«Сезон 1: Глава 14: Переполох»

[ДИСКЛЕЙМЕР: Автор впихнул в одну главу сюжет 7-8 серий первого сезона.

Да, сперва первую серию он растянул на четыре, а то и пять глав, а тут решил все сузить. Просто сюжет старается крутится именно от лица Алекса. А еще некоторые реплики или сюжетные части могут не совпадать с каноном.]

А еще я извиняюсь за задержку. Просто в последнее время я начал немного редактировать и переписывать старые кроссоверы, а также перевожу. Перевожу, потому что я год писал истории в Wattpad на английском языке, но переводы у меня не сохранились.

Кто его знает, может, и «Короля Монстров» я немного отредактирую.

__________________________________________ . . А теперь к главе. . . __________________________________________ Ночной Токио встретил Тоуку холодным ветром и влажным асфальтом, всё ещё хранящим память о недавнем дожде. Над входом в «Антейку» тускло горела вывеска. Тоука подошла ближе и нахмурилась. На двери висела табличка «ЗАКРЫТО». Она остановилась на мгновение, прислушиваясь к себе. Внутри не было привычного гула голосов и звона чашек. Лишь глухая, давящая тишина. Тоука толкнула дверь, и та оказалась незапертой. Колокольчик над входом звякнул непривычно громко, и пустой зал встретил её полумраком. Тоука прошла дальше, поднимаясь по лестнице на второй этаж. С каждым шагом тишина становилась всё тяжелее. Когда она вошла в комнату, картина застыла в памяти мгновенно. Вдоль стен сидели Йомо, Нишики, Ханаэ, Канэки и ещё двое рабочих. Все они смотрели в пол или в стены. Никто не произносил ни слова. Воздух был спёртым, тяжёлым. Единственное, кого здесь не было, так это Алекса. Тоука перевела взгляд на Йошимуру, который стоял у окна, держа руки за спиной. Старик выглядел старше, чем обычно, и в его глазах не было привычной мягкости. — Тоука-чан, — произнёс он тихо. — Как твоё самочувствие? Она не сразу ответила. Провела взглядом по опущенным головам, по бледным лицам и сжатым кулакам. — Нормально, — сказала она коротко. — Что случилось? Повисла пауза. Йошимура медленно выдохнул. — Реко мертва. Слова упали в комнату, как тяжёлые камни. Тоука замерла, не веря услышанному. Её губы приоткрылись, но звука не последовало. — Но это сделали не CCG, как ты могла подумать, — продолжил Йошимура. — И не другие гули. Тоука моргнула. — Тогда кто? В ответ Йошимура молча прошёл к маленькому столику у стены, где стоял пульт. Он взял его и нажал кнопку. Телевизор на противоположной стене зажужжал и засветился. На экране шла экстренная новостная передача. Репортёр стоял на фоне дымящихся руин, его голос звучал взволнованно, а камера постоянно дрожала.

«…По предварительным данным, нападению подверглись сразу несколько кварталов двадцатого района. Очевидцы описывают существ как огромных трёхметровых гуманоидных чудовищ с черно-красной кожей и огромными лапами…»

Кадры сменяли друг друга. По ним показывали разрушенные улицы, перевёрнутую военную технику, вспышки огня и чёрный дым. А затем Тоука увидела их. Существа, которые передвигались на четырёх конечностях, с чудовищной силой разрывали броню бронемашин и сбивали вертолёты. Их тела были покрыты красно-чёрной плотью, а за их спинами… медленно извивались кагунэ. Твари буквально топтали и рвали людей в клочья, а бронетехнику рвали, словно это был картон. От такого зрелища Тоука невольно сделала шаг к экрану, а её глаза расширились. — Ч-что это…? У них тоже есть кагунэ, — прошептала она. — Что это? — Мы не знаем, что это такое, — ответил Йошимура. — Кто это и откуда они взялись, мы не знаем. — Их видели в нескольких кварталах от Антейку, — добавил Йомо. Тоука резко обернулась. Её взгляд заметался по комнате, пытаясь найти ту самую чёрную фигуру, которая всегда появлялась в самые странные моменты. — Где Алекс? — спросила она. Канэки поднял голову. Его лицо было бледным, а глаза красными от невыплаканных слёз. — Он спас меня… и Хинами, — произнёс он сдавленно. — Мы бежали от той твари, а он преградил ей путь. Я слышал, как они сражались… Он сглотнул, и Тоука заметила, как дрожат его руки. — Реко… я видел… — его голос сорвался. — Она пыталась защитить Хинами, но монстр был слишком силён. Оно… оно отбросило её тело в сторону, когда учуяло меня. Как будто я был для неё важнее… Тоука сжала зубы. Гнев и боль смешались в ней в горячий, пульсирующий комок. — А где сейчас Хинами? — спросила она тихо, но в голосе слышалась сталь. — Она спит, — ответил Йошимура, — в своей комнате. Нам удалось её успокоить, но она почти не разговаривает. Он сделал паузу, затем продолжил уже жёстче: — Я принял решение. Хинами должна покинуть двадцатый район. Я хочу перенаправить её в двадцать четвёртый. — Что?! — выкрикнула Тоука. — Ты хочешь отправить её в это осиное гнездо? Там одни бродячие гули, которые могут сожрать её заживо! А если те твари из новостей тоже там окажутся! — Я знаю, — спокойно ответил Йошимура, — но её видели следователи. Пока она здесь — она в опасности. Тоука уже открыла рот, чтобы возразить, как вдруг из телевизора донёсся новый голос. Репортёр переключил внимание на другую тему.

«…Всё чаще появляются сообщения о загадочном существе, которого следователи прозвали «Гуль в капюшоне». Считалось, что он не более чем городская легенда, однако сегодня нашим корреспондентам удалось зафиксировать невероятное...»

