4

Я покинула город в кошмарной спешке. Быстрее его подкидывают только преступники и беженцы. Даже Джонни не стал мотать мне нервы, выдал зарплату за месяц вперёд и чуть ли не по-отечески благословил на прощание. Накануне отъезда я выпила по стаканчику с Хьюго и Кейт, вручила ключи своей квартиры подруге и заехала на пляж проститься с морем. Сразу за линией железной дороги тянулась узкая полоса обрывистого берега, покрытая тиной. Я спустилась вниз, держась за ржавые перила, и посадила на влажный песок подаренную Терри плюшевую собачку. Мелкая игрушка из нежного белого бархата, с обвислыми ушами и розовым носом, в обнимку с которой я провела множество ночей, смотрела на меня бусинами глаз и словно умоляла не бросать. Её бы мог взять в ручки наш ребёнок, она могла лежать на нашей большой двуспальной кровати, эту игрушку я стирала бы вместе с распашонками малыша и рубашками Терри, но.. Она не принадлежала мне, как и наше иллюзорное будущее. Скоро начнётся прилив и унесёт её далеко-далеко, а потом солёная вода и водоросли превратят плюшевую собачку в комок грязной расползающейся ткани. Океан безжалостен, он уничтожит всё, до чего доберётся. Лилит встретила меня в аэропорту, помогла дотащить чемодан до багажной ленты и, пока работник регистрировал нас, шепнула мне на ухо: -Поздравляю. -С чем? -С сегодняшнего дня ты больше никогда не будешь жертвой. Я создам тебя, Мия. Заново, с нуля, на осколках того, что от тебя осталось. Вскоре к нам присоединилась Алиша - будущая ассистентка Лилит, яркая, улыбчивая девушка-подсолнух. Кричащий блонд и впрямь был ей к лицу. -Я ещё никогда не летала бизнес-классом! -Привыкайте. Сотрудники «Мальтезе-медикал» достойны самого лучшего. *** В Бостоне мы с Алишой поселились в гостинице с умопомрачительным видом на океан, и Лилит дала неделю на то, чтобы немного познакомиться с городом. Он сразу пришёлся мне по вкусу. Не слишком большой, не слишком суетливый. Лилит заехала за мной и Алишой в наш первый рабочий день в «Мальтезе-медикал» и теперь неспешно везла нас по старинным улицам, забавно рассказывая об истории и архитектуре. Её роскошный красный мустанг несся вперёд, рассекая жаркий бостонский воздух. Я с интересом слушала, рассматривала людей и здания. Вглядывалась в облик нового города, в котором мне предстояло найти себя и свою новую судьбу. *** Принадлежащая Лилит клиника женского здоровья, очевидно, стоила каждого вложенного в неё цента. Престижный район, вид на бухту, роскошные интерьеры, вежливый персонал, невообразимое множество кабинетов. Дела у «Мальтезе-медикал» явно шли прекрасно. Я не представляла, что всё здесь будет устроено с таким вниманием к мелочам, порядку, стилю. Мои нехитрые обязанности сводились к сортировке корреспонденции, приёму телефонных звонков и приготовлению кофе для Лилит и её клиентов, но уже с самого начала мне вменялось в обязанность соответствовать стилю компании: деловой костюм, безупречный макияж, туфли на высоком каблуке и - символ моей новой жизни - тщательно уложенные красивые длинные волосы. Лилит порекомендовала салон, где я накануне моего первого рабочего дня провела несколько часов, зевая и изнемогая от скуки. А потом ко мне поднесли зеркало. Курсантка военной академии ушла в небытие. Из зеркала на меня смотрела девушка из рекламы дорогого шампуня, по чьим плечам рассыпались изумительные пряди цвета красного дерева. Они эффектно оттенили мою бледную кожу и необычно контрастировали с холодным голубым оттенком глаз. Я с трудом верила, что подобное преображение в моём случае вообще возможно. -О, Мия! Ты ли это? - воскликнула Лилит, входя в приёмную. Она приблизилась, оглядела меня с ног до головы и широко улыбнулась. Потом слегка потянула прядь моих волос и кончиками пальцев коснулась моего