«Рассвет» в Джефферсон-Сити

      Тишина была не абсолютной. Она была наполнена звуками: шелестом сосен за стеной, треском поленьев в камине, скрипом половиц под ногами. После вечного гула дорог, сирен города и приглушённых голосов в мотельных номерах эта тишина казалась почти оглушительной. И на удивление… мирной.       Торри вот уже много дней не получала вестей от Винчестеров. Телефон-раскладушка молчал, лежа на грубом деревянном столе рядом с потрёпанными книгами по демонологии. Сначала она настораживалась при каждом шорохе за окном, ожидая увидеть чёрный «Шевроле» на лесной дороге. Но дни шли, и тревога понемногу ослабевала, сменяясь смутным, осторожным облегчением.       Они не были плохими. В этом она не сомневалась. Джон, Дин, Сэм — они сражались в той же войне, что и она, только на передовой, с фанатичной отвагой, которой она давно не позволяла себе. Они спасали людей. Останавливали зло. Дело было правое.       Именно поэтому Торри не хотела с ними связываться.       Одиночество было не проклятием, а броней. За долгие-долгие годы она выучила этот урок на своей шкуре, оплатив его кровью и доверчивостью, которые давно истлели в прошлом. Привязанность — это уязвимость. Надежда на другого — слабость. Обычно именно те, кого ты начинаешь считать близкими, оказываются теми, кто знает, куда точнее всего воткнуть нож. Демоны были предсказуемы в своей жестокости. Люди… охотники… те, кто должен был быть на твоей стороне — они предавали куда изощрённее.       А Винчестеры… Винчестеры были худшим из возможных вариантов. Если бы они узнали правду — не выдуманную историю про отца и дядю, а ту самую, адскую истину, что текла в её жилах, — они убили бы её. Не колеблясь. Как хотели убить многие другие до них. Джон с его одержимостью очищением мира от скверны. Дин с его чёрно-белым взглядом. Даже Сэм, самый человечный из них, вряд ли смог бы переступить через факт её происхождения.       Нет. Лучше держаться подальше. Пусть они спасают свой мир. А она будет спасать свой — тихо, методично, с безопасной дистанции.       Она осела в этом заброшенном лесном домике в Мэне, купленном когда-то за наличные через пять подставных лиц. Место было её тайным убежищем, точкой перезарядки. Не дом — у неё не могло быть дома. Но передышка.       Сейчас она сидела у камина, завернувшись в поношенный плед, и листала свежую пачку распечаток, привезённых из города. Небылицы о полтергейстах, странные исчезновения, всплески необъяснимой жестокости в радиусе двухсот миль. Она искала паттерны, намёки на деятельность Азазеля или его приспешников. Работа шла медленно, мозг, отвыкший от тишины, с трудом фокусировался.       Иногда, глядя на пляшущие языки пламени, она ловила себя на мысли о том, как Сэм выстрелил той ракетой. Решительно, без паники. Или на том, как Дин заслонил брата в коридоре, даже не думая. В эти моменты в груди возникало странное, давно забытое чувство — нечто вроде тоски по чему-то, чего у неё никогда не было и не будет.       Она резко тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Слабость. Опасная слабость.       Внезапно за окном, далеко в лесу, пронзительно закричала сова. Торри вздрогнула и подняла голову. Её рука привычным движением потянулась к ножу, лежавшему на столе рядом с книгами. Она замерла, вслушиваясь. Только ветер в ветвях. Только треск огня.       Она медленно выдохнула и опустила руку. Никаких Винчестеров. Никаких демонов. Только она, лесная тишина и её вечная, одинокая война, которая, казалось, на миг отступила, дав ей немного просто подышать. Но она знала — это затишье. Не более того. И когда оно закончится, ей снова придётся надеть свою маску и выйти в мир, где каждый может оказаться тем, кто воткнёт нож. Даже те, в ком так отчаянно хочется увидеть что-то иное.       Два дня тишины превратились в хрупкую, почти осязаемую реальность. Телефон лежал на столе, покрытый тонким слоем пыли от пепла камина. Торри начала позволять себе думать, что, возможно, они и правда вычеркнули её из уравнения. Миссия выполнена — предупредили, проверили. Джон получил свои данные, его сыновья остались живы. Зачем им теперь охотница-одиночка с сомнительным прошлым и ещё более сомнительными навыками? Мир был полон угроз, и Винчестеры ушли глубже в свою войну, оставив её в этом лесном забытье.       Мысль приносила не столько радость, сколько глухое, щемящее облегчение, смешанное с чем-то похожим на пустоту. Но пустоту она предпочитала опасности.       Ночь опустилась на лес густая и непроглядная. Торри уже дремала в кресле у потухающего камина, завернувшись в плед, когда резкая, безжалостная трель разорвала тишину.       Её сердце замерло, а потом забилось с такой силой, что кровь загудела в ушах. Глаза мгновенно нашли источник звука. Тот самый телефон. Он вибрировал на столе, подпрыгивая, его зелёный экран мигал в темноте, как глаз циклопа.       