Тоука резко повернулась к экрану. Йошимура, как и все остальные, тоже поднял взгляд. На записи мелькнула чёрная фигура в капюшоне. Она мелькала среди обломков, сражаясь с теми самыми монстрами. Потом камера переключилась на съёмку с военного вертолёта. Три вертолёта преследовали одинокую фигуру, перепрыгивающую с крыши на крышу. Чёрный капюшон развевался в воздухе, оставляя за собой длинный след. Сначала он просто уходил. Затем он сделал резкий разворот, и два вертолёта, перекрученные в воздухе, с грохотом врезались друг в друга. Третий завис в небе, и фигура в капюшоне исчезла в тумане. На экране появились фотографии, сделанные с борта вертолёта. Они были размытыми, но достаточно чёткими, чтобы разглядеть лицо человека. Тоука замерла. Её дыхание перехватило. Это была фотография Алекса. — Это… — прошептала она. Телеведущий продолжил:

«Службы безопасности и CCG официально объявили данного субъекта в розыск. Ему присвоен высокий уровень угрозы. Предположительно, его появление связано с авиакатастрофой рейса Нью-Йорк — Токио, произошедшей у побережья Японии несколько недель назад. Следователи рекомендуют избегать всевозможного контакта с ним…»

Тоука смотрела на экран не моргая. Внутри неё что-то ломалось. Медленно, но неумолимо. — Алекс… — сказала она сдавленным голосом. Никто не успел ответить. Она развернулась и с грохотом выбежала из комнаты, хлопнув дверью так, что задрожали стены. Канэки, Ханаэ, Нишики, Йомо и остальные остались сидеть в тишине. Только Йошимура смотрел на закрывшуюся дверь и медленно выдохнул. — Она всегда была слишком горячей, — тихо сказал Нишики. — Ты бы на её месте тоже не остался, — отозвалась Ханаэ. Нишики хмыкнул, но ничего не ответил. __________________________________________ . . . . . . . . . __________________________________________ [Штаб CCG — Совещание] В помещении для совещаний CCG было душно. Несмотря на работающие кондиционеры, воздух казался тяжёлым и спёртым. Смесь напряжения, кофе и запаха старой бумаги давила на присутствующих. За длинным столом сидели следователи CCG, несколько военных в форме и двое аналитиков с планшетами в руках. На стене висел большой экран, разделённый на четыре секции: карта двадцатого района, несколько фотографий с места событий и запись с камер наблюдения. Во главе стола стоял полковник Сил самообороны. Рядом с ним расположились Курэо Мадо и Котаро Амон. — Итак, — начал полковник, обводя взглядом собравшихся. — Прошло двенадцать часов после нападения. Что же мы имеем на данный момент? Один из аналитиков поднял голову от планшета. — Мы потеряли следы существ. После того как они рассеялись по двадцатому району, фиксация прекратилась. Ни камеры, ни патрули не зафиксировали их перемещения после полуночи. — Они что, растворились? — спросил военный с нашивками капитана. — Мы склоняемся к тому, что они ушли под землю, — ответил аналитик. — В ходе вчерашних поисков наши группы обнаружили в заброшенной ветке метро нечто... необычное. Он коснулся планшета, и на экране сменилось изображение. Теперь там были видны стены технической станции, покрытые красно-чёрной плотью, пульсирующие жилы и огромные коконы. Амон нахмурился, вглядываясь в детали. — Это... что это вообще такое? — Мы не знаем, — честно ответил аналитик. — Но мы нашли эту станцию полностью покрытой органической массой. Там же мы обнаружили несколько коконов, которые, судя по всему, служили инкубаторами для этих существ. Также было обнаружено множество тел, принадлежащих как и людям, так и Гулям. — Инкубаторами? — переспросил Мадо. — Вы хотите сказать, что эти твари вылупились из коконов? Как... как бабочки? — Грубо говоря, да, — кивнул аналитик. — И судя по следам, они прорыли несколько тоннелей вглубь города. Под землёй. — Под землёй... — повторил полковник, потирая подбородок. — Значит, они могут передвигаться под нашими ногами, и мы даже не узнаем об этом? — Если они пойдут по старым коммуникациям, то да, — подтвердил аналитик. — Мы уже начали прочёсывать ближайшие тоннели, но это займёт время. Амон не сводил взгляда с экрана. — А что насчёт Джейсона? — спросил он. — Его вчера тоже видели в двадцатом районе. Это может быть связано? Мадо усмехнулся краем губ. — Джейсон — психопат, но он не глуп. Даже он вряд ли стал бы связываться с этими... Зверушками. — И всё же, — настаивал Амон, — совпадение слишком странное. Он появляется в двадцатом районе, и в тот же день на нас нападают монстры, которых никто никогда не видел. Это не может быть просто случайностью. — Может, он просто оказался не в том месте и не в то время, — пожал плечами Мадо. — Или, наоборот, он был там не случайно. Но без доказательств это всего лишь предположения. Полковник прервал их. — Сейчас нас интересует не Джейсон, а эти твари. Есть хоть какие-то зацепки, откуда они могли взяться? Аналитик замялся. — Есть одна странная деталь. Мы проверили авиакатастрофу, которая произошла несколько недель назад у побережья Японии. Рейс Нью-Йорк — Токио. — И что? — спросил капитан. — По информации, там нашли одного выжившего, — ответил аналитик. — Он пропал из больницы через несколько часов после того, как его доставили. Его медицинские показатели... они не соответствовали ни одному известному нам виду. Ни человек, ни гуль. Даже не что-то среднее. — Что за хрень? — буркнул один из военных. — Ты хочешь сказать, что этот пассажир как-то связан с монстрами? — Мы не знаем, — ответил аналитик. — Но с момента его исчезновения количество аномальных событий в двадцатом районе резко возросло. В комнате повисла тишина. — Хорошо, — наконец произнёс полковник. — Приоритет номер один — найти этих тварей и выяснить, откуда они взялись. А также уничтожить. Приоритет номер два — найти того самого выжившего. Если он связан с этим, он должен дать ответы. Амон поднял руку. — А как быть с «Гулем в капюшоне»? Он ведь тоже появлялся там. Мы ведь видели, как он сражался с ними. Мадо усмехнулся. — Да уж. Если бы не он, мы бы потеряли ещё больше людей. — Он всё равно гуль, — твёрдо сказал Амон. — И он опасен. — Не спорю. Но еще опасны те твари, что напали на город, — ответил полковник. — Ладно, силы обороны берут их на себя. Вы можете дальше гонятся за вашими Джейсонами, Обжорами, Гурманами и кто там у вас ещё есть. Совещание закончилось, и участники начали расходиться. Амон направился к выходу, но Мадо остановил его, коснувшись плеча. — Котаро-кун, — тихо сказал он. — Ты ведь понимаешь, что всё это — только начало? Эти твари, этот Гуль в капюшоне, катастрофа... Токио