подбородка. -Скажи что-нибудь с этим твоим милым ирландским акцентом. -Мне стоит избавиться от него? -Ни в коем случае! Продолжай говорить так, как говоришь. И ещё. Сегодня у меня важное совещание, и я хочу, чтобы ты на нём присутствовала. Как ты на это смотришь? Я смотрела на это с плохо скрываемым восторгом. -Подготовь заранее стол и останься в конференц-зале. Договорились? -Да. -Отлично. И, Мия.. - Лилит подняла перед собой маленький бумажный пакет чёрного цвета с бантиком. - Это тебе! Я вытащила из пакета коробочку и сорвала с неё серебряную бумагу. Внутри на кусочке бархата лежал маленький значок в виде собачьей мордашки. -Какая прелесть. Что это? -Всего лишь наш талисман. Это мальтезе - одна из древнейших пород собак. -О! Так вот в честь кого названа клиника! - догадалась я. Лилит помогла приколоть значок на мой пиджак и удовлетворённо кивнула. -Не снимай его. Я верю в талисманы. *** Я поместила в центр стола вазу с карамельным печеньем, расставила бутылки минералки и стаканы и, не представляя, куда себя деть, принялась наворачивать круги вокруг стола. Вскоре ко мне присоединилась Алиша, которая нервно поглядывала по сторонам. – Я так волнуюсь. Как будто первый раз выхожу на сцену. – Кем ты работала в Ирландии? – Я не работала, училась в школе драмы. А ты? – Вкалывала официанткой. Если что, я умею жонглировать бутылками. – А я умею смеяться и плакать по заказу. Выглядит и звучит очень натурально, – заявила Алиша. – По-моему, мы классная команда, Мия. Моё имя она произнесла уже шёпотом. Дверь открылась, и в конференц-зал вошла незнакомая девушка. Высокая, светлоглазая, с короткой стрижкой под мальчишку. В обтягивающих чёрных джинсах, короткой кожаной куртке, в смело расстёгнутой на груди блузке. Не здороваясь, она бросила на стол сумку и с меланхоличным видом уставилась в окно. – Хотите чаю, кофе? – заговорила во мне официантка. – Что? – сказала девушка, обращая ко мне равнодушное лицо. – Я могу приготовить кофе или… – Если захочу кофе, я схожу на кухню и сварю его себе, – перебила она меня. Я отошла от неё подальше и больше не лезла со своими предложениями. Вслед за ней в конференц-зале появился ещё десяток хорошо одетых красоток. И, слава богу, эти оказались куда приветливей, чем первая. Весело переговариваясь и одновременно снимая верхнюю одежду, они расположились за столом. Я узнала среди них Брук, которую видела в кафе в Дублине вместе с Лилит: эффектная, в дерзком узком платье. Она приветливо кивнула, оценивающе оглядев меня с ног до головы. Потом к нам присоединилась Лилит, и я стала свидетелем первого делового совещания в моей жизни. Я так и не поняла, в чём именно специализировались девушки, но сложилось впечатление, что проекты, в которых они принимали участие, сулили серьёзные прибыли. – Наоми, что там с Альфой? Идеи есть? – Не густо, – отвечает Наоми, одна из красивейших девушек за столом: белокожая, с утончёнными чертами лица и длинными тёмными волосами, завитыми в крупные локоны. Ни дать ни взять графиня средневекового замка, затерянного в лесах Трансильвании. – Нашла его слабое место? – Разведение лошадей. Планирует купить поместье в Миннесоте под всё это дело. – Любопытно. Ты уже начала просвещаться? – Да. Смотрю ролики сношающихся коней на ютубе. Все смеются. – Брук, что у тебя? Дальше идёт обсуждение тайных увлечений людей, чьи имена никто не произносит вслух. Вместо них называются буквы греческого алфавита: Альфа, Бета, Гамма и прочие. – Закончите проекты к концу недели, – подытоживает Лилит. – Прорабатывайте несколько слабых мест одновременно и изучайте детали. Наоми, я хочу, чтобы к концу недели ты говорила о лошадиных забавах как о своих собственных – с таким же знанием дела. От смеха дрожит вода в бутылках. Я сама едва сдерживаюсь, чтобы