Она не двинулась с места. Застыла, как окаменевшая, уставившись на аппарат, словно он был змеёй, готовой ужалить. Мысли пронеслись обрывками: Не отвечай. Он поймёт. Он оставит в покое. Он сам сказал — только по делу. Если дело есть, перезвонит. А если нет…       Звонок оборвался. Тишина вернулась, но теперь она была напряжённой, звенящей, будто после взрыва. Торри не смела дышать, её пальцы вцепились в ручки кресла. Прошло пять секунд. Десять.       Вот и всё, — подумала она, и в груди что-то болезненно сжалось от непонятного чувства — облегчения ли, разочарования ли.       И тогда телефон зазвонил снова. Тот же настойчивый, требовательный звук. Будто тот, кто был на другом конце провода, знал, что она здесь. Знает, что слышит. И не собирается отступать.       Это был уже не просто звонок. Это был ультиматум. Игнорировать его значило не просто отказаться от разговора. Это означало объявить о своём неповиновении. Разорвать их хрупкий, негласный договор. И Джон Винчестер не был тем человеком, который прощал такое.       Торри медленно, будто против собственной воли, разжала пальцы. Поднялась с кресла. Подошла к столу. Её рука зависла над телефоном, на долю секунды освещённая последним тлеющим угольком в камине. Потом она резко, почти с ненавистью, схватила аппарат, откинула крышку и поднесла к уху.       Она не сказала «алло». Просто прислушалась к шипению эфира, ожидая услышать в нём тяжёлое дыхание или грозную тишину.       Голос, который прозвучал в трубке, не был голосом Джона Винчестера. Он был моложе, напряжённым, и в нём звучала не привычная командирская уверенность, а сдавленная, плохо скрываемая паника. — Это Дин, — проговорил он, и слова его были отрывистыми, словно он бежал. — Слушай внимательно. Нашего отца взяли. Демоны. Мэг за всем этим стоит.       Торри почувствовала, как пол ушёл из-под ног. Не страх за Джона — хотя и это тоже, странным, непрошеным образом. А холодный ужас от того, что её втягивают обратно. В самую гущу. — Взяли? Как? — её собственный голос прозвучал хрипло. — Неважно как! — в голосе Дина прорвалось отчаяние, которое он тут же задавил сталью. — Нам нужна точка сбора. Су-Фолс. Южная Дакота. Дом нашего друга, Бобби Сингера. Ты знаешь, где это?       Мысль о том, чтобы сказать «нет» и бросить трубку, промелькнула, как спасительная искра, и тут же погасла. Похищение Джона меняло всё. Это была не просьба о помощи в обычной охоте. Это был крик о помощи по своему. — Знаю, — коротко ответила она. Бобби Сингер был легендой среди охотников. Его пристанище знали многие, но попасть туда можно было далеко не всем. Это само по себе было сигналом: ситуация критическая. — Но чем я могу помочь? Если у вас Мэг, вы и сами сможете её… допросить. Вызволить информацию.       В трубке послышался короткий, беззвучный выдох, похожий на усмешку, лишённую всякого юмора. — Отец успел кое-что сказать о тебе. До того, как его забрали. Что ты не просто какая-то охотница за привидениями. Что у тебя стаж, и что ты специализируешься на их породе. На демонах. — Дин сделал паузу, и в тишине эфира она почти слышала, как он стискивает зубы. — Это касается нашего отца. Это самое важное, что есть на свете. А когда дело касается самого важного, любая помощь, любая зацепка… даже от кого-то вроде тебя, имеет значение. Поняла?       «Вроде тебя». Слова жгли, но в них не было оскорбления. Была горькая, вынужденная прагматичность. Они были загнаны в угол.       Торри закрыла глаза. Лесная тишина, безопасность, иллюзия покоя — всё это растворилось в одном телефонном звонке. Перед ней снова был выбор: спрятаться или шагнуть в огонь. И по какой-то причине — глупой, опасной, идущей вразрез со всеми её правилами — её язык повиновался не рассудку, а чему-то другому. — Поняла, — тихо сказала она. — Я выезжаю сейчас. Буду в Су-Фолсе как можно скорее. — Хорошо, — бросил Дин, и тут же, словно спохватившись, добавил, и его голос снова стал низким, предупреждающим, каким она слышала его в мотеле: — Но не обольщайся на этот счёт. Я всё ещё тебе не доверяю. Ни на йоту. Ты здесь, потому что других вариантов нет. Запомни это.       Он не стал ждать ответа. Связь оборвалась, оставив её в тишине, теперь уже звенящей от его последних слов.       Торри медленно опустила телефон. Она стояла посреди тёмной комнаты, и в голове у неё звучал не только голос Дина, но и эхо её собственного, необдуманного согласия. Она только что добровольно влетела в самую гущу семьи Винчестеров в момент их величайшего кризиса. Ради человека, который был для неё такой же угрозой, как и спасением. Ради сыновей, которые не выносили её присутствие.       Она посмотрела на потухший камин, на тени, плясавшие по стенам уже без всякого огня. Передышка закончилась. Её война снова звала её, но на этот раз на чужой территории, под чужими знамёнами и под прицелом чужих, полных ненависти и отчаяния глаз. Она глубоко вздохнула, взяла рюкзак и начала быстро собираться. Дорога в Су-Фолс была долгой, а тишина в доме Бобби Сингера, как она понимала, будет куда более грозной, чем любая лесная ночь.       