никогда не будет прежним. Амон посмотрел на него и коротко кивнул. — Я понимаю. Поэтому нам нужно быть готовыми. Мадо улыбнулся своей привычной, немного безумной улыбкой. — Именно поэтому я и держу тебя рядом. Ты всегда смотришь вперёд, Котаро-кун. Умный мальчик. Амон тяжело вздохнул и направился к выходу, оставляя Мадо стоять у стола, разглядывающего застывшее на экране изображение красно-чёрной плоти. __________________________________________ [Тем временем у Алекса] Салон Уты встретил Алекса привычной полутьмой. Пахло старой кожей, краской и ещё чем-то сладковатым: то ли лаком, то ли самим материалом, из которого рождались маски. За дверью негромко играла музыка, едва слышная, словно с другого конца длинного коридора. Алекс вошёл без стука и внутри никого не было. Пустые манекены смотрели на него пустыми глазницами, на столе лежали инструменты, по стенам висели готовые работы. Но Уты не было. Алекс огляделся, потом перевёл взгляд на старый стул у дальней стены. На нём сидела фигура, накрытая тканью, почти сливающаяся с тенями. — И сколько ты тут сидел? — с привычным безразличием спросил Алекс, подходя ближе. Из-под ткани раздался негромкий смех. Ута стянул её с себя и отбросил в сторону, не вставая с места. — Зависит от того, как считать, — ответил он, чуть наклонив голову. — По твоему времени — около часа. А по моему, я вообще не выходил. Алекс прислонился плечом к косяку и скрестил руки на груди. — Я смотрю, у тебя тут тихо. Никто не заходил? — Канэки заходил, — Ута слегка повернулся на стуле, поднимая на Алекса взгляд. — Он уже забрал свою маску. Ему кстати идёт. Он чуть помолчал, потом добавил: — Я думал, ты придёшь с ним. Алекс не ответил сразу. Только чуть прищурился. — Дела у меня были, так что не смог, — сказал Алекс. — Кстати, моя готова? Ута молчал пару секунд, затем поднялся и направился к столу, заставленному коробками, инструментами и разными заготовками. Он аккуратно переставил что-то в сторону и достал из-под стола небольшую шкатулку. — Ты уж прости, я почти забыл о ней, — сказал он, возвращаясь к Алексу. — Ты исчез на несколько дней и я думал, ты передумал. — Я не передумываю, — спокойно ответил Алекс. — Давай посмотрим, что у тебя вышло. Ута чуть склонил голову, будто проверяя его настойчивость. Затем открыл шкатулку. Маска внутри лежала на чёрной ткани, словно часть тени, которая решила принять форму. Алекс молча смотрел на неё несколько секунд. Потом протянул руку и взял её. Вблизи она казалась ещё более мрачной, чем в описаниях. Выполненная из почти чёрного материала с матовой поверхностью. Верхняя часть напоминала цельный шлем, сегменты которого сходились к центру лба — строгие, чёткие линии, без лишней детализации. Глаза были особенно выразительными: узкие, вытянутые прорези, которые при освещении оставляли пространство для ярко-красного свечения, даже если никто не стоял за ними. Маска казалась постоянно злой. Нижнюю часть закрывал массивный серый респираторный элемент, похожий на стилизованный фильтр или хищный клюв, но без излишней механической детализации. По бокам проходили вентиляционные прорези. Алекс перевернул маску в руках, осмотрел со всех сторон. — Тяжёлая, — заметил он. — Так и задумано, — ответил Ута, следя за его движением. — Она не для прогулок было сделано. Она для того, чтобы тебя не узнали. Алекс хмыкнул. — Ты это специально делаешь? Чтобы все маски выглядели как продолжение того, кто их носит? Ута не ответил сразу. Он смотрел на маску в руках Алекса. Не как на вещь, а как на что-то большее. — Я не просто их делаю, — сказал он наконец. — Я их придумываю. Каждая маска — это чья-то история, которую человек носит на лице. Я ведь не просто так с Канэки расспрашивал о вас. Кто-то хочет быть страшным, кто-то неузнаваемым, а кто-то просто самим собой, но в другом обличье. Я просто помогаю им найти эту форму. Он сделал короткую паузу, затем добавил: — Почему я вообще это делаю? Потому что это единственное, что я умею по-настоящему. И потому что это единственный способ смотреть на мир, не показывая, кто ты на самом деле... Ну и потому что это мое небольшое хобби. Алекс убрал маску обратно в шкатулку и поднял взгляд на Уту. — То есть ты в каждой маске прячешь себя? Ута чуть склонил голову, и на миг его улыбка стала почти неуловимой: ироничной и отстранённой одновременно. — Не себя. Часть себя. Иногда — часть, которую я не хочу показывать. А иногда ту, которую я не хочу терять. Алекс снова взял маску в руки и на мгновение задержал на ней взгляд. Она казалась ему чужой и одновременно своей. Как вещь, которую ты не знал, что ищешь, но когда находишь, понимаешь: она была нужна. — Значит, когда ты делал эту, — тихо сказал Алекс, — что ты в неё вложил? Ута подошёл ближе и остановился напротив. Его глаза, видневшиеся сквозь прорези маски, на мгновение стали серьёзными. — Свободу быть тем, кем ты есть, — ответил он. — Даже если ты сам не знаешь, кто это. Алекс помолчал. — Неплохое описание, — сказал он. И убрал маску во внутренний карман куртки. — Я возьму её. Ута кивнул. У него промелькнуло что-то вроде удовлетворения. Не от сделки, а от того, что его работу поняли. — Я знал, что она тебе понравится. Тут Алекс немного помолчал, глядя куда-то в сторону, а затем добавил: — Слушай... — начал он, но не сразу продолжил. — У тебя же есть какая-то кухня? Я бы выпил чего-нибудь. Ута чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. Вместо этого он молча поднялся и скрылся за дверью в подсобку. Через минуту оттуда донёсся звук закипающей воды, звяканье чашек, и вскоре Ута вернулся с двумя кружками чёрного кофе. Одну он поставил перед Алексом, вторую оставил себе. — Кофе, — сказал он, садясь обратно. — Лучшее, что у меня есть. Если хочешь чего-то покрепче, то придётся искать где-то в другом месте. Алекс взял кружку, поднёс к лицу, но пить не стал. Просто держал в руках, будто согревая ладони. — Скажи... — произнёс он после паузы. — Ты не знаешь, что обычно любят маленькие девочки? Ута чуть задержал кружку у губ и поднял на него взгляд. На его лице появилась тонкая, ироничная улыбка. — у тебя наконец-то наклонности появились? — спросил он с лёгкой насмешкой. — Глядя на тебя, я думал, что тебя интересуют только монстры и хаос. — Нет, — ответил Алекс, и в его голосе не было ни капли юмора. — Просто... одна неприятность случилась. Он машинально сунул руку во внутренний карман куртки и достал небольшого плюшевого кролика. Тот самый, которого ему передал доктор Фуэгути. Ута