не захохотать. Не знаю, что происходит, но мне хочется быть частью всего этого. – Селена? – говорит Лилит, и к ней поворачивается девушка, которая вошла первой. – Как твои дела, милая? – Я уже сдала свой последний проект, поэтому не понимаю, зачем я здесь, Лилит. – Мне тяжело тебя отпускать, Си, даже не представляю, кем тебя заменить. Селена прикрывает глаза и поглаживает пальцами висок, как будто испытывает мучительную головную боль. – Мы можем идти, Лилит? – подаёт голос юная полногрудая афроамериканка. Она озабоченно поглядывает на Селену и нервно сжимает карандаш в руке. – Да, девушки. По шутке с каждой – и можете быть свободны. Твой рецепт успеха, Брук? – Хм… Дай подумать… – чешет подбородок Брук. – Заключается в умении хорошо делать семьдесят вещей. – И что это за вещи? – Шикарно готовить и «шестьдесят девять». Девушки за столом одобрительно шумят и хихикают. – Молодец, Брук! Наоми, ты бы могла стать вегетарианкой? – Ой нет. Боюсь, из-за него моя интимная жизнь станет невыносимо скучной, – серьёзно отвечает та. – Ну, вы понимаете… Вегетарианки не берут мяса в рот. Я громко смеюсь, пока наблюдаю со стороны за этой странной то ли игрой, то ли тренировкой: Лилит задаёт девушкам простые вопросы и получает ответы, от которых мои щёки пылают. – Сегодня, что, вечер пошлостей? Кто-нибудь может шутить невинно? Мия? Я подскакиваю от удивления. – Да, Мия, ты, – кивает Лилит. – Тебе нравится океан? Сидящие за столом девушки все как одна поворачивают ко мне голову и улыбаются так широко, что у каждой можно пересчитать все зубы. Я закусываю губу от волнения. – Твоя задача – дать нестандартный ответ, одновременно весёлый и запоминающийся. В моей голове пусто, как в холодильнике диетчицы. – Э-э… Океан… Да, он мне нравится, но… – Пытаюсь сочинить что-то неординарное. – Но не думаю, что у нас с ним что-то выйдет: он голубой. Оглушительно смеются все, кроме Селены, которая сидит за дальним от меня концом стола и нервно покусывает губы. – Как ты, Селена, дорогая? – снова обращается к ней Лилит. Селена молчит, разглядывая своё отражение в лакированной поверхности стола. – Шутку, Си, мы все ждём шутку! – Разве я недостаточно смешила тебя все эти годы, босс? С этими словами она вскочила со стула, подхватила свою куртку и выбежала из конференц-зала. *** Я собрала стаканы, унесла тарелку с печеньем (кажется, ни одна из девушек к нему так и не притронулась), забежала напоследок в уборную и… приросла к полу: над одним из умывальников, уперев руки в стену, нависла Селена. Сейчас она была ещё бледнее и выглядела ещё потеряннее, чем за столом в конференц-зале. Мне показалось, что ей очень плохо и она вот-вот потеряет сознание. – Эй, ты в порядке? – спросила я. Я была уверена, что сейчас она снова меня отошьёт, но Селена вдруг быстро оглядела помещение уборной, потом молча взяла меня за руку. Я не сопротивлялась, она словно загипнотизировала меня взглядом и этим неожиданным прикосновением. Селена склонилась к зеркалу, подышала на него и что-то быстро написала пальцем на помутневшем месте. «Уноси», – прочитала я про себя и вслух спросила: – Что? Селена прижала палец к моим губам, подышала на другое место и написала: «Отсюда». Убедившись, что я это прочла, она дохнула на зеркало в третий раз и вывела ещё одно слово: «Ноги». И пока эти три слова складывались у меня в голове в предложение, Селена стремительно выбежала из туалета. УНОСИ. ОТСЮДА. НОГИ. Взволнованная, с гулко колотящимся сердцем, я рванула за ней следом. Мне удалось нагнать её у дверей лифта. Я молча встала рядом, ничем не выдавая своей паники. – Мне на четвёртый, а тебе? – спросила я ровным голосом. – А мне посрать, – отрезала она. Мы вместе вошли в лифт, и, как только дверь закрылась, Селена вытащила из сумочки жидкую помаду и быстро написала у себя на ладони: Бар «Призрак». 