Часть 2

Опять резкий звук. Настойчивый. Противный. Тело вздрогнуло, я привстал на кровати хватая ртом воздух, будто только что вынырнул из-под воды, зрение не фокусировалось. Чёрт. Телефон вибрировал на тумбочке, экран слепил, мелодия звонка громко отзеркаливалась от стен комнаты. Сердце гналось в скачке.    Я сглотнул и ответил: - Да? - Ты где? -  голос начальника был раздражённый - Ты должен был быть на смене десять минут назад!   Сердце всё ещё билось слишком быстро. Я сжал пальцы, разжал, провёл ногтем по ладони. Больно. Не так, чтобы сильно, но достаточно, чтобы почувствовать. - Я…Простите. Я проспал.    Я ущипнул себя за запястье, поморщился. На том конце недовольно выдохнули. - Давай быстрее. Сегодня людей много. И кофемашина опять барахлит. Кофейня. Слово кольнуло где-то под рёбрами. - Я уже выхожу, - я быстро сбросил вызов.   Для верности ударил себя по щекам ладонями. - Ай!- выдохнул я.   Звук получился настоящий. Комната никуда не исчезла. Я медленно огляделся. Фух, мой беспорядок был на месте: одежда кучей висела на стуле, кроссовки у двери. Кружка, с разводами от чая, стоит на тумбочке в ворохе упаковок от чипсов «Lay’s» и «Cheetos» , мятых банок «RedBull». Верхняя полка комода приоткрыта, из ящика торчит рукав рубашки, на полу лежит удлинитель с кучей проводов. Всё как всегда. Ничего стерильного. Никакого белого света. Я повернул голову и посмотрел в угол комнаты. Коробка. Та самая. С гирляндами. Картонная, чуть перекошенная, с торчащим проводом. Я не успел убрать её вчера. Я откинулся на подушки и уставился в потолок, пытаясь вспомнить вчерашний день.    В голове, как по щелчку, всплыл склеп. Каменные стены. Холод. Гирлянды, которые я полдня распутывал, ругаясь вполголоса. Свет тёплый, жёлтый, совсем не подходящий для места, где обычно лежат мёртвые, но именно поэтому мне хотелось, чтобы там было так. Уэнсдей. Её силуэт в полумраке. Косы. Взгляд. Она стояла, скрестив руки, и говорила, что это «не так безвкусно, как она ожидала». А для неё это почти комплимент. Я даже улыбнулся при этой мысли. Потом её губы совсем близко от моих, её едва уловимое дыхание. Она слегка наклонила голову и прикрыла веки. А потом свет полицейских фонарей. Голос отца. Резкий, недовольный. Он всё испортил. Как всегда. Сказка оборвалась за секунду.  Я выдохнул. - Значит, всё в порядке… — тихо сказал я сам себе.   Если коробка здесь, если вчера был склеп, если отец нас прервал…значит, я дома. Значит, я в реальности. А всё остальное… просто кошмар. Я встал, всё ещё чувствуя странную тяжесть в теле, будто и правда не спал всю ночь. Голова была ватной, мысли были медленными, но это легко объяснялось: нервы, усталость, слишком много всего в последнее время. Я быстро оделся, стараясь не задерживаться на ощущениях. Чем дольше думаешь, тем хуже. На улице меня встретило тепло. Солнце. Настоящее. Яркое. Люди шли по тротуарам, смеялись, разговаривали, кто-то сидел в кафе на улице, кто-то выгуливал собак. Мир выглядел удивительно живым и спокойным. Я шёл на работу, щурясь от света и зевая. Сонливость никуда не делась, тело всё ещё казалось тяжёлым, будто ночь прошла без сна. Чувство облегчения с легкой тревогой слились в единое целое.   И мне почему-то очень хотелось верить, что на этом всё закончилось.                                    ***   Кофемашина опять барахлила, пыхтела, как старик с астмой, издавала какие-то странные вдохи, будто собиралась сказать что-то важное, но каждый раз передумывала. Я машинально хлопнул по корпусу ладонью. Бесполезно. Значит, всё-таки реальность. Во сне она никогда так не делала.   