнать в соседний штат. Из-за его слова. Из-за того, что он назвал её информацию «ложной». Ярость, острая и бесполезная, кольнула её под рёбра. Но под ней стучал холодный, рациональный страх, теперь усиленный новым знанием: он знал. Он уже копал. И теперь втягивал её в свою воронку.       Она резко дернула молнию рюкзака. Вещи, которые она только что собиралась аккуратно разложить, были снова грубо затолканы внутрь. Проверить оружие, соль, железо можно было в дороге. Сейчас нужно было двигаться.       Последний взгляд на номер, который она даже не успела как следует осмотреть. Потом — на телефон, лежащий на тумбочке. Она взяла его и сунула во внутренний карман куртки, на самое дно. Подальше, но в постоянной доступности. Как и её новое, недобровольное партнёрство с Джоном Винчестером, которое только что стало куда более личным и куда более опасным.       Дорога превратилась в монотонную пытку. Пять часов асфальта, мелькающих огней встречных фур и собственных мыслей, которые крутились, как белка в колесе. Торри почти не останавливалась, лишь раз — залить полный бак и купить самый крепкий кофе на заправке. Горькая жидкость обжигала губы, но не прогоняла тяжёлую, липкую усталость, накопленную за недели в движении.       Она прокручивала в голове каждое слово с завода. Каждый его взгляд. Теперь, зная, что он проверил её, эти воспоминания приобретали новые, зловещие оттенки. Он не просто слушал её историю — он сопоставлял её с тем, что нашёл. И, судя по тому, что он дал ей телефон и теперь вызвал, её легенда выдержала первый натиск. Пока что.       За окном сменился пейзаж: хвойные леса Висконсина уступили место плоским, промозглым полям Иллинойса, а потом начали вырастать первые, робкие признаки агломерации — развязки, склады, рекламные щит. Воздух в машине стал тяжёлым, отдавая выхлопом и напряжением большого города.       Последние сорок пять минут до ангара прошли в полусне наяву. Она свернула в указанный район — царство заброшенных промышленных зданий, разбитых дорог и царящего над всем ощущения забытости. Здесь время, казалось, остановилось лет тридцать назад. Она медленно вела машину по пустынным улицам, высматривая синюю полосу. Нервы были натянуты струной. Каждый силуэт вдалеке, каждый шорох гравия под колёсами другой машины заставлял её руку тянуться к ножу на пассажирском сиденье.       Ангар нашёлся. Огромное, облупленное здание из ржавого профнастила, с громадными воротами, на одной из створок которой когда-то была нарисована кривая синяя полоса. Теперь от неё остались лишь блеклые разводы, как шрам. Рядом, в тени соседнего склада, стоял один-единственный автомобиль — тёмный «Шевроле». Знакомый, как кошмар.       Торри припарковалась в отдалении, за грудой старых покрышек, чтобы её «Хонда» не бросалась в глаза. Она выключила двигатель. Внезапно наступившая тишина оглушила. Она посидела минуту, слушая, как остывает мотор, и пытаясь вдохнуть в себя хоть каплю собранности. Сыновей нет. Значит, это строго между ними. Без свидетелей. Это могло быть как хорошим, так и очень плохим знаком.       Потом потянулась за рюкзаком, быстро проверила содержимое: пачки с солью и железными опилками, склянки с освящённой водой, ножны, два запасных клинка. Всё на месте. Телефон Джона она оставила в кармане куртки. Нечего показывать, что он для неё значит больше, чем просто средство связи.       Она вышла из машины. Холодный, насыщенный запахом ржавчины и старого масла ветер ударил ей в лицо, заставив вздрогнуть. Она застегнула куртку на молнию и двинулась к ангару, ступая мягко, хотя её шаги всё равно отдавались эхом в звенящей тишине промзоны.       Она не видела никого. Ни охраны, ни самого Джона. Только его автомобиль, молчаливый, как надгробие. Она подошла к боковой калитке ангара — небольшой двери для людей рядом с гигантскими воротами. Она была приоткрыта. Из щели лился тусклый, пыльный свет, но не было слышно ни голосов, ни шагов. Только тишина.       