21.00. Едва я успела это прочитать, она потёрла одну ладонь о другую и спрятала помаду в сумочку. Больше мы не говорили. Селена вышла из здания «Мальтезе-медикал» и затерялась в пёстрой толпе. Я взглянула на часы: 18.15. У меня два часа и сорок пять минут, чтобы собрать свои мысли воедино и найти бар «Призрак». *** Неприметный фасад, вежливый вышибала на входе и залитое ярко-синим светом внутреннее помещение, забитое людьми. Я пристроилась у края барной стойки, попросила безалкогольный коктейль и огляделась. И тут блондинка, сидящая на соседнем барном стуле, протянула ко мне руку. Я инстинктивно отпрянула, а в следующее мгновение застыла от изумления: это была Селена, и выглядела она так, что её бы родная мать не узнала: длинный светлый парик, вульгарные накладные ресницы, автозагар. Она снова прижала палец к моим губам и потянулась к лацкану моего пиджака. – Обойдёмся без скалящих зубы шавок, – шепчет она и отцепляет значок. Потом кладёт его на барную стойку и накрывает пустым стаканом. Я слежу за её действиями, как зачарованная. Селена постукивает пальцем по стакану, из-под которого мне улыбается симпатичная мордашка мальтезе. – Белая пушистая собачка – это только видимость. Стоит тебе зазеваться, и она с лёгкостью перекусит тебе горло. – О чём ты? – выговариваю я. – Это жучок, Мия. Они будут следить за каждым словом и, уж поверь, за каждой твоей мыслью. Пока ты будешь послушной девочкой, тебе не придётся ни о чём волноваться. У тебя будут дорогие машины, безделушки за пятизначную цену и бабла столько, что тебе хватит на собственный маленький рай до конца дней. Но если ты только осмелишься взбунтоваться… – Чем они занимаются? Что это за клиника? Селена подаётся ко мне так, что её ярко накрашенные губы оказываются у моего уха. – Чем они только не занимаются, – понизив голос, отвечает она. – Есть вещи вполне легитимные, вещи на грани законности и вещи, о которых, надеюсь, ты никогда не узнаешь. Потому что узнавшим о них следует опасаться за свою жизнь. Именно поэтому я ничего тебе не скажу, чтобы у тебя был шанс просто сбежать. Без последствий… Я вцепляюсь в её руку. – Продолжай! – Не верь никому из девушек в своре, у каждой из них свой интерес. И тем более не верь Лилит. Вряд ли ты сможешь постичь до конца её мотивы, её интересы, её саму, а от существ непостижимых лучше держаться подальше. Сегодня они тебя кормят и поят, а завтра окажется, что готовят на убой. Послушай меня. Сейчас я дам тебе самый лучший совет из всех, что тебе доводилось слышать: отправляйся в аэропорт, купи билет на ближайший рейс и никогда сюда не возвращайся. Лилит попробует уломать тебя, околдовать, но ты сильная, ты найдёшь способ от неё отделаться. Пока не поздно. – Уломать меня? Зачем я ей? – Она готовит своё коронное блюдо, в котором роль главной специи отведена тебе? Разве ты не видишь, не чувствуешь, как тебя опутывают её щупальца? Мою шею словно сдавливает стальной обруч. Перевёрнутый стакан бликует, отражая свет синих ламп, а мне кажется, что это светятся дьявольским электричеством глаза на значке. – Какая ещё, блин, главная специя? – выдыхаю я судорожно. Это уже не лезет ни в какие ворота. – Я официантка из второсортной кафешки. С физиономией, как у хомяка, и… Селена смеётся, но смех выходит натужным и горьким. – Люди с заниженной самооценкой – самые лучшие работники. Дурацкое извращённое чувство долга делает из них самых послушных исполнителей. Не успеешь оглянуться, как Лилит купит тебя с потрохами и заставит танцевать собачий вальс… Она заглядывает мне в глаза. – Ты – та, кого она долго искала. Её коронному блюду не хватало главного ингредиента, и вот она его наконец нашла. Другой вопрос – захочешь ли ты быть частью