Карта была старой, бумажной, исчерченной её же пометками. Торри разложила её на руле. Палец скользнул от точки в лесах Мэна через штаты, пока не упёрся в Южную Дакоту. Почти десять часов. Если не останавливаться. Если не случится ничего непредвиденного.       Она свернула карту, швырнула её на пассажирское сиденье и завела двигатель. Фары «Хонды» выхватили из темноты узкую лесную дорогу. Ещё через минуту она уже выезжала на шоссе, растворяясь в редком ночном потоке фур.       Первые два часа прошли на автопилоте. Тело помнило ритм дороги, а ум пытался заглушить хаос, который поднял звонок Дина. Но тишина в салоне была теперь другой — она не успокаивала, а давила, заполняясь неотвязными мыслями.       Почему?       Вопрос стучал в висках в такт стуку колёс по стыкам бетонных плит. Почему она согласилась? Она могла отказаться. Сказать, что это не её война. Бросить трубку. Выключить телефон. Углубиться в лес, сменить машину, исчезнуть. Она делала это десятки раз за свою долгую жизнь. Это был её главный навык — исчезновение.       Но она не исчезла. Она сказала «поняла» и полезла за ключами.       Дин дал ей прагматичную причину: опыт, специализация. Это была правда, но не вся. Она знала, что могла бы просто пересказать по телефону всё, что знает о Мэг и её методах, и на этом покончить. Но нет. Она согласилась ехать. Лично.       Торри с силой сжала руль, её костяшки побелели. Она пыталась убедить себя, что это расчёт. Что Джон Винчестер — ценный актив в её личной войне с Азазелем. Что его смерть или порабощение демонами ослабит фронт, за которым она пряталась. Что она едет сохранить инструмент.       Но это была ложь. Хлипкая, прозрачная, как паутина.       Глубже, под слоями паранойи и выжженной циничности, копошилось другое, неприятное, давно похороненное чувство. Она провела десятилетия, оттачивая искусство одиночества. Она построила стены так высоко и прочно, что сама почти забыла, что находится за ними. Она убедила себя, что не нуждается ни в ком. Что привязанность — это слабость, а доверие — самоубийство.       И всё же.       Всё же, когда она стояла с ними в том проклятом номере мотеля, плечом к плечу против общей, непостижимой угрозы… что-то щёлкнуло. Что-то древнее и глупое. Когда Сэм, не раздумывая, выстрелил ракетой, чтобы спасти всех, а не только себя и брата. Когда Дин, даже ненавидя и подозревая её, всё же позвонил, потому что другого выхода не было, и в его голосе звучала не манипуляция, а настоящая, дикая тревога за отца.       Это был не альянс. Это было не доверие. Это было нечто более примитивное и оттого более опасное — признание. Признание того, что они находятся в одной яме. Что их враги — общие. Что они, при всей своей разности, говорят на одном языке — языке охоты, крови и потерь.       И ей, чёрт возьми, этого не хватало.       Одиночество было броней, но оно же было и клеткой. И за все эти годы в ней накопилась тихая, невысказанная усталость от вечного молчания. От того, что не с кем разделить ни страх, ни редкую победу. От того, что её история, даже выдуманная, остаётся лишь монологом в пустом зале.       Она ехала не только чтобы помочь Винчестерам. Она ехала потому, что их отчаянный призыв был первым за долгое-долгое время знаком, что её существование — её навыки, её знание — может быть важным не только для её личной мести, но для кого-то ещё. Даже если этот «кто-то» презирает и опасается её.       Это была слабость. Глупость. Ошибка, которая могла стоить ей жизни. Она знала это. Но её нога всё сильнее давила на газ, а взгляд был прикован к дороге, убегающей в ночь навстречу Су-Фолсу, Бобби Сингеру и новой, самой опасной главе в её жизни, где ставкой была уже не только её тайна, но и, как ни странно, что-то похожее на остатки её почти забытой человечности.       Десять часов дороги сгустились в одно долгое, выматывающее пятно в памяти: сменяющие друг друга штаты, бесконечная лента асфальта, заправки с горьким кофе, давящая тишина в салоне, прерываемая лишь шумом двигателя и её собственными, навязчивыми мыслями. Когда навигатор наконец показал поворот на нужную грунтовку в Южной Дакоте, уже светало.       Дом Бобби Сингера предстал перед ней таким, каким его, наверное, и описывали: невзрачный, обшитый сайдингом, окружённый частоколом из ржавых автомобильных деталей и вышек с антеннами. Цитадель в глуши. Торри заглушила двигатель и несколько секунд сидела неподвижно, глядя на дом. Она чувствовала усталость, но внутри всё было натянуто, как струна. Точка невозврата.       Она вышла, заперла машину и пошла по тропинке к крыльцу. Утренний воздух был холодным и колким. Она поднялась на ступеньки и постучала в дверь — три раза, твёрдо.       