Торри остановилась на пороге, сделала глубокий, беззвучный вдох. Её лицо приняло привычное, нейтральное выражение — маску усталой сосредоточенности, за которой можно было спрятать всё что угодно. Затем она оттолкнула дверь плечом и вошла внутрь.       Внутри царил полумрак, прорезаемый лучами света из разбитых окон под самой крышей. Воздух был густым от пыли, взметавшейся с бетонного пола при её шагах. И в центре этого заброшенного пространства, прислонившись к груде старых бетонных блоков и ржавых балок, стоял Джон Винчестер. Он не смотрел на дверь, когда она вошла. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, будто он просчитывал в уме маршрут по карте, висящей перед его внутренним взором.       Торри закрыла за собой дверь. Звук щелчка заставил его медленно повернуть голову. Их взгляды встретились через пыльную пелену. Ни улыбки, ни кивка приветствия. Лишь короткое, едва заметное движение его подбородка вверх — подтверждение, что он её видит. Она ответила таким же скупым кивком. — Ты приехала вовремя, — произнёс он, его голос прозвучал глухо, усиливаясь под высокими сводами ангара. — Ты сказал не опаздывать, — просто ответила Торри, останавливаясь в паре метров от него. Её руки были на виду, не в карманах.       Джон оттолкнулся от груды мусора, выпрямившись. — Четыре дня назад. Многоэтажка в Лейк-Вью. Девушка. Её нашли в собственной квартире. — Он выдержал паузу, давая информации осесть. — Будто над ней поработал медведь. Когти, клыки… вот только медведей в двадцатиэтажных зданиях не водится. И дверь была заперта изнутри. Ни взлома, ни следов проникновения. Ничего.       Торри нахмурилась, мысленно перебирая варианты. Духи? Оборотни? Но последние обычно оставляли больше… беспорядка и следов снаружи. — Звучит как что-то, что не хотело, чтобы его обнаружили снаружи, — сказала она вслух. — Или что-то, что могло появиться уже внутри. Подозрительно. — Подозрительно — это мягко сказано, — парировал Джон. Он достал из кармана куртки фотографию, отпечатанную на простой бумаге, и протянул ей. — Мой контакт в полиции прислал. Не для слабонервных.       Торри взяла снимок. Изображение было размытым, снятым на мобильный, но детали угадывались. Слишком много красного. И раны… неестественные, рваные, но с каким-то зловещим, почти ритуальным рисунком. Не хаотичные удары зверя. — Демоны? — спросила она, возвращая фото. — Не простые. По наводкам, которые я проверил, здесь крутятся те, что поближе к Желтоглазому. Может, один. Может, несколько. Им здесь что-то нужно. Или кто-то. Эта смерть — либо сообщение, либо побочный эффект. — Он сунул фотографию обратно в карман. — И это ещё не всё. Мои сыновья где-то в городе. Они тоже вышли на этот след, своим путём. Мне нужно с ними встретиться, скоординироваться. И ты поедешь со мной.       Последняя фраза прозвучала не как предложение и не как приказ, а как неизбежное следствие. Решение, которое он уже принял.       Торри почувствовала, как у неё похолодело внутри. Это был худший из возможных сценариев. Встреча один на один с Джоном — это одно. Быть представленной его сыновьям, введённой в их закрытый, травмированный мирок — это совершенно другой уровень опасности. Две пары новых, молодых, наверняка не менее подозрительных глаз. Два человека, чьё доверие к отцу было абсолютным, а к посторонним — нулевым. — Ты уверен, что это хорошая идея? — осторожно спросила она, стараясь, чтобы в голосе звучала лишь практическая озабоченность, а не паника. — Я… новое лицо. Это может отвлечь. Вызвать вопросы.       Джон повернул к ней свой тяжёлый взгляд. — Именно поэтому ты поедешь. Вопросы будут в любом случае. Лучше, если они прозвучат при мне, чем если они начнут копать в твою сторону сами, когда увидят, что я с кем-то контактирую. — Он слегка склонил голову. — Ты теперь часть этого уравнения, Торри. Как бы тебе это ни не нравилось. Они должны знать, с кем имеют дело.       В его словах была безжалостная логика. Он не просто брал её с собой — он контролировал нарратив. Он вводил её в свою операцию на своих условиях, чтобы избежать непредвиденных трений позже. И чтобы его сыновья не увидели в ней скрытую угрозу и не поступили с ней соответственно.       