заметил игрушку, и его улыбка стала чуть мягче, хотя насмешка не исчезла полностью. — Что-то мне подсказывает, что это не твой талисман. Алекс посмотрел на кролика, потом убрал его обратно. — Одна девочка потеряла обоих родителей, — сказал он ровно, но в голосе чувствовалась тяжесть. — Я был свидетелем того, как умерла её мать. И её отца тоже видел за несколько часов до его смерти. Оба раза я был рядом... И оба раза не успел. Ута молчал, давая ему договорить. Алекс смотрел в кружку, не поднимая глаз. — Я не знаю, как подойти к ней. Что сказать. Как объяснить то, что она видела, — он ненадолго замолчал, подбирая слова. На этот раз Ута не улыбнулся. Он отставил кружку в сторону и посмотрел на Алекса уже по-другому. Серьёзно, без привычной отстранённости. — Знаешь, дети чувствуют больше, чем мы думаем, — сказал он. — Даже если им не говорят. Особенно когда молчат. Но это не значит, что ей не нужен кто-то, кто объяснит. Алекс наконец поднял на него взгляд. — И что мне ей сказать? — спросил он. — Что я видел, как её мать разрывали на части? Что я опоздал? Что всё, что я могу предложить — это игрушка и несколько пустых слов? Ута чуть наклонил голову. — Скажи ей, что ты был рядом, — объяснил он. — Даже если ты не успел. Сделай так, чтобы ты был рядом. Иногда это важнее любых объяснений. Алекс смотрел на него несколько секунд, потом коротко кивнул. Он поднялся со стула, пряча игрушку обратно. — Ладно. Мне пора в Антейку. Ута не стал его удерживать. Он лишь поднял кружку, словно произнося тост. — Если надумаешь говорить с ней, то просто будь рядом. Остальное придёт само. Алекс остановился у двери, не оборачиваясь. — Спасибо, — сказал он коротко, и вышел в ночь. __________________________________________ . . . . . . . . . __________________________________________ [Не которое время спустя] К ночи город уже затихал, и лишь редкие фары машин прорезали влажный асфальт, оставляя за собой длинные светящиеся полосы. Алекс шёл не спеша, держа в руках того же кролика. В голове он уже начал прикидывать, что скажет Хинами. Он никогда не был хорош в разговорах. Тем более с детьми. Но сейчас ему казалось, что молчание — это худшее, что он мог предложить. Он хотел подобрать слова, которые не звучали бы фальшиво. Которые не были бы просто пустыми обещаниями. Мысли текли тяжело, медленно, словно вязкий дёготь. Он снова и снова прокручивал в голове один и тот же вопрос: почему он вообще обо всём этом думает? Он ведь вирус Чёрного Света. Существо, созданное для поглощения, адаптации и выживания. В добавок, как бы устанно это ни звучало, настоящего Алекса Мерсера уже нет в живых. Вместо него только тот же вирус, принявший его я. Ему не положено переживать о чужих потерях. Ему не положено искать правильные слова для девочки, которую он почти не знает. Ему не положено чувствовать. Но он чувствовал. Это не было похоже на человеческую эмпатию. Скорее — на отголосок того, кем когда-то был Алекс Мерсер. Остатки личности, которые Чёрный Свет так и не смог до конца переварить. Или не захотел. Алекс остановился на мгновение, глядя в ночное небо. Над головой висели тяжёлые облака, скрывающие луну, и только далёкие огни города напоминали о том, что мир всё ещё существует. — Почему мне не всё равно? — спросил он тихо, почти беззвучно. Ответа разумеется не последовало. Сколько он уже задал этот вопрос? Он сделал ещё несколько шагов, пытаясь вернуться к размышлениям о Хинами. Но мысль оборвалась, так как где-то впереди раздался пронзительный визг. Девичий. Короткий. Оборванный. И Алекс узнал этот голос. Хинами. Время будто схлопнулось. Он даже не успел подумать, как тело среагировало раньше сознания. Мощный прыжок, пролетевший над несколькими машинами, приземление на крышу ближайшего здания, и он уже бежал в сторону крика, не разбирая дороги. Сердце — если это можно было назвать сердцем — забилось быстрее. Скорость была максимальной. Но добежать не получилось. Из-за угла вылетела огромная чёрно-красная туша, и удар пришёлся прямо в бок Алекса с силой товарного поезда. Его снесло в сторону, и он влетел спиной в бетонную колонну моста. Раздался глухой треск, от которого по бетону побежали трещины. Алекс отлетел в сторону, перевернулся в воздухе и, приземлившись на ноги, заскользил по асфальту, оставляя за собой две глубокие борозды и поднял голову. Крикун стоял в нескольких метрах от него, медленно облизываясь, и скалился, обнажая ряды острых зубов. Его массивное тело едва заметно пульсировало в такт биению алых вен, проступающих сквозь влажную кожу. Красные глаза горели голодом и предвкушением. Алекс медленно выпрямился, сбрасывая с плеч бетонную крошку. Пальцы сжались в кулаки, но взгляд на мгновение стал рассеянным. Он почувствовал этот удар, почувствовал, как тело реагирует на угрозу, и вдруг понял одну простую вещь, которая не давала ему покоя последние минуты. Он не знал, почему ему не всё равно. Но он знал, что это уже не важно. Потому что он сорвался с места именно тогда, когда услышал её голос. Без раздумий, без расчёта, без стратегии. Просто так. Потому что так было надо. И в этом, возможно, и было всё его отличие от простого вируса. Крикун разорвал тишину глухим рёвом и приготовился к атаке. Его мышцы напряглись, и за спиной раскрылись два багровых крыла-укаку, сверкнув в свете уличных фонарей алым отражением. Алекс перевёл взгляд на него и медленно спрятал кролика обратно, после чего вынул маску и надел на свое лицо. — Ты выбрал неудачное время, — сказал он, и его голос звучал ровно, почти безэмоционально. — У меня сегодня был капец какой долгий день. Крикун не ответил. Он издал громкий рёв и бросился вперёд, содрогая вокруг себя воздух от скорости. Алекс встретил атаку щитом, который вырос из левой руки за долю секунды. Удар пришёлся с такой силой, что бетон под ногами Мерсера треснул, разойдясь паутиной на несколько метров. Когти Крикуна с визгом прочертили по поверхности щита, оставляя глубокие борозды. — Тяжелый, — процедил Алекс, принимая вес монстра на плечи. Он резко развернулся, используя инерцию противника, и швырнул Крикуна в стену ближайшего здания. Трёхметровая туша с грохотом пробила кирпичную кладку, но уже через мгновение монстр вырвался из облака пыли. Его укаку-крылья распахнулись, и из них вылетел шквал кристаллических снарядов. Алекс не стал уклоняться. Вместо этого его правая рука трансформировалась в массивный клинок, а из спины вырвались четыре щупальца ринкаку. Одним взмахом он снёс большую часть снарядов, но несколько