Внутри послышались быстрые, тяжёлые шаги. Дверь открылась не полностью, лишь на ширину цепи. В щели показалось бородатое, настороженное лицо в кепке. Глаза, умные и усталые, мгновенно оценили её с ног до головы. — Да? — голос был хриплым, недружелюбным. — Меня зовут Торри, — сказала она, держа руки на виду. — Дин Винчестер просил меня приехать.       Бобби Сингер (это точно был он) не изменился в лице. Он лишь ещё раз медленно окинул её взглядом, будто сверяя с каким-то внутренним описанием. — Знаю, — буркнул он наконец. Цепь упала с лязгом. Он отступил, распахнув дверь шире. — Заходи. Не стой на пороге, как привидение.       Торри переступила порог. Внутри пахло старыми книгами, пылью, кофе и оружейной смазкой. Хаос был организованным: стопки томов, разобранное оружие на верстаке, карты на стенах. Командный центр охотника.       Бобби закрыл дверь, повернул тяжёлый засов и обернулся к ней, скрестив руки на груди. — Они в гостиной, — сказал он, кивнув головой в сторону арочного проёма, ведущего в соседнюю комнату. — Дин сказал, что ты в курсе дела. Так что не буду тратить время на вводную. Только одно: здесь мои правила. Никаких секретов, никаких скрытых мотивов. Если ты здесь, чтобы помочь — помогай. Если нет — лучше уезжай сейчас, пока не началось то, от чего уже не уедешь. Поняла?       Его взгляд был прямым и не терпящим возражений. Это не была угроза. Это была констатация факта. В его доме не было места никому, кто мог бы навредить «его мальчикам».       Торри встретила его взгляд и кивнула. — Поняла. Я здесь, чтобы помочь найти их отца. Больше ничего.       Бобби что-то промычал в ответ — не одобрение, но, кажется, временное принятие. Он мотнул головой в сторону гостиной. — Ну что ж. Пошли. Они там уже сходят с ума от ожидания. И, предупреждаю, Дин не в лучшем настроении. Будь готова.       Он повернулся и пошёл впереди. Торри сделала глубокий вдох, снова почувствовав знакомый холодок опасности и странное, тревожное чувство предвкушения. Она последовала за ним в гостиную, навстречу Винчестерам, их ярости, их отчаянию и неизвестности, которая теперь ждала её не на дороге, а в этой комнате, полной книг, оружия и семейной боли.       Гостиная Бобби была продолжением его мира: заставленная книгами полки, грубые деревянные столы, заваленные склянками и компонентами для патронов. И в центре этого хаотичного уюта — сцена, до боли знакомая по худшим моментам её собственной жизни.       Мэг. Она сидела на простом деревянном стуле, привязанная к нему толстыми верёвками, пропитанными, судя по запаху, чем-то едким — вероятно, святой водой и травами. Над её головой, прямо на потолке, была нарисована сложная, чёткая демонская ловушка — пентаграмма в круге с древними рунами по краям. Она сидела в самом её центре, будто под дамокловым мечом. Её лицо, которое должно было принадлежать привлекательной молодой женщине, было искажено холодной, ядовитой усмешкой. В глазах горел знакомый, древний огонь презрения.       Дин и Сэм стояли рядом. Дин — в агрессивной, готовой к взрыву позе, Сэм — чуть поодаль, с блокнотом в руках, но его взгляд тоже был твёрдым и сосредоточенным. Оба выглядели так, будто не спали несколько дней.       Бобби, войдя первым, бросил на демоншу недобрый взгляд. — Вокруг дома соль. Толстым слоем. Остальная её свора сюда не просочится. — Ну наконец-то, — прорычал Дин, заметив Торри в дверном проёме. В его голосе не было приветствия, только нетерпение и гнев, которым нужен был выход.       Торри кивнула, её взгляд скользнул по связанной Мэг. — Ловко вы её сцапали, — отметила она без эмоций, констатируя факт. — Это всё Бобби, — отозвался Сэм, не отрывая глаз от Мэг. — У него были… подготовленные меры.       Именно в этот момент Мэг подняла голову. Её взгляд, полный ненависти, пробежался по братьям, по Бобби и наконец остановился на Торри. Усмешка на её губах стала шире, откровеннее. — О-о-о, — протянула она сладким, ядовитым тоном. — У вас, мальчики, пополнение? Новая подружка? Как мило.       Дин проигнорировал её язвительный тон, как игнорировал бы жужжание мухи, если бы не был готов раздавить её. Он сделал шаг к самому стулу, навис над Мэг, и его голос прозвучал низко, сдавленно, но с такой силой, что, казалось, воздух в комнате сгустился. — Где он, Мэг? — спросил он, и каждое слово было похоже на удар молота по наковальне. — Где наш отец? Что вы с ним сделали?       Мэг задрала голову, чтобы встретиться с его взглядом. В её глазах плескалось чистое, неподдельное удовольствие, но теперь к нему примешивалась жестокая, откровенная провокация. — Сделали? — она сделала преувеличенно задумчивое лицо. — Да ничего особенного. Просто прикончили. Я сама. Лично. — Она наклонилась вперёд, насколько позволяли верёвки, и её голос стал театрально-проникновенным, полным фальшивого сожаления. — Он сопротивлялся, конечно. Но в конце... Славный был воин, твой папочка. Жаль, что сдох, как пёс, в какой-то канаве.       