всего этого, когда поймёшь, что к чему. Клянусь, ты пожалеешь, если останешься и станешь ей прислуживать. – И что же это за блюдо? Отвечать на звонки и варить кофе? – Ты на самом деле такая тупая или просто прикидываешься? – Селена смотрит на меня с плохо скрываемым раздражением. Такое выражение лица я часто видела у своего менеджера Джонни, когда тот не мог втолковать что-то особенно упрямому клиенту. – Я тоже начинала секретаршей, Мия, а потом… знаешь, чем мне пришлось заняться? Теперь я, блин, ОХОЧУСЬ. НА ЛЮДЕЙ. Я нечаянно опрокидываю свой стакан: коктейль льётся ручейком по барной стойке, затекает под перевёрнутый стакан, которым Селена накрыла мой значок. Внезапно слышится короткий треск, и я вижу крохотную искру на поверхности намокшего значка. Это и в самом деле какая-то крохотная электронная штука, которая способна на гораздо большее, чем просто украшать мой пиджак. – Как это – охочусь на людей? – шепчу я Селене. Она не слышит: её лицо обращено к входу в зал. Кожа у неё на плече, перечеркнутом бретелькой платья, покрыта мурашками. – Селена? Я не представляла, что эта девушка может быть такой быстрой: мою собеседницу как ветром сдуло с барного стула, она низко пригнулась и рванула сквозь толпу. Я подхватила свою сумку и бросилась за ней следом. То ли пытаясь не дать ей уйти, то ли спасаясь вместе с ней от неведомой опасности. Но я потеряла Селену в толпе. Я пробралась сквозь толпу вдоль стены, вошла в подсобное помещение – три года работы в кафе научили меня безошибочно ориентироваться в подобных местах, – а оттуда попала на улицу. Похоже, Селена сбежала именно этим путём. Я оглядела тёмный пустынный проулок, подсвеченный светом далёкого фонаря, и… Тишину переулка вспорол истошный крик и тут же резко оборвался. Моё тело вытянулось в струну, в ушах зазвенела кровь. Вернуться в людное место. Как можно скорее. Исчезнуть в толпе… И тут кто-то, бесшумно подошедший сзади, обхватил меня за шею и зажал мне рот ладонью, обдав горьковато-острым запахом одеколона. – Молчи, или придушу, – прохрипел мне в ухо мужской голос. Я затрясла головой, шумно втягивая носом воздух. Ладонь убралась от моего лица. – Что вам от меня нужно? – Тебе разве разрешали говорить, дрянь? – Тяжёлая, жестокая рука ударила меня по лицу, и у меня подкосились ноги. А потом меня потащили по переулку. Снова зажав мне рот и стиснув мою шею. Страх парализовал меня, наполнил горло и лёгкие, как вода наполняет тело утопленника. Меня почти втолкнули в лаково-чёрный седан, когда в проулок влетел алый, как кровь, «мустанг» и резко затормозил рядом с машиной похитителя. В окно высунулась рука с пистолетом, и острый, как отточенная сталь, голос отчеканил: – Руки прочь от неё! Быстро! Меня тут же выпустили, и я рухнула на землю, кашляя и задыхаясь. – В машину, Мия! В машину! – крикнула Лилит, держа на прицеле похитителя. Я не помню, как открыла дверь «мустанга» и забралась внутрь. Всё, что отпечаталось в памяти, – это запах её духов в салоне, гневный блеск глаз Лилит в зеркале заднего вида и ни с чем не сравнимое ощущение безопасности, проникшее в каждую клетку моего тела. *** – Это моя вина. Я должна была предупредить тебя, но не подумала, что они могут добраться до тебя так быстро. Лилит вывела меня из машины, приобняла и увлекла за собой. Лифт, лестничная площадка какого-то современного жилого комплекса, красные ковры, зеркала. Она открыла дверь и включила свет. Приглушённое, тёплое сияние залило роскошную гостиную в тёмно-серых тонах. Вот это квартирка!.. Я бы не смогла заработать на такую, даже если бы продала душу дьяволу. Лилит усадила меня на диван и закутала в плед. – Кто эти люди? Чего они хотели? – Конкуренты. Пытаются уничтожить меня и моё дело. Селена шпионила на них, и я её уволила. Им это не