Чай вместо приговора

      Главный зал ордена Сыгу сверкал золотом и шелком. За огромным столом из черного дерева сидели двенадцать старейшин — самые влиятельные мастера Поднебесной. Они привыкли к пафосу, к длинным речам о чести и к казням тех, кто нарушил кодекс.       Двери распахнулись. Но вместо Ли Сянъи в тяжелых доспехах, которого они помнили, вошел человек в простом, почти бедном халате. За ним Фан Добин нес не меч Главы, а... большой глиняный чайник.       Ли Сянъи не сел во главе стола. Он притащил обычную деревянную табуретку и устроился прямо напротив самого сурового старейшины, мастера Чэня. — Глава Ли, — начал Чэнь, прочистив горло. — Мы подготовили списки сект, которые не платили дань . Мы должны немедленно отправить карательные отряды, чтобы восстановить авторитет Сыгу!       Ли Сянъи молча разлил чай по чашкам. Аромат горьких трав заполнил зал. — Это сбор из Туманной долины, — мягко сказал он. — Помогает от излишней желчности. Пейте, мастер Чэнь. — Но Глава! Мы говорим о власти! — возмутился другой старейшина.       Ли Сянъи поднял взгляд. В его глазах на мгновение вспыхнула мощь Ли Сянъи — та самая, что могла снести гору. Старейшины разом замолкли, почувствовав, как воздух в зале стал тяжелым. — Власть, — произнес Сянъи, и его голос зазвучал как тихий гром, — это не количество золота в казне. Это количество людей, которые легли спать сытыми на вашей земле. Мой первый указ: Налог на «защиту» отменяется.       За столом послышался ропот ужаса. — Но на что мы будем содержать армию?! — У нас больше нет армии, — Сянъи отпил чаю. — У нас есть Корпус Помощи. Вместо того чтобы патрулировать границы с мечами, наши ученики будут патрулировать их с лекарствами и инструментами. Любой мастер ордена Сыгу, который за три месяца не помог хотя бы одному крестьянину починить крышу или вылечить скот, будет лишен ранга. — Это позор! — вскочил мастер Чэнь. — Мы — воины, а не плотники!       Ди Фэйшэн, стоявший в тени колонны, вдруг подал голос: — Тот, кто умеет только разрушать — не воин, а мясник. Я, глава союза Цзиньюань, официально поддерживаю Ли Сянъи. Любой, кто поднимет меч против его указа, будет иметь дело со мной.       Присутствие Ди Фэйшэна, заклятого врага, поддерживающего Ли, окончательно деморализовало оппозицию.       Ли Сянъи встал и подошел к окну, откуда открывался вид на город. — Десять лет я был Ли Ляньхуа. Я видел, как люди умирают от голода . Я видел, как сироты боятся патрулей больше, чем бандитов.       Он обернулся. Его лицо светилось спокойной решимостью. — Орден Сыгу больше не будет «Праведным Солнцем», которое ослепляет. Мы станем Лотосом, который растет из грязи, чтобы сделать эту грязь чище       Он подошел к столу и выложил на него свой старый жетон Главы, сделанный из нефрита. — Если кто-то из вас считает, что достоин быть «Солнцем» больше, чем я — берите. Но знайте: за этим жетоном теперь стоят не только три тысячи мечей, но и любовь каждого бедняка, которому я когда-то спас жизнь.       Старейшины посмотрели на жетон, затем друг на друга. Никто не посмел протянуть руку. Они поняли: перед ними не просто мастер боевых искусств. Перед ними человек, который покорил Цзянху, просто перестав быть его частью.       Когда старейшины, ошеломленные и притихшие, разошлись, Фан Добин подошел к учителю. — Учитель, вы же знаете, что они будут ворчать за вашей спиной? — Пусть ворчат, Сяобао, — Ли Сянъи снова превратился в того самого лукавого лекаря, — главное, что завтра они пойдут раздавать зерно. А если нет... Ди Фэйшэн обещал «помочь» им с тренировками. А его тренировки, как ты знаешь, очень мотивируют к добрым делам.       Ди Фэйшэн хмыкнул и кивнул. Ли Сянъи улыбнулся и посмотрел в окно. Лотосовый терем стоял во дворе, готовый к новому пути. Его миссия правителя началась не с крови, а с чашки горького чая