Слова ударили, как нож в солнечное сплетение. Сэм отшатнулся, лицо его исказилось гримасой ужаса и неверия. Дин замер, и на его лице на секунду отразилась такая первобытная, всепоглощающая боль, что, казалось, комната потемнела.       Торри, наблюдая со стороны, видела это. Видела, как ложь, отлитая в форму самого страшного кошмара, на миг парализовала их. И она действовала, не думая, её голос прозвучал резко и чётко, разрушая ледяной шок: — Не верь ей, Дин. Это ложь.       Все взгляды, включая воспалённый взгляд самого Дина, устремились на неё. Мэг медленно перевела глаза на Торри, и её притворная печаль сменилась холодным любопытством. — О? А откуда ты знаешь, новенькая? — ядовито спросила демонша. — Потому что это слишком просто, — ответила Торри, её голос был ровным, аналитическим, контрастируя с бурей эмоций в комнате. Она смотрела на Дина, стараясь достучаться до его солдатской, рациональной части. — Она хочет тебя сломать. Вывести из игры. Если бы он был мёртв, она бы мусолила эту деталь, растягивала, наслаждалась твоей реакцией на каждую подробность. Это приманка. Грубая. Она держит его живым. Иначе у неё не было бы над вами такой власти.       Дин стоял, тяжело дыша, его кулаки всё ещё были сжаты, но в его глазах, помимо ярости, снова вспыхнула сосредоточенность. Он ухватился за её слова, как утопающий за соломинку. Сэм вытер лицо рукой, стараясь взять себя в руки. — Она права, Дин, — тихо, но твёрдо сказал Бобби с порога. — Мэг всегда играет в игры. Мёртвый Джон для неё — скучная игрушка. Живой — козырная карта.       Мэг не стала отрицать. Она лишь откинулась на спинку стула, и на её лице снова расплылась та же ядовитая усмешка. — Умненькая, — повторила она, глядя на Торри, но теперь в её тоне звучало уже не просто любопытство, а лёгкое раздражение. — Где он, Мэг? — снова спросил Дин, но теперь в его голосе, поверх боли, зазвучала прежняя, стальная хватка. — Или мы начнём проверять, что на самом деле может заставить тебя говорить.       Торри, удовлетворившись тем, что худший накал страстей прошёл, отступила на шаг, давая Винчестерам пространство. Её вмешательство сработало. Но теперь внимание Мэг было приковано к ней. И в этом внимании не было ничего хорошего. Она только что из полезного инструмента в глазах демона превратилась в проблему. А проблемы Мэг имела привычку устранять. Но сейчас это было меньшим из зол. Главное — они не купились на ложь. И охота за правдой могла продолжаться.       Ярость, холодная и бесплодная, переполняла Дина. Слова Торри вернули ему рассудок, но не потушили огонь отчаяния и злости внутри. Он видел, как Мэг наслаждается их болью. Контроль лопнул.       Он резко шагнул вперёд и, не раздумывая, нанёс короткий, жёсткий удар по лицу девушки, в теле которой сидела Мэг. Голова её дёрнулась в сторону, на губе выступила кровь. Но зашипела и рассмеялась не девушка, а демон внутри неё. — Ох... — выдохнула Мэг, облизывая кровь. — Это так по-человечески… жалко.       Сэм схватил Дина за плечо. — Дин, стой! Это не поможет! — Он прав, — грубо сказал Бобби, подходя ближе. — Ты бьёшь по невинной. По телу, которое она захватила. Демону хоть бы хны. Только себе дороже.       Дин отшатнулся, дрожа от бессильной ярости. Он посмотрел на окровавленную губу девушки, и в его глазах на миг мелькнуло что-то похожее на ужас от содеянного. Он вытер кулак об джинсы. — В кухню, — коротко бросил Бобби, кивая головой в сторону двери. — Здесь не место для этого.       Они потянулись за ним, оставив Мэг одну в центре ловушки, её тихий, довольный смех провожал их в коридор. На кухне пахло кофе и старой едой. Бобби опёрся о стол. — Нужно изгнать её, — сказал он без предисловий. — Выгнать Мэг прочь из этого тела. Только так мы получим хоть какую-то правду. Пока демон внутри, она будет только врать и издеваться.       Дин уставился в пол, его мозг лихорадочно работал. — А после изгнания? Она… та девушка… будет говорить? Сможет сказать, где отец? — Не знаю, — честно ответил Бобби. — Иногда они что-то помнят. Иногда — нет. Но это единственный шанс. И мы лишим Мэг этой игрушки.       Решение созрело быстро. Дин кивнул Сэму. — Бери молитвенник. Бобби, ты и… — он бросил взгляд на Торри, которая стояла у дверного проёма, молча наблюдая, — …оставайтесь здесь. Наблюдайте. Если что-то пойдёт не так…       Он не договорил. Бобби кивнул, доставая из-под стола дробовик, заряженный солью. Торри заняла позицию у двери, откуда было видно и кухню, и часть гостиной.       Сэм вернулся с потрёпанной книгой в руках. Братья переглянулись — момент редкого, полного понимания — и снова вошли в гостиную. Дин встал перед Мэг, Сэм открыл книгу, откашлялся и начал читать. Его голос, сначала неровный, набирал силу с каждым древним, режущим слух словом латыни. «Exorcizamus te, omnis immundus spiritus…»       Мэг вздрогнула, как от удара током. Её лицо исказила гримаса боли и ярости. Она зашипела, вырываясь против верёвок. — Перестань! Ты, щенок! Ты ничего не добьёшься!       