всё же впились в плечо и бок. Раны затянулись мгновенно. — Твоя очередь, — сказал Алекс и исчез. Его скорость была настолько высокой, что Крикун не успел среагировать. Удар клинка пришёлся прямо в грудь монстра, рассекая плоть до самых рёбер. Тварь взревела, но вместо того чтобы отшатнуться, она вцепилась когтями в плечи Алекса, пытаясь сомкнуть челюсти на его голове. Биомасса Чёрного Света мгновенно отреагировала и щупальца ринкаку обвились вокруг шеи Крикуна, сдавливая с чудовищной силой. Раздался хруст позвонков. Монстр отшатнулся, но не упал. Его регенерация уже начинала затягивать раны на груди и шее, а укаку снова засветились алым светом. Алекс рванул вперёд, превращая руку в вирусный молот. Мощный удар обрушился на голову Крикуна и бетон под ногами монстра взорвался, и его тело впечаталось в землю, оставляя глубокую воронку. Из-за спины Алекса вырвались щупальца и вонзились в укаку Крикуна, разрывая крылья на куски. Тварь забилась, пытаясь вырваться, но чёрная биомасса уже расползалась по её телу, подавляя попытки регенерации. Алекс отступил на шаг, и его тело дрогнуло: вирус начинал поглощать клетки противника, адаптируясь к его структуре. Крикун издал последний, отчаянный рёв и рухнул на колени. Его тело начало быстро растворяться, втягиваясь в чёрную массу на руках Алекса. Через минуту на асфальте осталось лишь мокрое пятно и несколько осколков костей. __________________________________________ [В это время] Под мостом, в бетонных катакомбах, эхо боя ещё не утихло. Куинке, сделанный из кагуне Рёко, прижимал Тоуку к высокой колонне, не давая ей двинуться. Мадо стоял прямо под ней, в одной руке держа второй куинке — тот, что был создан из тела Асаки Фуэгути, — и нацелил его на Хинами, сжавшуюся в углу в комок. — Какое удивительное совпадение, — с улыбкой говорил Мадо, не сводя взгляда с девочки. — Целая семья в моём арсенале. Мать — в моей правой руке. Отец — в левой. А теперь и дочь будет у меня под контролем. — Хинами! — крикнула Тоука, дёргаясь в хватке куинке. — Не смотри на него! — Оставь её в покое! — выкрикнула девочка дрожащим голосом, и в её глазах мелькнул красный отблеск. Мадо уже заносил куинки для удара по Тоуке, когда позади него раздался глухой удар, будто что-то тяжелое упало на бетонный пол. — Это ещё что за... — начал Мадо, оборачиваясь. В нескольких метрах напротив них в темноте прохода зажглись две яркие красные точки, а также тяжёлое и глубокое дыхание разнеслось по помещению. Мадо усмехнулся: — О, ещё один гость? Что за гуль пожаловал на наш маленький семейный ве... Он не договорил. Из темноты раздалось низкое, горловое рычание, и существо шагнуло в свет. К несчастью для Мадо... Это оказался Крикун. Массивный, с влажной красно-чёрной кожей, пульсирующими жилами и длинными когтистыми лапами, медленно облизывал ряды острых зубов. Его голова слегка поворачивалась, сканируя помещение, и затем остановилась на Мадо. — О... — Мадо на мгновение потерял самообладание, — ...а вот это неожиданно... Тут Крикун издал оглушительный рёв, от которого задрожали стены, после чего бросился прямо на следователя. Мадо едва успел отскочить, и его куинке соскользнул с колонны, освобождая Тоуку. Та рухнула на пол, но сразу же вскочила, бросив взгляд на Хинами. Девочка сидела в углу, прижав колени к груди и дрожа. Мадо, используя оба куинке, начал бой с монстром. Куинки из кагунэ Реко и Асаки Фуэгучи сверкали в полумраке, нанося быстрые, точные удары. Крикун отшатывался, но его регенерация мгновенно затягивала раны. Мадо двигался быстро, но монстр был сильнее и живучее. Внезапно монстр Чёрного Света перехватил один из куинке своей массивной лапой и резко притянул следователя к себе. Мадо повис в воздухе и оказался в нескольких сантиметрах от лица Крикуна. — Ой-ой, — следователь нервно усмехнулся. — ...Плохая зверушка. В ответ Крикун взревел так, что у Мадо заложило уши, а затем несколько раз с силой ударил его о бетонный пол и с рёвом вышвырнул в сторону. Тело следователя с глухим ударом врезалось в стену, и оба куинке выпали из его рук, зазвенев о камень. Мадо остался лежать неподвижно, но Крикун не стал его добивать. Вместо этого он медленно и жадно втянул воздух, и его голова повернулась в сторону Тоуки и Хинами. Монстр почуял их — гулей. Его пасть оскалилась, и он начал медленно приближаться, облизываясь и сканируя добычу. Тоука же действовала мгновенно. Она прижала Хинами к себе, зажав её рот ладонью, и пригнулась за массивной бетонной колонной. Сердце колотилось так громко, что, казалось, эхо разносится по всему подземелью. — Тш-ш-ш, — прошептала Тоука, чувствуя, как девочка дрожит в её руках. — Тихо... Не дыши... За колонной раздалось тяжёлое, влажное дыхание. Когти Крикуна с тихим скрежетом царапали бетонный пол. Монстр двигался медленно, почти бесшумно для своего размера, принюхиваясь и периодически издавая низкое, горловое рычание. Хинами вцепилась в руку Тоуки, и по её щеке катились беззвучные слёзы. Тоука осторожно выглянула из-за колонны. Крикун был всего в нескольких метрах, его голова медленно поворачивалась, сканируя пространство. — Не шевелись, — прошептала Тоука, пытаясь унять дрожь в голосе. — Мы просто посидим тихо и... В этот момент Хинами, не выдержав напряжения, и всхлипнула. В такой гнетущей тишине всхлип прозвучал слишком громко. Крикун замер. Его голова резко повернулась в их сторону. Тоука застыла, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Монстр медленно двинулся к их укрытию, и его лапа легла на колонну ровно над головой Тоуки. Она медленно, с ужасом подняла глаза вверх. Когтистая лапа Крикуна сжимала бетон, оставляя глубокие царапины. Чудовище начало выглядывать из-за колонны, и его лицо оказалось прямо перед Тоукой. Красные глаза встретились с её взглядом и монстр медленно оскалился, показывая ряды острых зубов, с которых капала слюна. — ХИНАМИ, БЕГИ! — крикнула Тоука, отталкивая девочку в сторону. Сама же Тоука отпрыгнула в противоположную, но удар Крикуна пришёлся ей в бок, отбрасывая в сторону. Тоука с глухим стуком покатилась по бетону, сжимая раненое место, и с трудом поднялась на одно колено. — Убирайся от неё! — закричала она, и за её спиной распахнулись алые крылья Укаку. Шквал кристаллических снарядов обрушился на Крикуна и десятки осколков впились в его плоть, разрывая мышцы и оставляя глубокие рваные раны. Чудовище взревело, но вместо того чтобы отшатнуться, оно медленно втягивало в себя кристаллы, и раны начали затягиваться прямо на глазах. Тоука