Торри молча кивнула. Спорить было бесполезно. Это был его мир, его правила. И она только что получила пропуск в самое его сердцевину. Пропуск, который мог в любой момент оказаться пропуском на расстрел, если её легенда даст сбой под пристальным взглядом двух новых Винчестеров. — Ладно, — выдохнула она. — Какой план? — Мы едем к ним сейчас, — сказал Джон, уже двигаясь к выходу. Он не оглядывался, уверенный, что она последует. — Они снимают комнату в дешёвом мотеле на окраине. По дороге я расскажу, что они должны знать. Остальное — на твоё усмотрение. Но помни: они не дураки. Особенно Дин. Он почувствует ложь за версту. Так что лучше придерживаться фактов.       Он вышел в серый свет чикагского дня, и Торри последовала за ним, чувствуя, как тяжёлый груз новой роли оседает у неё на плечах. Она шла к его машине, к встрече, которая могла изменить всё. Ей предстояло сыграть самую важную роль в своей жизни — роль самой себя, которой не существовало. И играть её придётся перед самой взыскательной аудиторией из всех возможных: перед семьёй, для которой ложь была таким же смертельным врагом, как и демоны.       Торри села за руль своей «Хонды» и завела двигатель. Рычание мотора было привычным, успокаивающим звуком в полной тревог тишине салона. Впереди, уже выезжая с разбитой парковки, медленно тронулся тёмный «Шевроле» Джона. Она вжалась в кресло, сделала глубокий вдох и тронулась следом, соблюдая дистанцию.       Асфальт под колёсами сменился с ухабистого на относительно ровный, когда они выехали из промзоны в более оживлённые кварталы. Она ехала за ним на автомате, её взгляд был прикован к задним фонарям его машины, но мысли носились с бешеной скоростью.       Как, чёрт возьми, так вышло? Мелькнуло в голове с горькой иронией. Всё, чего она хотела — это оставаться в тени, медленно и методично рвать паутину Азазеля по одной нитке, не привлекая внимания. А теперь она едет по Чикаго вслед за живой легендой охотничьего мира, на пути к встрече с его наследниками. Её выдернули из тени и поставили прямо под луч прожектора. И всё из-за одного завода. Из-за одной неудачной засады, которая оказалась ловушкой и для неё самой.       Выйти. Словно эхо, отозвалась в голове вторая часть мысли. Как из этого выйти? Вариантов было мало. Сбежать сейчас, пока они едут? Бессмысленно. Он найдёт. Он уже знает её имя, её машину, её методы. Отказаться от сотрудничества? После того, как она приняла телефон и приехала по его вызову? Это будет расценено как враждебный акт. Единственный выход вперёд — играть по его правилам. Временно. Доказать свою полезность. А потом… потом найти способ аккуратно отдалиться, когда его внимание будет приковано к чему-то более важному. К Азазелю. К его сыновьям. К чему угодно, только не к ней.       Её пальцы судорожно сжали руль. Нет, не к сыновьям. Теперь они тоже часть уравнения. Особенно Дин. Он почувствует ложь за версту. Слова Джона отозвались в ней холодным эхом. Она закрыла глаза на долю секунды, снова прокручивая в голове кассету своей жизни. Не настоящей. Той, что была создана с таким трудом.       Торри. Двадцать пять лет. Маленький городок на Севере. Отец — добрый, тихий. Потом — перемена. Жестокость. Пропавшие соседи. Сарай. Труп с жёлтыми глазами. Дядя-охотник. Уроки. Первая охота на нечеловеческое. Страх. Кровь. Книги, украденные ночью из библиотек. Шрамы. Одиночество. Методичность. Месть.       Каждый эпизод был проработан, как сцена в пьесе. У каждого были «свидетели» — старые газетные вырезки (подделанные), могила на кладбище (пустая), воспоминания «соседей» (которых давно не было в живых). Она вплела эту историю в ткань реальности так тщательно, что порой и сама в неё почти верила. Это был её щит. Её крепость.       Но теперь этой крепости предстояло выдержать штурм не одного, а трёх Винчестеров. Дина, который чувствовал ложь. Сэма, который, по слухам, был умён и дотошен. И Джона, который уже начал копать в её фундамент.       Она снова открыла глаза. «Шевроле» Джона повернул на другую улицу, ведущую к менее благополучным районам. Скоро будут мотель, комната, встреча.       