Дин наклонился к ней, его лицо было в сантиметрах от её лица. — Где наш отец, Мэг? Говори! — Гори в аду! — выкрикнула она, но в её голосе уже прорывался трепет. Стены ловушки на потолке будто светились тусклым светом, сжимаясь вокруг неё.       Сэм продолжал, его слова становились оружием. Тело девушки начало биться в конвульсиях, из её рта повалил чёрный дым. Дин не отступал. — Где он?! ГОВОРИ!       Агония изгнания была невыносимой для Мэг. Она выла, извивалась, и наконец, сквозь хрип и шипение, вырвались слова: — Джефферсон-Сити… здание… — её голос был поломанным, полным ненависти. — Больше не знаю… отпусти…       Это было всё. Не описание, не адрес. Но это было направление. Город и намёк. Дин выпрямился и резко кивнул Сэму. — Заканчивай.       Сэм сделал последний, мощный выдох, произнеся заключительные слова. Чёрный дым хлынул изо рта, ноздрей и ушей девушки, заполнив комнату смрадом серы, а затем рассеялся. Тело одержимой обмякло, голова упала на грудь. Наступила тишина, густая и тяжёлая.       В гостиной стояли два запыхавшихся брата. Демон был изгнан, ценная, хоть и скупая информация — получена. Дин посмотрел на Сэма, потом в сторону кухни, где их ждали Бобби и та охотница, которая не дала ему поверить в худшее. Путь был ясен: Джефферсон-Сити. Но сначала нужно было разобраться с последствиями здесь. И с новой реальностью, в которой эта Торри оказалась не просто навязчивой тенью, а кем-то, чьё холодное, точное суждение могло в следующий раз спасти им жизни, а не наоборот.       Тело в кресле больше не билось в конвульсиях. Оно просто висело на верёвках, голова бессильно склонилась на грудь. Казалось, всё кончено.       И тогда палец на руке девушки дёрнулся. Слабый, едва заметный спазм. Потом ещё один. Грудь под грязной футболкой слабо, прерывисто вздыбилась, пытаясь втянуть воздух. — Она дышит, — прошептал Сэм, первым опомнившись. — Она жива.       Дин резко двинулся вперёд, не к ней, а к Бобби. — Скорая. Вода. Одеяло. Быстро.       Бобби кивнул, его лицо было серьёзным. Он повернулся к Торри, жестом ведя её за собой обратно на кухню. Там он ткнул пальцем в старый, пыльный стационарный телефон на стене. — Вызывай. Говори, что нашли девушку в шоковом состоянии, без сознания. Адрес скажу. — Он быстро продиктовал улицу и номер, а сам направился вглубь дома, видимо, за аптечкой и одеялами.       Торри подняла трубку. Голос её был ровным, без эмоций, когда она сообщала диспетчеру данные. «Женщина, без сознания, признаки шока, удара. Да, дышит. Нет, видимых ранений, кроме… ссадины на губе». Она положила трубку и вернулась в гостиную.       За те несколько минут, что она отсутствовала, картина изменилась. Братья осторожно, стараясь не навредить, разрезали верёвки и переложли хрупкое тело с стула на пол, на расстеленное Бобби старое, но чистое одеяло. Бобби накрыл девушку вторым, а Дин, присев на корточки, осторожно придерживал её голову и подносил к потрескавшимся губам пластиковую бутылку с водой. Несколько капель скатилось по подбородку, но немного влаги, казалось, попало внутрь.       Глаза девушки закатились под веками, её губы шевельнулись. Дин наклонился ниже. — Тише. Всё хорошо. Ты в безопасности.       Она прошептала что-то. Слово, больше похожее на выдох. Все замерли. — …у… реки… — выдохнула она, и её голос был тонким, как паутина, рвущейся от ужаса. — Здание… у самой реки… он… там…       Она замолчала, её дыхание стало прерывистым, хриплым. Потом — резкий, судорожный вздох. И тишина. Грудная клетка больше не поднималась.       Дин немедленно опустил голову к её груди, прислушиваясь, потом откинулся, его лицо стало каменным. Он положил два пальца на её шею, под скулой. Ничего. Никакой реакции.       Он отпрянул, вытирая рот тыльной стороной ладони. В его глазах было не горе, а пустота. Пустота человека, который только что пытался спасти одну жизнь, понимая, что теряет время для спасения другой. — Она умерла, — сказал он плоским, лишённым интонации голосом.       В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь отдалённым, но приближающимся воем сирены скорой помощи. У них теперь было чуть больше информации — «у реки» — и ещё одна невинная смерть на совести. И им предстояло встретить врачей с телом девушки, имя которой они так и не узнали, прежде чем мчаться в Джефферсон-Сити на поиски отца, который, возможно, тоже умирал в каком-то здании у воды.