застыла в ужасе. — Что... что это за хрень?! — прошептала она. Крикун возвысился над ней, и из его пасти вырвался оглушительный рёв, от которого у Тоуки заложило уши. Она закрыла глаза, готовясь к удару... Но он не последовал. Рёв монстра резко оборвался, сменившись болезненным хрипом. Что-то бледное и длинное торчало из его туши, пронзая плоть насквозь. Тоука распахнула глаза и перевела взгляд в сторону. Хинами стояла в нескольких метрах от них. Её глаза горели алым, а за её спиной медленно раскрылся кагунэ, который Тоука видела впервые вживую. Два массивных лепестка-коукаку, похожих на цветочные бутоны, раскрылись за плечами девочки, образуя живой щит. А из поясницы вырвались два гибких щупальца-ринкаку, покрытых шипами и пульсирующих алой энергией. Они напоминали плети из живой плоти, готовые разорвать любого, кто посмеет приблизиться. — Не обижай... — голос Хинами дрожал, — Не обижай старшую сестрёнку! Она бросилась вперёд с криком, и её кагунэ обрушился на Крикуна. Щупальца-ринкаку впились в тело монстра, разрывая мышцы и дробя кости. Лепестки-коукаку закрывали Хинами от контратак, и она продолжала наносить удар за ударом, беспорядочно, но с невероятной яростью. Крикун попытался отбиться, но его лапы были скованы щупальцами, а рёв утонул в граде ударов. Огромная туша содрогнулась от очередной атаки, и чудовище рухнуло на землю, не двигаясь. Тоука облегчённо выдохнула. Она начала медленно подниматься, чувствуя боль в боку и слабость в ногах. — Хинами... — сказала она, протягивая руку. — Ты молодец. Всё кончи... Хинами, рыдая, уже бежала к ней... Но в этот момент Крикун резко ожил. Его глаза вновь загорелись, и с диким рёвом он рванул вперёд и обрушил свою лапу прямо на девочку. Для Тоуки время замедлилось. Она видела, как ужас исказил лицо Хинами, как та застыла от страха, не в силах даже отступить. И огромная когтистая лапа монстра уже опускалась на неё, чтобы раздавить её хрупкое тело. — НЕЕЕЕТ! — закричала Тоука, и слёзы сами навернулись на глаза. Пыль взметнулась вверх. Удар Крикуна обрушился на бетон, и Тоука почувствовала, как земля под ногами содрогнулась. Она уже не видела Хинами, лишь облако пыли и тень чудовища. ... ... Но когда пыль начала рассеиваться, Тоука увидела нечто такое, от чего её сердце пропустило удар. Между Хинами и Крикуном стоял Алекс. В одной руке он прижимал девочку к себе, укрывая её своим телом, а вторая рука превратилась в массивный чёрный щит, который принял на себя всю силу удара монстра. — А... Алекс... — тихо, почти беззвучно произнесла Хинами, поднимая на него глаза, полные слёз. Она всё ещё дрожала, но в её голосе уже не было страха. Только удивление и неверие. Алекс ничего не ответил. Он перевёл взгляд на Крикуна, и в его глазах не было ни капли эмоций. Только холодная, ледяная ярость. Он резко взмахнул щитом, дезориентируя монстра и заставляя его отшатнуться, параллельно отпуская Хинами. Затем из его спины вырвались четыре чёрных щупальца ринкаку, которые мгновенно пробили тушу Крикуна насквозь. Монстр взревел, но его крик оборвался, когда Алекс с глухим ударом повалил его на землю. Когти Чёрного Света впились в плоть чудовища, и он начал наносить удар за ударом, безжалостно разрывая его тело. Красная биомасса Крикуна начала растворяться, втягиваясь в тело Алекса, и через минуту на бетонном полу осталась лишь мокрая лужа. Алекс выпрямился и повернулся к Хинами. Та смотрела на него всё так же не веря. Он развернулся к ней полностью, уже открыв рот, чтобы что-то сказать, но девочка сорвалась с места и буквально прыгнула на него, обхватывая руками и ногами. Её тело дрожало, а по щекам текли слёзы. Она плакала ему в плечо, и эти всхлипы казались такими громкими в тишине катакомб. Алекс несколько секунд просто стоял, не зная, что делать. Его руки безвольно висели по бокам. Он никогда не был хорош в этом. Никогда не знал, как реагировать на чужие слёзы и чужую боль. Но потом он медленно, почти неуверенно, поднял руки и обнял Хинами в ответ. Осторожно, словно боялся сделать ей больно. — Извини, — тихо сказал он. Хинами подняла на него заплаканное лицо. — Ты спас меня... — прошептала она. — Ты пришёл... Алекс ничего не ответил. Он просто стоял, чувствуя, как её маленькие пальцы вцепились в его куртку, будто она боялась, что он исчезнет. Он снова прижал её к себе. В это время к ним подошла Тоука, сверля Алекса взглядом. Её глаза горели, но в них была не только благодарность — она хотела задать ему тысячу вопросов. Но она не успела ничего сказать. За их спинами раздался тяжелый, сдавленный кашель. — Чёрт... — голос Мадо донёсся из темноты. Он лежал на полу, пытаясь встать. Опираясь на одну руку, он подтянулся, но ноги не держали его, и он снова рухнул на колени. Кровь стекала по его лицу, по разбитой одежде, смешиваясь с пылью и бетонной крошкой. Алекс, увидев его, аккуратно отстранился от Хинами и поставил девочку на пол. Та не хотела отпускать его, всё ещё сжимая его руку. — Идите, — сказал он коротко, но в голосе прозвучала непоколебимая твёрдость. — А... а ты? — испуганно спросила Хинами, и её глаза снова наполнились слезами. Алекс остановился, обернулся и посмотрел на неё. — Я вернусь, — сказал он. — Обещаю. Но сначала мне нужно кое-что сделать. Хинами смотрела на него несколько секунд, сжимая в кулачках край своей одежды, а затем медленно кивнула. Тоука подхватила девочку за плечи и мягко, но настойчиво повела её в сторону выхода, к свету. На мгновение она задержала взгляд на Алексе, и в нём читалось молчаливое предупреждение: «Я ещё доберусь до тебя с вопросами». Алекс проводил их взглядом, дождался, пока их силуэты не скрылись за поворотом, а затем развернулся и медленно, не торопясь, двинулся к Мадо. Мадо снова пытался встать, но тело не слушалось его. Сломанные рёбра, внутреннее кровотечение, нога, вывернутая под неестественным углом. Он истекал кровью, но продолжал смотреть на Алекса с вызовом. — Гуль в капюшоне... — прохрипел он, сплёвывая кровь, — наверное, думаешь... что я сейчас сдохну? — Его губы растянулись в кривой улыбке. — Нет... я не умру... я не позволю какой-то твари... забрать меня так просто. Алекс остановился в паре шагов от него. Он смотрел на Мадо без эмоций, как на что-то уже не имеющее значения. — Смерть не спрашивает разрешения, — сказал он ровно. — Она просто приходит. Или ты думаешь, что достаточно силён, чтобы переубедить её? Мадо усмехнулся, снова кашляя кровью. — Сила... — он покачал головой. — Ты говоришь о силе, как будто знаешь, что