Во «Флюгер» заходили толпами студенты «Невермора» в своей неизменной тёмно-синей полосатой форме. Они щебетали, перебивали друг друга, спорили о чём-то важном для них и совершенно неважном для мира. Смех, шаги, звон колокольчика над дверью. Всё на своих местах. Чёрт, голова болит. Я открыл банку энергетика и залил её в себя почти залпом, даже не почувствовав вкуса. Стало не намного лучше, но хотя бы привычно. Я взял кружку и начал протирать её полотенцем. Одну и ту же, снова и снова, будто от этого что-то зависело. Глаза сами искали знакомый силуэт. Две косы. Кукольное личико. Выразительный взгляд. Её не было. Я сказал себе, что это нормально. Только начало дня. Она никогда не приходит рано просто так. И всё же мысль не отпускала.   Интересно, изменится ли что-то между нами после вчерашнего?  На обратном пути из склепа мы почти не разговаривали. Она шла рядом, чуть впереди, как будто уже мысленно была где-то в другом месте. У ворот академии быстро попрощалась и ушла, не обернувшись. Может, она передумала? Я нахмурился и тут же отмахнулся от этой мысли. Нет, на неё это не похоже. Уэнсдей не передумывает, скорее она просто переключается. Скорее всего, она снова увлеклась какими-то своими тайнами и забыла про всё остальное. Про меня в том числе. Она ведь предупреждала меня, что всегда будет ставить свои интересы выше всего.   Я никогда не хотел её торопить. И вчера… вчера мы действительно сделали шаг навстречу друг другу. Большой шаг. Теперь, видимо, её очередь сделать шаг назад.   Я снова провёл полотенцем по кружке и только тогда понял, что делаю это уже в десятый раз. Интересно, обсуждала ли она вчерашнее с Энид? Скорее всего, нет. Хотя… Энид и мёртвого разговорит. Если кто-то и вытащит из Уэнсдей хоть слово о чувствах, то это она. Я поставил кружку на место и снова посмотрел на дверь. Пока пусто. День постепенно входил в привычный ритм. Очереди то собирались, то рассасывались, кофемашина наконец перестала капризничать, и я начал немного расслабляться. Руки двигались автоматически, мысли текли лениво, без острых углов. Когда закончились стаканы, я пошёл на склад. Дверь за спиной тихо закрылась, и я сразу почувствовал это.   Хлорка. Резко. Чисто. Слишком знакомо. Я замер прямо на пороге, не сразу осознавая, почему тело напряглось. Сердце дёрнулось, будто кто-то дернул за невидимую нить. На секунду показалось, что свет стал ярче, чем должен быть. Белый. Слишком белый. Я сглотнул и сделал осторожный вдох. Полки. Вёдра. Моющие средства. Всё на своих местах. Обычный склад, обычный запах уборки. - Спокойно, -  пробормотал я себе под нос. Глупо было пугаться. Хлорка-это просто хлорка. Я взял упаковку стаканов, развернулся и вышел обратно в зал. Свет снова стал нормальным. Шум живым. Запах кофе быстро вытеснил всё остальное.    Показалось.   Я вернулся за стойку. Коллега что-то говорил, я сначала не уловил смысл, потом вынырнул. - …и он реально сказал, что это «авангард», - усмехнулся он. - Ты вообще слушаешь? - А? - я моргнул. - Прости, задумался. - Ты сегодня какой-то потерянный, - он бросил на меня быстрый взгляд. - Не заболел? - Не, - я пожал плечами. - Просто плохо спал. - Тогда тебе нужен кофе покрепче. Или отпуск, - хмыкнул он.   Я улыбнулся. Нормальный разговор. Нормальный день. Я поймал себя на том, что напряжение постепенно отпускает. И тут звякнул колокольчик над дверью. Я поднял взгляд почти машинально. Энид. Она огляделась, помахала кому-то рукой и тут же заметила меня. - Привет, - сказала она легко. - Ты сегодня какой-то…уставший,- Она на секунду замялась, потом добавила, будто между делом - Хотя после вечерних прогулок это, наверное, нормально,- протянула она с хитрой улыбкой. Я чуть напрягся, но постарался не подать виду. - Просто тяжелый день, -  пожал я плечами. - Что будешь? Она опёрлась локтями о стойку и задумчиво посмотрела на меню, хотя было очевидно, что она его знает наизусть. - Что-нибудь сладкое,-  сказала она.