Торри выпрямила спину, с силой выдохнула. Страх был роскошью, которую она не могла себе позволить. Осталось только холодное сосредоточение. Она должна быть Торри. Охотницей-одиночкой с десятилетним стажем, помешанной на мести Желтоглазому. Ни больше, ни меньше. Ни намёка на то, что скрывается за этим фасадом. Ни тени сомнения в собственной легенде.       Она прикусила губу, заставив мысли стихнуть. Осталось только ждать и смотреть, выдержат ли стены её вымышленной жизни этот первый, самый страшный натиск — взгляды тех, для кого охота и подозрительность были не работой, а самой сутью существования.

***

      Мотель «Палм-Корт» был одним из тех мест, что существуют на грани забвения — выцветшая вывеска, потрескавшаяся штукатурка и вечное ощущение временности. Торри припарковалась рядом с «Шевроле», заглушила двигатель и вышла. Вечерний воздух Чикаго был прохладным и влажным, пахнущим далёким озером и бензином.       Они молча прошли через пустой, освещённый тусклыми лампами дневного света холл к лифту. Двери со скрежетом открылись, впуская их в кабину, пахнущую дезинфекцией и старым металлом. Когда лифт с лязгом тронулся наверх, тишина стала особенно давящей. — Откуда ты знаешь, в каком они номере? — спросила Торри, глядя на панель с мигающими кнопками. Её голос прозвучал глухо в замкнутом пространстве.       Джон, стоявший ко ей спиной, слегка повернул голову. — Я всегда знаю, где они, — ответил он просто, без гордости или оправданий. Это был факт, такой же незыблемый, как законы физики. Его система слежения, его сети, его паранойя — всё это работало на одну цель. — Или почти всегда.       Лифт остановился. Двери разъехались. Они вышли на третий этаж, в длинный, слабо освещённый коридор с одинаковыми тёмными дверями. Джон без колебаний повёл её к номеру 312. Остановился. Постучал. Твёрдо, три раза. Ответа не последовало.       Он подождал, прислушиваясь. Ни звука из-за двери. Ни шагов внутри. Его лицо оставалось невозмутимым. Он достал из внутреннего кармана небольшой, профессионального вида набор отмычек и, присев на корточки, принялся за замок. Торри отошла немного в сторону, прикрывая его своим телом от случайного взгляда из коридора, если бы кто-то появился. Через тридцать секунд раздался глухой щелчок. Джон встал, убрал отмычки и, не стучась, нажал на ручку.       Дверь бесшумно открылась внутрь.       Он вошёл первым, его рука уже лежала на рукояти пистолета под курткой. Торри последовала за ним, закрыв дверь. Номер был стандартным для таких заведений: две почти сдвинутые кровати, дешёвая мебель, телевизор. На столе валялись карты, блокнот с записями, пара пивных банок. Вещи — два рюкзака, коробка с патронами — были аккуратно сложены в углу. Ничего не говорило о спешке или борьбе. Просто… пустота.       Джон медленно обвёл комнату взглядом, его глаза сканировали каждую деталь. Он подошёл к столу, взял блокнот, быстро пролистал. Кажется, остался удовлетворённым — или, по крайней мере, не встревоженным ещё сильнее. — Их нет, — констатировал он, опуская блокнот. — Что будем делать? — спросила Торри, оставаясь у двери. Её собственные нервы были натянуты. Быть запертой в чужом номере мотеля с Джоном Винчестером, который явно был не в восторге от отсутствия сыновей, — это не та ситуация, в которой хотелось бы задерживаться.       Джон повернулся к ней. В его взгляде не было ни растерянности, ни злости. Была та же ледяная, сосредоточенная решимость. — Мы подождём, — сказал он, подходя к окну и отодвигая край занавески, чтобы наблюдать за парковкой. — Они вышли на дело. Значит, вернутся. Или свяжутся. — Он бросил на неё взгляд через плечо. — Присаживайся. Можешь проверить, нет ли в их записях чего-то о той истории с девушкой. Аккуратно.       Это был тест. И доверие, и тест одновременно. Он позволял ей рыться в вещах своих сыновей, в их мыслях. Чтобы увидеть, как она это сделает. Чтобы понять, что она найдёт.       