***

      Вой сирены нарастал, разрезая тишину за окном. Бобби резко взглянул на братьев. — Вам нужно уезжать. Сейчас. Пока они не начали задавать вопросы, на которые у вас нет ответов. Я разберусь здесь.       Дин кивнул, его лицо всё ещё было маской из камня. Он бросил последний взгляд на бездыханное тело на полу, сжал кулаки и повернулся к выходу. Сэм потянулся за своими вещами.       И тогда, неожиданно даже для самой себя, Торри сделала шаг вперёд. — Возьмите меня с собой.       Оба брата обернулись, удивлённые. Дин оценивающе посмотрел на неё. — Тебе-то зачем? Ты свою часть сделала. Даже больше.       Торри почувствовала, как подступает комок к горлу — не от страха, а от странной, неловкой решимости, которая заставила её говорить. — Во-первых, я хочу того же, что и вы, — сказала она, глядя прямо на Дина, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Отомстить. Желтоглазый... он связан со всем этим. С Мэг, с похищениями. Если я помогу найти вашего отца, это может привести меня ближе к нему. — Она сделала паузу, сглотнув. — А во-вторых… я хочу помочь его вытащить. Джон… ваш отец… он спас мне жизнь. На заводе. Я в долгу.       Последнее было чистой правдой, хоть и не всей. В её голосе прозвучала та самая неуклюжая искренность, которая могла сойти за благодарность солдата, которого вытащили с поля боя.       Дин и Сэм переглянулись. Взгляд Сэма был вопросительным, более открытым. Взгляд Дина — скептическим, взвешивающим. Бобби фыркнул, но ничего не сказал, уже двигаясь к двери, чтобы встретить скорую. — Ладно, — наконец выдохнул Дин. Быстро, без энтузиазма. — Но в машине ты отвечаешь на вопросы. Все. Поняла? — Поняла, — кивнула Торри.       Они выскользнули через черный ход, пока с парадного въезжала скорая с мигалками. «Импала» Дина была припаркована за сараем. Они молча уселись внутрь — Дин за руль, Сэм на пассажирское, Торри на заднее сиденье, чувствуя себя чуждым элементом в этом тесном, пахнущем оружием и бензином пространстве. Двигатель взревел, и они выехали на грунтовку, оставляя позади дом Бобби, сирену и ещё одну смерть.       Как только они выехали на шоссе, направляясь на юг, к Миссури, Дин бросил на неё взгляд через зеркало заднего вида. — Так. Рассказывай. С самого начала. Кто ты и как познакомилась с нашим отцом?       Торри откинулась на сиденье, глядя в темноту за окном. Потом начала говорить. Тот же рассказ, что она давала Джону. Выверенный, проработанный: маленький городок, отец, одержимость, смерть, годы охоты в одиночку, самообучение. Она говорила монотонно, без надрыва, как о чём-то давно пережитом. Это была хорошая история. Правдоподобная. — А на заводе? — не отступал Дин, когда она закончила. — Я выслеживала двух демонов-перевозчиков. Они устроили там засаду. Я попала в ловушку. Ваш отец появился из ниоткуда, вытащил меня, изгнал одного из них. Сказал, что мы охотимся на одного и того же. Предложил… координироваться. Дал телефон. — Координироваться? — переспросил Сэм, обернувшись к ней. В его голосе было больше любопытства, чем враждебности. — Обмениваться информацией. Он считал, что поодиночке мы проиграем, — пожала плечами Торри. — А потом он позвонил и сказал ехать в Чикаго. Дальше вы знаете.       Она умолчала о том, как Джон проверил её, как назвал по имени. Умолчала о своём страхе и нежелании ввязываться. Это были детали, которые могли вызвать лишние вопросы.       Дин какое-то время молчал, его взгляд был прикован к дороге. — И ты всё это время охотилась одна. Ни друзей, ни напарников. — Да, — просто ответила Торри. — Так безопаснее. — И эффективнее? — в голосе Сэма снова прозвучало любопытство. — Иногда да. Иногда нет. Как на том заводе.       В салоне воцарилось молчание. «Импала» мчалась по ночной трассе, унося их прочь от одного кошмара — навстречу другому. Торри сидела сзади, чувствуя, как её легенда, только что прошедшая проверку у самого подозрительного человека на земле, теперь подвергается более тонкому, но не менее опасному анализу со стороны его сыновей. Она сказала всё, что планировала. Теперь оставалось только ждать, поверят ли они. Или, по крайней мере, решат, что её можно использовать, пока она не станет помехой. А это, в их мире, было уже чем-то вроде временного пропуска.       Дорога в Миссури прошла в тяжёлом, почти безмолвном напряжении. Разговор иссяк, уступив место усталости и сосредоточенности на цели. Торри дремала урывками на заднем сиденье, но каждый скрип тормозов или изменение ритма движения будили её мгновенно.       Джефферсон-Сити встретил их предрассветной мглой и запахом речной сырости. Они медленно ехали вдоль русла, высматривая в серых очертаниях зданий что-то, что могло бы подойти под скудное описание. Усталые, измотанные нервы начали сдавать, когда Дин вдруг резко нажал на тормоз, остановив «Импалу» у обочины.       Он высунулся из окна, уставившись на одно из зданий в стороне от набережной. Это был трёхэтажный жилой дом из светлого кирпича. — «Рассвет», — прошептал Дин, и в его голосе прозвучала хриплая уверенность. — Что? — спросил Сэм, протирая глаза. — Мэг. Она говорила что-то… бормотала. Я не разобрал, думал, бредит. Слово «рассвет». — Дин вышел из машины и подошёл к забору, отделявшему дом от улицы. На табличке у калитки издалека едва угадывались буквы: «Жилой комплекс «Рассвет».       Всё сошлось. Слишком идеально, чтобы быть случайностью. Демоническое чувство юмора — прятать пленника в месте с таким названием.       