- Мне нужно хорошее настроение. А у тебя сегодня до скольки смена? Я посмотрел на часы. - До закрытия. - О, - протянула она, будто просто отмечала факт. - Звучит, долго. - Ага,-ухмыльнулся я. Она кивнула, делая вид, что полностью сосредоточена на разговоре ни о чём. - А людей много обычно ближе к вечеру? - По-разному, - ответил я. - Иногда тихо. - Это хорошо,-  сказала она и улыбнулась, уже не мне, а меню. Я поставил перед ней чашку. - Что-то ещё?-спросил я. Энид взяла напиток, но уходить не спешила. Она посмотрела на меня внимательнее, чуть дольше, чем нужно. - Просто… - она пожала плечами. - Мне кажется, сегодня будет странный день.    Она подмигнула, развернулась и ушла к столику у окна. Я проводил её взглядом, чувствуя, как внутри снова шевельнулось это знакомое, необъяснимое напряжение.    Я как раз тянулся за следующей кружкой, когда это произошло. Будто что-то ударило меня изнутри, прямо в грудную клетку. Не больно, но достаточно неприятно. Короткий, сухой толчок, словно ток прошёл сквозь рёбра и тут же исчез.   Я охнул и непроизвольно схватился за грудь. - Чёрт… - выдохнул я.    Я посмотрел на свою руку, по левому запястью прошел холодок. Мир на секунду дрогнул. Не потемнел, а наоборот, стал слишком чётким. Звуки усилились, голоса вокруг будто приблизились, сердце сбилось с ритма и тут же ударило сильнее чем надо. Будто сердце вспомнило, что вообще-то оно умеет останавливаться. - Ты в порядке? - голос коллеги донёсся как сквозь воду. - Да, - слишком быстро ответил я, делая вид, что просто споткнулся.- Статическое электричество, наверное.                 Я вернулся к работе. Движения стали чуть осторожнее, как после испуга. Мир снова выровнялся, разговоры потекли дальше, я размял левое запястье. «Флюгер» жил своей обычной жизнью.   Вечер во «Флюгере» тянулся спокойно. Людей стало меньше, музыка играла негромко, за окнами медленно темнело. - Слушай, - сказал Джон, глядя в зал,- если каждый вечер будет таким, я начну подозревать подвох. - Не загадывай, - ответил я. - Обычно после таких слов заходит автобус школьников. - Тогда молчу, - усмехнулся он, «застегивая» пальцами воображаемый «замок» на губах - Не хочу брать это на себя. Я коротко улыбнулся. - Как думаешь, ещё будет наплыв? - Вряд ли, - пожал он плечами. -  В такую погоду всем лень выходить из дома. - Поддерживаю, - сказал я. - Я бы тоже остался где-нибудь подальше от людей. - Вот именно, - кивнул Джон.    Диалог сам собой сошёл на нет, и я снова остался наедине с собственными мыслями. Руки продолжали делать привычные движения, но внимание ушло куда-то глубже. Я опять думаю о ней. О том, как она смотрит. О её спокойствии, которое странным образом передавалось и мне. Рядом с Уэнсдей мир всегда становился тише, будто лишние звуки просто отключали. Я вспомнил как она уходила вчера от ворот академии. Как от нее повеяло чем-то приятный, вишневым.  Косы, которые слегка качались в такт шагам. Тогда она не обернулась и в этом было что-то очень в её стиле. Никаких лишних жестов, никаких обещаний. И странно… мне от этого стало хорошо. Не тревожно, не пусто, а спокойно. Как будто всё шло именно так, как должно. Как будто не нужно было ничего объяснять, торопить, догонять. Я выдохнул, даже не заметив, что до этого задерживал дыхание. Сердце билось ровно, без спешки. Мысли о ней не уходили, но и не давили. Я поймал себя на странном желании: чтобы дверь «Флюгера» открылась именно сейчас. Я невольно посмотрел в сторону входа. Колокольчик молчал. Глупо, конечно. Уэнсдей никогда не делала того, чего от неё ждали. Она появлялась тогда, когда считала нужным, и всегда неожиданно пугающе. И всё же я представил. От этой мысли стало ещё спокойнее. Ведь я даже чаще брал дополнительные смены, в надежде лишний раз с ней встретиться. Я позволил себе улыбнуться краем губ и тут же отвернулся, возвращаясь к работе. Чем дольше я думал о ней, тем яснее становилось одно: всё внутри меня постепенно вставало на свои места, будто мысли наконец нашли правильный порядок. Я вспомнил, как она стояла рядом со мной.  