Торри кивнула и, скинув рюкзак на пол у стены, подошла к столу. Она чувствовала его взгляд на своей спине, пока осторожно брала в руки карты, испещрённые пометками Дина и Сэма. Ей предстояло провести следующее неизвестное количество времени в логове Винчестеров, в ожидании, когда два самых важных для Джона человека в мире вернутся и обнаружат её здесь. Ситуация была идеальной для того, чтобы всё пошло наперекосяк. Оставалось только ждать и надеяться, что её легенда выдержит и этот, самый непосредственный контакт.       Время в номере тянулось неестественно медленно. Торри сидела на краю свободной кровати, листая отчёт о вскрытии той девушки из Лейк-Вью, который она нашла среди бумаг Сэма. Слова расплывались перед глазами. Её внимание было приковано к малейшим звукам за дверью: скрипу лифта, шагам по коридору, отдалённому смеху из другого номера. Каждый шорох заставлял её внутренне сжиматься, рука непроизвольно тянулась к клинку на поясе.       Джон всё это время не отрывался от окна. Он стоял неподвижно, как изваяние, лишь изредка меняя опорную ногу. Его спина была напряжена, но в этой напряжённости не было нервозности. Была готовность. Как у хищника, застывшего в засаде и точно знающего, когда появится добыча.       И вот, наконец, за дверью в коридоре раздались звуки. Не просто шаги — приглушённый спор двух мужских голосов, один более низкий и раздражённый, другой — терпеливый, пытающийся что-то объяснить. Звяканье ключей. Скрип половицы прямо перед их дверью.       Торри инстинктивно вскочила на ноги, приняв оборонительную стойку, её тело напряглось, как пружина. Но её взгляд тут же метнулся к Джону.       Он оторвался от окна. Но не для того, чтобы приготовиться к бою. Он медленно, почти небрежно опустил занавеску и повернулся лицом к двери. На его лице не было ни тени тревоги. Было лишь… ожидание. Тяжёлое, усталое, но абсолютно уверенное. Он знал. По ритму шагов, по тембру голосов, по тому, как ключ вонзался в замочную скважину — он безошибочно определил, что это его сыновья.       Щелчок замка прозвучал громко в тишине номера. Ручка повернулась. Дверь распахнулась.       На пороге застыли двое мужчин. Высокий, широкоплечий, со стрижкой ёжиком и жёстким взглядом — Дин. И чуть выше, с длинными волосами и более открытым, но сейчас удивлённым лицом — Сэм. В руках у Дина был бумажный пакет с едой, у Сэма — папка с бумагами.       Их лица, сначала уставшие и сосредоточенные на своём споре, застыли в абсолютном, шоковом недоумении при виде отца, стоящего посреди их комнаты. А затем их взгляды, как по команде, синхронно переметнулись на Торри. На незнакомую женщину в их убежище.       Дин отреагировал первым. Его лицо исказилось мгновенной яростью и подозрением. Пакет с едой полетел на пол, его рука уже исчезала за спиной, явно хватаясь за пистолет, спрятанный за поясом. — Пап? Что за чёрт? Кто это? — его голос прозвучал низко и опасно.       Сэм, хоть и не сделал резких движений, напрягся всем телом, его глаза метались между отцом и Торри, пытаясь оценить угрозу.       Джон поднял руку — не для успокоения, а как сигнал «стой». — Всё в порядке. Это Торри. — Он произнёс это так же просто, как если бы представлял нового партнёра по бизнесу. — Она с нами. Пока что.       «Пока что». Эти два слова повисли в воздухе, делая ситуацию ещё более хрупкой. Дин не опустил руку, его взгляд, холодный и изучающий, впился в Торри, сканируя её с ног до головы, останавливаясь на ножнах на её поясе, на позе, на выражении лица.       Торри стояла неподвижно, её руки были на виду, ладони раскрыты. Она встретила его взгляд, не отводя глаз, но и не бросая вызова. Внутри всё кричало от напряжения, но снаружи она была лишь усталой охотницей, попавшей в неловкую ситуацию. Её первое испытание началось прямо сейчас. — Пап, объясни, что происходит. Кто она? — Сэм выдавил из себя, всё ещё не сводя с Торри настороженного взгляда. Его голос был тише, чем у брата, но в нём звучало не меньше требовательности. — Позже, — отрезал Джон, и в этом слове была сталь, не терпящая возражений. — Сейчас важнее другое. Что вы выяснили?       