это такое. Но ты не знаешь. Ты никогда не был человеком, который смотрел в глаза гулям и говорил им: «Ты умрёшь сегодня». — И поэтому ты убивал их? — спросил Алекс, и в его голосе не было осуждения, только холодное любопытство. — Ты думаешь, что ты на стороне добра? Что твоя ложь оправдывает твои поступки? Мадо замолчал. На мгновение его улыбка исчезла, и в глазах промелькнуло что-то — не боль, не гнев. А что-то похожее на осознание. — Я не делаю вид, что я добрый, — сказал он, и его голос стал тише. — Я всего лишь делаю свою работу. — Какую работу? — спросил Алекс, наклоняясь к нему. — Убивать существ, которые отличаются от тебя? Уничтожать чужие семьи, чтобы защищать свою ложь? Ты не защищаешь людей. Ты просто оправдываешь собственную жестокость. Мадо поднял на него взгляд. В его глазах мелькнула искра — не ярость, а скорее удивление. — А ты? — спросил он. — Ты ведь тоже не человек. Ты не гуль. Что ты защищаешь? Алекс не ответил сразу. Он выпрямился и посмотрел на свои руки. — Я больше не знаю, кого я защищаю, — сказал он тихо. — Но я знаю, что иногда я хочу быть лучше. Мадо поднял голову, снова попытался встать, но ноги подкосились, и он рухнул на колени. Алекс подошёл к нему и остановился прямо перед ним. — Тогда скажи мне, — прохрипел Мадо, поднимая на него взгляд, — кто ты такой? Кто ты? Алекс остановился перед ним и медленно опустил руку. Когти Чёрного Света вонзились прямо в грудь Мадо. Тело следователя с хрипом приподнялось над землёй, и Алекс поднял его, глядя прямо в его глаза. — Удивлён? — спросил Алекс безразлично. Мадо выплёвывая кровь, схватился за руку Алекса и в его глазах мелькнуло осознание. — Стоп... — прохрипел он. — Ты... Так ты не японец... Ты... американец? С того самого самолёта? Ты тот самый пассажир, который сбежал из больницы! Алекс слегка склонил голову, подтверждая его догадку. — ...Что ты такое? — выдавил Мадо, и его голос был полон страха и ненависти. ... ... — ... Меня зовут Алекс Мерсер... И я вирус, — спокойно ответил Алекс и посмотрел Мадо прямо в глаза. — Я Чёрный Свет. Я то, что пережило ядерный взрыв. То, что адаптируется ко всему, что касается. Я — следующая ступень эволюции, которую вы, люди, так боитесь увидеть. Мадо уставился на него с неверием, а затем, когда его глаза расширились в осознании, Алекс нанёс удар. Его кулак, покрытый чёрной биомассой, пробил грудную клетку Мадо насквозь и вышел через спину. Следователь дёрнулся, захрипел, кровь хлынула из его рта. Чёрная биомасса обхватила его тело, начала втягивать в себя, разрывая плоть и кости, поглощая всё до последней клетки. Мадо успел лишь широко раскрыть глаза и издать едва слышный хрип, прежде чем его тело полностью растворилось, впитавшись в чёрную массу. На бетонном полу осталось лишь мокрое пятно. Алекс выпрямился. Его взгляд на мгновение задержался на этом пятне, затем он развернулся, чтобы уйти. Но он успел сделать только один шаг, когда из темноты позади него раздался тяжелый, измученный голос: — ...Мадо-сан... Алекс замер. Он медленно повернул голову. В проходе, шатаясь и держась за разбитое плечо, стоял Амон Котаро. Его одежда была разорвана, по лицу стекала кровь, а дыхание было тяжёлым. Он смотрел на Алекса, и его взгляд был пустым — словно он уже понял, что случилось, но отказывался в это верить. Его взгляд скользнул по тёмному пятну на полу, затем снова поднялся на Алекса. — Ты... — выдохнул Амон. — Ты убил его... Алекс несколько секунд смотрел на Амона и не сказал ни слова. Он просто развернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь. — Стой! — крикнул Амон, делая шаг вперёд. — Стой, я сказал! Алекс продолжал идти. — Я требую, чтобы ты остановился! — голос Амона сорвался на крик, но Мерсер даже не замедлил шага. Не выдержав, Амон бросился вперёд, пытаясь схватить его за плечо, но Алекс даже не обернулся. Просто взмахнул рукой, и его ладонь с силой ударила Амона в плечо, отбрасывая его к стене. Тот с глухим ударом впечатался в бетон и сполз вниз, шипя от боли, а Алекс продолжил идти. — ...Мерсер, — прошипел Амон, глядя в спину уходящей фигуры. На этот раз Алекс остановился. Всего на мгновение. Он чуть повернул голову, но не обернулся полностью. — Запомни это имя, — сказал он ровно. — Оно тебе ещё пригодится. И он ушёл, исчезая в темноте катакомб. Амон остался сидеть у стены, тяжело дыша, сжимая разбитое плечо. В его голове эхом звучали слова, которые Алекс сказал Мадо перед тем, как поглотить его. Амон сжал кулаки, чувствуя, как внутри него закипает холодная, ледяная ярость. Он запомнит это имя. И он найдёт способ его остановить. __________________________________________ . . . . . . . . . . __________________________________________ [Нью-Йорк. Штаб Гентек.] В Нью-Йорке уже садилось солнце. Вечернее небо окрашивало небоскрёбы в оранжево-розовые оттенки, но внутри высотного здания корпорации «Гентек» было всё так же ярко и стерильно, как и днём. Белые стены, стеклянные перегородки и мягкий гул кондиционеров. На одном из верхних этажей расположился небольшой исследовательский отдел. Четверо учёных в белых халатах сидели за своими рабочими станциями, попивая кофе и перебрасываясь шутками. Кто-то листал научные статьи, кто-то строил 3D-модели, а один из них — молодой парень в очках, с лёгкой небритостью и вечной улыбкой на лице — увлечённо лазил по японским сайтам и форумам. — Эй, Марк, — окликнул его коллега, не отрываясь от монитора. — Ты опять зависаешь в японских соцсетях? — Ага, — ответил Марк, лениво прокручивая страницу. — Нравится мне их тематика. Старые они там, ну и троллить их по мелочи — отдельное удовольствие. По комнате прокатился смех. — Не надоело? — спросил другой учёный, высокий и с короткой стрижкой. — Не, ни капли, — ухмыльнулся Марк. — Они такие забавные, когда злятся. Он снова уставился в экран, пролистывая ленту. Он собирался было написать очередное колкое сообщение в каком-то форуме, как вдруг его взгляд наткнулся на одно видео. Марк застыл. — Эй... — произнёс он, наклоняясь ближе к монитору. — Что там? — лениво спросил коллега. Марк щёлкнул по видео. На экране появилась японская улица, но она была неузнаваема. Разрушенные машины, перевёрнутые автобусы, чёрный дым, поднимающийся к небу. Слышались крики людей, стрельба и чьи-то отчаянные вопли. А затем в кадре появилось нечто огромное, красное, с когтистыми лапами и огромной мастью. Оно зарычало на камеру, и видео внезапно оборвалось. В комнате воцарилась тишина. Марк перевёл взгляд на коллег, а они молчали. — ...