Неподвижно, но совсем не отстранённо. Как иногда, почти незаметно, смягчался её взгляд. Стало так хорошо, так спокойно, как бывает только тогда, когда решение принято окончательно. Без сомнений, без лишних вопросов. Как тот спокойный миг перед рассветом или может быть даже закатом… Я посмотрел на часы. До конца смены оставалось немного. Этого времени хватит. «Невермор» недалеко, хоть машина и сломалась, но дойти пешком не займёт у меня и 20 минут. Я снова взглянул на часы. Пятнадцать минут. Формально — мелочь. Фактически — повод остаться. Я и так утром опоздал, и мысль об этом неприятно кольнула. Обычно я бы не стал просить. Обычно. Но сегодня всё ощущалось иначе. Слишком ясно, слишком правильно, чтобы отмахнуться.   Я выдохнул и повернулся к Джону - Слушай… - начал я, немного неуверенно. - Можешь прикрыть меня, мне надо уйти?   Он посмотрел на меня внимательно, потом мельком на часы. - Куда-то спешишь? Я кивнул. - Да, спешу. Джон секунду подумал, потом пожал плечами. - Ладно. Тут всё равно тихо. Только в следующий раз без утренних опозданий, окей? - Больше такого не повториться,- сказал  я и даже сам удивился, насколько легко это прозвучало.   Снимая фартук, я улыбался как дурак. Я понимал, что веду себя немного несобранно, не по плану. Но впервые за долгое время это совершенно не волновало. На улице было непривычно тихо. День окончательно уступал месту вечеру, и город будто замедлялся вместе со мной. Свет витрин мягко отражался в лужах на асфальте, растягиваясь неровными полосами. Я шёл не спеша, прислушиваясь к собственным шагам. Странно, но внутри не было ни волнения, ни сомнений. Только ясное ощущение движения вперёд. Как будто всё это. Вечер, дорога, отражения в лужах, все это уже когда-то происходило и просто повторялось, но как будто сейчас шло все по немного другому сценарию.  Я подумал о том, что скажу, когда увижу её. Я поднял взгляд не небо, облака казались белыми разводами на фоне ночного неба. Уличный фонарь мигал, как будто отбивал какую-то свою азбуку Морзе. Я опустил взгляд на дорогу.   Она шла навстречу. Спокойно, уверенно, будто именно сюда и направлялась. Тёмное пальто, тяжёлые ботинки, знакомый силуэт, который невозможно спутать ни с кем другим. Свет витрины на секунду зацепился за её профиль, и я узнал её сразу, раньше, чем успел осознать. Она шла ко мне во «Флюгер». Мир вокруг будто стал тише. Я остановился, не потому что не мог идти дальше, а потому что в этом не было нужды. Мы стояли слишком близко, чтобы это можно было назвать случайностью, и всё же никто из нас не делал резких движений. Время словно растянулось, стало вязким, плотным, и в этом замедлении я видел её особенно ясно. Сначала я заметил это почти случайно, лёгкое волнение в её глазах. Не страх, не настороженность, а что-то едва уловимое, будто она позволила себе секунду слабости. Потом её взгляд изменился, стал теплее. Мягче. И от этого у меня перехватило дыхание. Она смотрела на меня не отрываясь, будто боялась моргнуть и потерять этот момент. Яркие горящие вывески отражался в её взгляде. Город вокруг будто начал отступать. Фонарная лампочка продолжала мигать. Звуки растворялись, шаги прохожих исчезли, даже собственное дыхание стало слишком тихим. Я уловил её запах: холодный вечер, ткань пальто и что-то едва заметное, но сразу узнаваемое. Запах, который нельзя спутать ни с чем другим. Он успокаивал и одновременно кружил голову.    