Дин, всё ещё не опуская руки от оружия, перевёл взгляд на отца. Ярость в его глазах сменилась на острое, знакомое им всем ощущение опасности. — Мы выяснили, что нас всех сюда заманили. Это была ловушка. Мэг. Она специально подбросила нам это дело, зная, что мы на него поведёмся. Она хотела собрать нас всех в одном месте, чтобы… — он замолчал, и его взгляд снова скользнул по Торри, — …чтобы покончить с нами разом.       Слова повисли в воздухе, леденящим холодом проникая в самое нутро. Ловушка. Для всех них.       Джон молча кивнул, как будто это лишь подтверждало его худшие подозрения. Он сделал шаг вперёд, к сыновьям, и на мгновение его броня непроницаемости дала трещину. Он грубо, но крепко обнял сначала Дина, потом Сэма — быстрые, сильные объятия солдата, проверяющего, что его отряд цел. В этом жесте была вся его невысказанная тревога и облегчение.       И в этот самый миг, когда они все были вместе, сосредоточенные друг на друге, воздух в номере сдвинулся.       Не было ни звука, ни запаха. Просто свет от тусклой лампы на столе вдруг померк, а на стенах за спиной у всех четверых заплясали искажённые, вытянутые тени. Не их собственные. Эти тени были отдельными сущностями — чёрными, безликими, с длинными, когтистыми конечностями. Они отделились от поверхности и двинулись.       Атмосфера в комнате сменилась на леденящий ужас. Торри почувствовала, как по её коже пробежали ледяные мурашки, а в ушах зазвенело. Это были не демоны в привычном понимании. Это было что-то древнее и бесформенное. — СТЕНЫ! — закричал Дин, первым опомнившись и выхватывая пистолет. Он выстрелил, но пули прошли сквозь тень, лишь ненадолго разорвав её форму, которая тут же сомкнулась снова.       Одна из тенистых лап рванулась к Сэму, едва не впиваясь когтями в его плечо. Он отпрыгнул, споткнувшись о падающий стул. Джон, оттолкнув сыновей за спину, попытался ударить прикладом ружья, но оружие прошло насквозь, лишь на миг рассеяв тьму. Тени сжимали кольцо, их холодное, нематериальное присутствие высасывало воздух из лёгких, наполняя комнату паническим, животным страхом.       Торри отскочила к стене, её нож был бесполезен против этого. Она лихорадочно искала глазами уязвимость, слабое место. Огонь? Свет? В её голове пронеслись обрывки знаний, но времени не было. — Они не материальны! Оружие не работает! — рявкнул Джон, отбиваясь, но тени уже почти окружили их, отрезая путь к двери. Казалось, ещё секунда — и эти чёрные когтистые щупальца разорвут их на части, как ту девушку в Лейк-Вью.       И тогда Сэм, прижатый к кровати, увидел свою папку с бумагами, валявшуюся на полу рядом с выпавшим из рюкзака сигнальной ракетой. Морской, на случай чрезвычайных ситуаций. Без раздумий он нагнулся, схватил её, прицелился не в тень, а в потолок над самым их скоплением и выстрелил.       Ослепительно-белый шар пламени с рёвом вырвался и ударил в потолок, рассыпаясь дождём искр и невыносимо яркого, пульсирующего света. Комната на мгновение превратилась в дискотеку из резких, прыгающих теней — но уже их собственных.       Настоящие тени — чёрные сущности — взвыли. Не звуком, а вибрацией, которая заставила задрожать стёкла в окне. Они затрепетали, сжались, их формы стали нечёткими и рваными под атакой чистого, агрессивного света. Это был не смертельный удар, но шоковый, болезненный для них. — БЕЖИМ! СЕЙЧАС! — заорал Дин, пользуясь замешательством.       Никто не спорил. Джон схватил свой рюкзак, Сэм подхватил папку, Торри, оттолкнувшись от стены, первой рванула к двери, распахнула её. Они все высыпали в коридор и бросились к лестнице, не оглядываясь, под треск и шипение гаснущей за их спинами сигнальной ракеты, озарявшей дверь их номера зловещим, прыгающим светом. Они мчались вниз по лестнице, сбиваясь в кучу, но теперь уже как одна команда, спасающаяся от общей, непостижимой угрозы, которая на миг стёрла все границы между своими и чужими.       Задний двор мотеля был залит тусклым жёлтым светом уличных фонарей. Воздух после лихорадочной беготни по лестнице казался ледяным и обжигающе чистым. Они остановились, отдышиваясь, между «Шевроле» Джона и «Хондой» Торри. «Импала» Дина и Сэма стояла в другом конце парковки.       