Что за херня? — наконец произнёс один из них. — Это... это в Японии? — спросил другой. — Оно выглядит как... — начал было третий, но не закончил. Он уже узнавал черты в этом монстре. Марк сглотнул и ещё раз пересмотрел видео, но уже медленно и внимательно. Четвёртый учёный, самый старший из них, выглядел бледным, как полотно. — Боже мой, — прошептал он, и в его голосе больше не было ни капли привычной самоуверенности. — Это же... мы работали над чем-то похожим. На секунду в помещении повисла ледяная тишина. Все четверо переглянулись, а потом тот самый учёный, который узнал черты, внезапно подорвался с места. — Роберт! — рявкнул он, и его голос эхом разлетелся по этажу. — Зови сюда профессора! Живо! ЖИВО! Остальные мгновенно пришли в движение. Кто-то схватил телефон, кто-то побежал в сторону кабинета, а Марк продолжал смотреть на застывшее видео. На красную тварь, которая врезалась в его память. __________________________________________ [В другой части города. Хронология неопознанно.] Ночной Манхэттен встретил его руинами. Улицы, которые когда-то были центром мира, теперь превратились в лабиринт из перевёрнутых машин, разбитых витрин и чёрных пятен пожарищ. Гуль бежал, спотыкаясь, сжимая рукой пробитый бок. Кровь сочилась сквозь пальцы, смешиваясь с потом и грязью. Его кагунэ, когда-то гордое оружие, теперь волочилось по асфальту, оставляя за ним длинный кровавый след. — クソ... クソ... (Кусо... кусо...) — бормотал он, оглядываясь через плечо, и тут внезапно позади раздалась пулемётная очередь. Несколько крупнокалиберных пуль взрыли асфальт у его ног, и одна всё же задела плечо, отбросив его в сторону. Гуль рухнул, но, превозмогая боль, поднялся и нырнул в тёмный переулок. Там, привалившись спиной к холодной кирпичной стене, он наконец позволил себе выдохнуть. Но отдых длился недолго. Из тумана, клубящегося над разбитой дорогой, послышались тяжёлые шаги. Гуль поднял голову и увидел, как из мглы выходит человек. Он был облачён в чёрное военное снаряжение: тяжёлый бронежилет, нашивки с черепом и надписью «BlackWatch», и высокие тактические ботинки, оставляющие глубокие следы на мокром асфальте. В его руках была штурмовая винтовка M16, готовая к бою, а на поясе был нож и дополнительные магазины. Полковник Дуглас Рукс остановился в нескольких шагах от гуля, окинул его взглядом, полным неприкрытого отвращения, и сплюнул на землю. — Боже мой, — произнёс он с лёгкой усмешкой, в которой не было ни капли тепла. — Что ты, блядь, за хер такой? Гуль вжался в стену, пытаясь слиться с ней. Его чёрные с алым зрачком глаза расширились от ужаса. Кагунэ за его спиной нервно дёрнулся, и гуль что-то зашептал на японском. Голос его дрожал, слова срывались: — 助けてください... お願いします... 私はただ生きたいだけです... (Тасукэтэ кудасай... Онэгай симасу... Ватаси ва тада икитай дакэ дэс...) Рукс нахмурился, глядя на него с явным раздражением. — Чего ты там лопочешь? — спросил он, не оборачиваясь, и сделал шаг вперёд, нависая над Гулем. — Завались, к чёртовой матери, пока я тебе свинцом не накормил! — рявкнул он, хватая Гуля за скулы и заставляя его поднять голову. — Ты вообще на каком языке говоришь? — Сэр, это японский, — раздался спокойный голос за спиной полковника и Рукс обернулся. К нему подошёл солдат из Чёрного Дозора с нашивкой на рукаве, обозначающей его как переводчика. Он держал оружие наготове, но его поза была расслабленной. — Японский? — переспросил Рукс, отпуская гуля, который тут же прижался к стене, пытаясь восстановить дыхание. — Да, сэр. Я немного понимаю его, — ответил солдат, подходя ближе. — Ну раз так, то тогда переведи, что эта хрень говорит, — потребовал полковник. Солдат присел на корточки перед Гулем и прислушался. Тот снова заговорил и его голос был полон отчаяния: — お願いです... 私を逃がしてください... あなたたちに危害を加えるつもりはありません... (Онэгай дэс... Ватаси о нигаситэ кудасай... Анататати ни кигай о куваэру цумори ва аримасэн...) Солдат поднял взгляд на Рукса. — Сэр, он просит отпустить его. Говорит, что не причинит нам вреда. Рукс склонил голову, и в его глазах мелькнула странная искра. — Отпустить? — повторил он, и его голос стал тише, почти задумчивым. Он медленно повернулся к Гулю, который сжимался всё сильнее. Полковник наклонился к нему, почти касаясь лица. — Не-е-ет. — Его голос стал ледяным. — Ты, тварина, завалила двух моих людей. Ты думаешь, что после этого я отпущу тебя, паскуда? Гуль попытался что-то сказать, но Рукс уже выпрямился и отступил на шаг. — Покуйте его, — приказал он, бросая взгляд на солдат, стоящих позади. — Пусть ботаны из «Гентек» с ним разбираются. Им такие игрушки нравятся. Солдаты уже двинулись вперёд, когда из темноты раздался глухой удар, и прямо перед Гулем приземлились две огромные фигуры. Они были почти вдвое выше обычного человека, с массивными мышцами, которые даже сквозь военную форму выглядели неестественно. D-Code — суперсолдаты Чёрного Дозора. Один из них схватил Гуля за шкирку, поднимая его над землёй. Тот забился, пытаясь вырваться, но второй суперсолдат с глухим ударом всадил кулак ему в живот. Гуль согнулся пополам, из его рта хлынула кровь. — いやだ... やめてくれ... (Ияда... Ямэтэ курэ...) — простонал он, но его слова утонули в рычании суперсолдат. К ним подошёл обычный солдат и заковал руки Гуля в наручники. Тот перестал сопротивляться, тяжело дыша и сплёвывая кровь на асфальт. Тем временем к переулку подъехала специальная военная машина — бронированный грузовик с герметичным кузовом. Суперсолдат одним движением закинул Гуля внутрь, и тот рухнул на металлический пол, ударившись головой о броню. В машину погрузились трое бойцов Чёрного Дозора, держа оружие наготове и не спуская глаз с пленного. — Вы двое, идите за машиной, — приказал Рукс D-Code, указывая на машину. Те кивнули и уже собирались двинуться вперёд, когда из темноты раздался низкий, протяжный рёв. Полковник замер и прислушался. Рёв повторился громче, а затем из-за угла выбежали три Охотника. — Чёрт, только не вы, — раздражённо буркнул Рукс, поднимая винтовку. Но было поздно. Охотники уже заметили их и один из них взревел и бросился вперёд. — Контакт! — заорал один из солдат, открывая огонь. В этот же момент над головами прогремели вертолёты, и по дороге покатились тяжёлые танки в сопровождении пехоты Чёрного Дозора. Рукс только хмыкнул, глядя на приближающихся монстров. — Хорошо, — сказал он, сплёвывая на землю. — Если они хотят игру, мы им её устроим. Огонь на поражение! . . . . . . . . . [Конец главы] __________________________________________