Но эйфория от находки тут же сменилась леденящей проблемой. Это был не заброшенный склад. Это был жилой дом. В предрассветный час в некоторых окнах горел свет. Там могли быть люди. Настоящие, ничего не подозревающие люди. Или… или их могли уже заменить. — Чёрт, — выругался Сэм, присоединившись к брату. — Мы не можем просто вломиться. Если там жильцы… или если они все уже… — Демоны, — закончил Дин мрачно. Он сжал кулаки, глядя на тускло светящиеся окна, будто силой воли пытался понять, что скрывается за ними.       Торри молча наблюдала, её мозг лихорадочно работал. Штурмовать парадный вход было самоубийством. Они бы либо устроили бойню с невинными, либо нарвались бы на засаду. Нужен был другой путь. — Вам нужно найти способ вывести людей, — сказала она тихо, подходя ближе. Оба брата обернулись. — Поднять тревогу. Пожар? Утечку газа? Что-то, что заставит их всех выбежать на улицу.       Дин нахмурился. — А ты? — Я обойду дом. Найду чёрный ход. Подвальный выход, служебный люк, что угодно. Пока вы обеспечиваете суматоху на входе, я попробую проникнуть с тыла и хотя бы понять, что внутри.       Сэм выглядел неуверенно. — Это рискованно. Если там демоны, они могут быть везде. — Рискованнее — идти всем вместе в лоб, — парировала Торри. Она уже снимала с плеч свой рюкзак, оставляя только самое необходимое на поясе. — Дайте мне пятнадцать минут на разведку. Потом начинайте ваше шоу.       Не дожидаясь их согласия, она развернулась и бесшумно растворилась в предрассветных тенях между домами, двигаясь вдоль забора, чтобы обойти комплекс «Рассвет» с тыла. Дин и Сэм остались стоять у машины, глядя ей вслед, а затем переведя взгляды друг на друга. План был безумным, но это был план. И теперь их судьба и судьба отца зависели не только от их действий, но и от этой загадочной, скрытной женщины, которая только что добровольно ушла в самое пекло. Опять.       Тень от дома ложилась на землю чёрным, неподвижным клином. Торри двигалась по ней, прижимаясь к грубой кирпичной кладке задней стены комплекса «Рассвет». Воздух пах затхлостью и сыростью от реки.       Именно там, в самом углу, где стена делала выступ, она увидела её: ржавую пожарную лестницу. Её нижний пролёт когда-то убирался, но механизм давно заклинило, оставив лестницу опущенной на несколько футов над землёй. Достаточно, чтобы допрыгнуть и ухватиться.       Торри оглянулась. Никого. Она сделала несколько шагов назад, разбежалась, оттолкнулась от земли и поймала холодный, шершавый металл нижней ступени. Мышцы плеч и спины болезненно напряглись, но выдержали. Она подтянулась, закинула ногу и оказалась на лестнице. Ржавчина осыпалась под её весом, лестница скрипнула жалобно, но выстояла.       Она стала медленно подниматься, стараясь ступать по краям ступеней, где они крепились к стене — там казалось прочнее. Её цель была дверь на втором этаже, которая, судя по всему, вела на лестничную клетку. Окно рядом с ней было разбито. Идеальная точка входа.       Она добралась до площадки у двери, присела на корточки и заглянула в разбитое окно. За ним — пустой коридор. Ни души. Она осторожно просунула руку, отодвинула оставшиеся осколки, и бесшумно проскользнула внутрь.       Внутри пахло пылью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, химическим запахом, который резал ноздри. Сера, — мелькнула мысль. Тишина была абсолютной. Слишком абсолютной для жилого дома, даже ночью.       И тогда грохот разорвал её.       Не просто звук, а оглушительный, пронзительный рёв пожарной сигнализации, заполнивший собой всё пространство. Торри вздрогнула, прижавшись к стене. Так быстро. Дин и Сэм не теряли времени. Почти сразу же где-то в глубине здания, на нижних этажах, послышались первые крики, топот ног, хлопающие двери. Суматоха началась.       Она выждала минуту, пока первая волна паники не прокатилась по зданию. Потом двинулась по коридору на втором этаже, прислушиваясь. Крики и беготня доносились снизу. Здесь же, наверху, было тихо. Слишком тихо. Она прошла мимо нескольких закрытых дверей, каждая из которых могла скрывать что угодно.       Именно поэтому она пропустила тот единственный, приглушённый звук за спиной. Не крик, не топот. Лёгкий скрип половицы под идеально поставленной ногой. Опыт кричал ей об опасности за долю секунды до удара, но тело не успело отреагировать.       Боль взорвалась в затылке — тупая, оглушающая. Не от кулака. От чего-то тяжёлого и твёрдого. В глазах поплыли искры, потом чёрные пятна. Её ноги подкосились. Она попыталась ухватиться за стену, но пальцы лишь бессильно скользнули по штукатурке.       Последнее, что она успела заметить перед тем, как сознание уплыло в густой, непроглядный мрак, — это тень, упавшая на пол перед ней от кого-то, кто стоял сзади. И оглушительный, неумолимый рёв пожарной тревоги, который теперь звучал как похоронный марш.