Адреналин ещё плясал в крови, но его уже начинала сменять гнетущая реальность. — Значит, это была ловушка, — хрипло сказал Дин, вытирая пот со лба. Его взгляд метался между отцом, братом и Торри. — Она знала, что мы все соберёмся. Эти тени… они её оружие. И они явно могут нас найти. — Она найдёт, — мрачно подтвердил Джон. Он смотрел на сыновей, и в его глазах шла внутренняя борьба. Борьба между инстинктом защищать их любой ценой и холодным расчётом солдата. — Если мы останемся вместе, мы станем одной большой мишенью.       Сэм побледнел. — Пап, нет. Мы не можем снова просто… разъехаться. После всего! — в его голосе прозвучала боль. — Сэмми, он прав, — Дин сказал это тихо, но так, что брат сразу замолчал. В голосе Дина была та же самая, выжженная горечью решимость, что и у отца. — Мэг и её питомцы пойдут по самому явному следу. По нашему. Если он с нами — он под прицелом. Если он отдельно… у неё будет два фронта. Это даст ему шанс.       Джон кивнул, его челюсти были сжаты. Он подошёл к Сэму, положил тяжёлую руку ему на плечо. — Будь осторожен. Слушай брата. И… — он запнулся, как будто слова застревали в горле, — держитесь вместе. Я найду способ связаться. По старому каналу.       Затем он обернулся к Дину. Между ними не было объятий, лишь долгий, тяжёлый взгляд, в котором прочиталось всё невысказанное за годы. Всё понимание, всю ответственность. Дин кивнул почти незаметно. Приказ принят.       Джон сделал шаг назад, к своей машине. Торри, всё это время стоявшая чуть в стороне, почувствовала, что настал её момент. Она сделала шаг вперёд. — Мне… было приятно с вами познакомиться, — сказала она, обращаясь скорее к пространству между братьями, чем к кому-то конкретно. Слова прозвучали неуклюже, но искренне — в той мере, в какой могла быть искренна её текущая роль.       Сэм, всё ещё расстроенный, кивнул ей в ответ, взгляд его был рассеянным, поглощённым предстоящей разлукой.       Дин же повернул к ней голову. Его глаза, всё ещё полные подозрения и усталости, впились в неё. — Приятно, не приятно… кто бы ты там ни была, — его голос был низким и недвусмысленным, — не рассчитывай, что мы сразу начнём тебе доверять. — Он бросил взгляд на отца, уже садящегося за руль. — И если с ним что-то случится… Я найду тебя. Вне зависимости от того, при чём ты будешь или нет. Поняла?       Угроза висела в воздухе, плотная и реальная, как пистолет в его кобуре. Торри не стала опускать глаз. Она встретила его взгляд и слегка пожала плечами, в её жесте была показная, усталая беззаботность, которой она не чувствовала. — Не собираюсь я убивать вашего отца. Самой бы выжить, — сказала она с лёгкой, почти насмешливой интонацией. — Да и далеко мне до него.       Это не было оправданием. Это была констатация, которая, как она надеялась, прозвучала правдоподобно для напуганного, агрессивно настроенного старшего брата. Дин ничего не ответил, лишь ещё раз, долго и пристально посмотрел на неё, будто запечатлевая в памяти каждую черту. Потом развернулся и потянул Сэма к «Импале».       Торри обернулась к своей машине. Джон уже завёл двигатель «Шевроле», его фары выхватили из темноты кусок асфальта. Она села в «Хонду», вставила ключ. Через лобовое стекло она видела, как чёрная «Импала» с рёвром вырывается с парковки и исчезает в ночи в одном направлении. Через секунду «Шевроле» тронулось и медленно скрылось в другом.       Она осталась одна на пустыре, в тишине, нарушаемой лишь далёким гулом города. Глава закрылась. Ловушка Мэг была раскрыта, но не обезврежена. Отец и сыновья снова были разлучены. А она, Торри, теперь была на радаре у обоих Винчестеров-младших. Один видел в ней возможную угрозу. Другой — пока что просто загадку.       Она глубоко вздохнула, завела машину и тоже тронулась с места, выбирая третий, никому не известный путь. Впереди была ночь, дорога и тяжёлое понимание, что её одиночеству, каким бы иллюзорным оно ни было, пришёл конец. Теперь она была частью этой войны, хотит она того или нет. И играть свою роль придётся до самого конца.