понравилось, и они решили отыграться. Твой значок, она забрала его, так? Я окончательно перестала понимать, кто мне друг, а кто враг. Кто пытается спасти меня, а кто навредить? Селена была так убедительна, и она же посоветовала никому не верить, особенно Лилит. Но Лилит спасла мне жизнь! – Мия. – Она присела рядом и сунула мне в руки чашку горячего молока. – Я не смогу защитить тебя, если ты мне не поможешь. Сначала они отнимут у меня всех моих работников – напугают их до смерти, как тебя сегодня, пока те не сбегут, – потом уничтожат клинику, а потом возьмутся за меня. – Тот значок – в нём в самом деле было подслушивающее устройство? – Да. Это ради твоей же безопасности. Все мои сотрудники их носят. Жаль, что я не сказала тебе раньше. Я не знаю, что наговорила тебе Селена, но она не тот человек, которому можно верить. Подумай сама, она смогла полностью завладеть твоим вниманием меньше чем за полчаса. Ты последовала за ней в не самое безопасное место. А потом ловила каждое её слово. Обычные люди на это не способны, Мия. Она обучена всем этим уловкам и опасна. – Чем занимается клиника, и какая роль в ней отведена мне, Лилит? – спросила я напрямик. Она устало прикрыла глаза. – Я не могу сказать. Ради твоей же безопасности, пока не могу. Что, если мы заключим сделку, Мия? Ты работаешь на меня ближайшие два месяца, выполняешь мои поручения и не задаёшь вопросов. А потом – сразу после вечеринки в честь десятилетия компании – я рассказываю тебе всё, от и до. О том, чем конкретно мы занимаемся и каковы твои перспективы. Если они тебя устроят, ты перестанешь считать деньги и будешь жить так, как тебе заблагорассудится. Если нет – я куплю тебе билет до Дублина, или куда ты там пожелаешь, и наши пути больше не пересекутся. Нет незаменимых людей, Мия. Незаменимы только аминокислоты. С чем, с чем, а с последним утверждением не поспоришь. Я прикрыла глаза, и перед мысленным взором снова появилась девушка в одних чулках, которая так легко заняла моё место, словно меня и не существовало. Лилит подоткнула плед мне под бёдра и ещё набросила свой кардиган мне на плечи. – Оставайся у меня до утра. Возьми завтра выходной, отдохни и подумай обо всём. Ты удивительная, Мия, и заслуживаешь лучшей участи, чем та, что тебе уготована свыше. После разговора с Лилит всё сказанное Селеной показалось мне таким неправдоподобным. Таким же ненастоящим, как её накладные ресницы и парик. – Мне не нужен выходной. Я согласна, Лилит. Я остаюсь. – Ты об этом не пожалеешь, – сжала она мою руку. Лилит показала мне одну из спален, и я осталась у неё на ночь. Потолок освещал ночной светильник, постельное бельё пахло ванилью и ещё чем-то приятным и восточным. Впервые после смерти матери я не ощущала себя одинокой. «Сегодня не вернусь», – написала я Алише, с которой мы делили одну квартиру. «Ого! Симпатичный? Не забудь про презерватив, чертовка!» – написала она в ответ. *** Два месяца пролетели незаметно. Шестьдесят дней, полных новых впечатлений, знакомств, удивительно лёгкой и приятной работы. Чем больше я погружалась в повседневные заботы компании, тем крепче становилось ощущение, что «Мальтезе-медикал» – всего лишь клиника женского здоровья и не таит в себе ничего жуткого, никакой опасности или уголовщины. Только профессиональные врачи и счастливые пациентки, порхающие из кабинета в кабинет, мечтающие избавиться от интимных проблем или завести ребёнка. Из этой идиллической картинки выбивался только «Клуб странных шуток», который Лилит собирала каждую пятницу в конференц-зале. Мы с Алишей должны были присутствовать на каждой встрече и успели перезнакомиться со всеми девушками, которые туда приходили. Обычно встречи сводились к обсуждению непонятных мне «проектов» и юмористическим упражнениям. Я спрашивала