Я сделал шаг ближе. Я не мог оторваться. Пульс участился. Слишком быстро. Но это не пугало. Я сделал еще шаг ближе. Она не отступила, не отстранилась. Только слегка приподняла подбородок и позволила себе ту самую лёгкую улыбку. Не насмешливую, не защитную, а настоящую. Почти доверчивую. От неё у меня внутри всё сжалось и тут же отпустило.    Город исчезал. Мы сближались медленно, будто боялись спугнуть момент. Я слегка наклонился к ней, она казалась такой маленькой.  Я чувствовал тепло её тела.  - Проснись, -  сказала она.    Голос был тихим, но требовательным. Не просьба. Не приказ. Я услышал и всё равно проигнорировал. Я первый потянулся к ней. Наши губы встретились осторожно, будто мы оба проверяли реальность происходящего. Я выдохнул. Она, кажется, тоже. Поцелуй был мягким, тёплым, удивительно правильным. Она ответила сразу, без паузы, и это простое движение окончательно лишило меня сомнений. Её руки скользнули вверх по моей спине. Медленно, уверенно. Маленькие, прохладные ладони, от которых по коже прошла дрожь, зарылись где-то в моих волосах. Это было удивительно приятно. Она прижалась ближе, так, что я почувствовал её тепло целиком, без остатка. Поцелуй стал глубже, насыщеннее, и в нём больше не было осторожности. Я поднял руку, коснулся её щеки, задержал пальцы, словно боялся, что она исчезнет. Потом запустил их в её волосы, и она позволила это, она даже слегка подалась вперёд, зарываясь в них сама. Этот жест был таким доверительным, таким тихо-интимным, что у меня на мгновение перехватило дыхание.        Мы отстранились всего на секунду. Слишком короткую, чтобы назвать её паузой. Я успел увидеть её взгляд вблизи: тёплый,сосредоточенный, настоящий, в глазах плясали огоньки.    В этот раз она потянулась первая. Я прижал ее к себе ближе, ещё ближе, будто хотел стереть любое расстояние между нами. И где-то очень далеко, за пределами этого света, этого тепла и её дыхания, начал тянуться странный звук. Долгий, протяжный. На секунду мы отстранились, совсем немного, ровно настолько, чтобы вдохнуть. Я не успел ничего сказать, просто снова притянул её ближе, будто боялся потерять.     Я не сразу понял, что этот звук не часть города.   Сначала он был где-то на краю восприятия, почти незаметный, но теперь он тянулся настойчиво, проникая сквозь тишину, разрывая её тонкими, неровными волнами. Я почувствовал, как она напряглась. Уэнсдей отстранилась на миг. Её рука медленно сползла к моей шее, она чуточку сильнее сжала пальцы.  - Проснись, - повторила она.   Теперь в голосе было больше твёрдости. Требование. Последняя попытка. Я видел её слишком близко, чтобы отступить. Свет витрин всё ещё отражался в её глазах, но в глубине появилось что-то тревожное, почти болезненное. Фонарная лампочка продолжала отбивать свой никому не ведомый ритм. Мне показалось, что если я отведу взгляд или сделаю шаг назад, то всё исчезнет.  Я не ответил. Я снова потянулся к ней. Наши губы встретились, и я отчетливо почувствовал вкус: лёгкий, дурманящий, теплый. Вишнёвая помада. Как уютно. Я продолжал целовать её, будто мог удержать этот момент одним лишь упрямством. Она ответила, пусть и с той самой секундной задержкой, которая уже ничего не меняла.    Писк стал громче. Я почувствовал своей ладонью, что по ее щеке потекли слезы. Но никто из нас не решался отстраняться. Звук становился невыносимо громким. И в следующий миг мир просто исчез.