у Лилит, кто они и в чём смысл этих встреч, но она напоминала мне, что я обо всём узнаю сразу же после вечеринки. Я прилично похудела и стала носить одежду на размер меньше, почти привыкла к высоким каблукам и тесным деловым костюмам. Я быстро нашла общий язык с двумя девушками из «Клуба» – Наоми и Брук, – и те стали часто брать меня с собой в рестораны и ночные клубы. Они не считали денег и обожали спорить. Это было их любимым развлечением. – Я закадрю вон того кудрявого, спорим на штукарь? – говорила Наоми Брук. Наоми была моей ровесницей, но уже обрела самоуверенность взрослой, искушённой женщины. – Накидываю ещё тысячу, если он купит тебе бутылку шампанского, – отвечала Брук. – Здесь шампанское стоит три сотни за бутылку! Ты в своём уме? – Что такое три сотни для такого, как он?! Ты только посмотри на его дорогущие часы! Иногда на кону оказывалась такая сумма, которая превышала мою месячную зарплату. Я поражалась их расточительности и тому безумному азарту, какой загорался в глазах девушек, когда они в пылу спора швыряли на стол купюры. Я всегда держалась в стороне, с молчаливым восторгом наблюдая за этой безумной игрой. Закадрить парня, чьи часы стоили десятки тысяч баксов, было для меня такой же непосильной задачей, как поймать пуму голыми руками. – Как вы это делаете? – поражалась я. – Уму непостижимо! – Мия, это не сложнее, чем цирковая акробатика или стрельба из лука. Практика, практика и ещё раз практика – и вот ты уже гуляешь по натянутому канату. Или попадаешь в яблочко со ста метров. Я мысленно улыбалась. Это когда же нужно начинать подобную «практику», чтобы к двадцати стать мастером? В утробе матери? *** Вечеринка в честь десятилетия «Мальтезе-медикал», должно быть, стоила компании больших денег. Шампанское лилось рекой, закуски сделали бы честь столу президента, а гостей было не протолкнуться. Моё платье балансировало на грани приличий: строгий, закрытый верх, но спина обнажена чуть ли не до самой задницы. Его выбрали для меня Брук и Наоми, а Лилит торжественно одобрила. Я бы предпочла что-то менее броское и вызывающее, но охи и ахи подруг заставили сдаться. – Тебе обязательно нужно найти сегодня кавалера, Новак! – шепнула мне Наоми. – Это платье так и просит: «Сорви меня! Сорви меня! Изорви меня в клочья!» – Надеюсь, ты у нас не монашка, Мия? – подключилась Брук. – Это платье просто создано для того, чтобы быть растерзанным. После двух бокалов шампанского их шутки уже не казались мне верхом непристойности. Если начистоту, то я бы не отказалась променять сегодня свою квартиру на берлогу одинокого симпатичного парня – моя интимная жизнь находилась в замороженном состоянии. Однако где его взять? Одинокого, симпатичного, милого, который бы тоже был не прочь… – Ты только погляди! – зашипела мне в ухо Брук. – Мия, кажется, я нашла для тебя идеального уничтожителя платьев. Она взяла меня за подбородок и повернула голову в сторону высокого, хорошо одетого парня, в одиночестве потягивающего шампанское у дальней стены. – Слишком хорош, мне бы кого попроще… – В смысле попроще? Официанта, что ли? Я тебя умоляю… Наоми повернулась ко мне на каблуках и коварно улыбнулась: – Чёрт возьми! Пять штук на то, что ты закадришь этого пупсика! Я поперхнулась шампанским так, что оно потекло у меня из носа, и одновременно рассмеялась. – Чокнутая! – выдохнула я. – И ещё пять тысяч, если она принесёт использованный презерватив завтра утром в офис! – сказала Брук, заглядывая мне в глаза. В её зрачках прыгали чертики, ресницы трепетали, губы растянулись в улыбке. – Девчонки, я не настолько пьяна! – запротестовала я. – Тогда выпей ещё! Ты слышала? Прекрасная ночь, прекрасный парень – и десять штук на кону! – Наоми подхватила бокал с подноса официанта и сунула мне в руки.