Путешествие Феникса

***

Сказка о Лотосе в чужих устах

      В центре зала старый рассказчик ударил в маленький гонг, привлекая внимание толпы. — Слушайте, добрые люди! — начал он дребезжащим, но захватывающим голосом. — Сегодня я расскажу вам легенду о том, кто был выше гор и глубже океана. О человеке, который умер дважды, чтобы воскреснуть Богом. О великом Ли Сянъи!       Сиван замерла, поднеся чашку к губам. Она привыкла видеть отца в домашнем халате, вечно спорящим с дядей Фаном из-за подгоревшей каши или копающимся в грядках. Для неё он был просто «папой» — человеком, который всегда согревал её руки своими ладонями, когда было холодно. — Десять лет он скитался в теле немощного лекаря Ли Ляньхуа! — продолжал старик, размахивая веером. — Говорят, он мог убить муху за тысячу ли своим взглядом, но предпочитал лечить бездомных . А когда настал последний час, он сразился с самой Смертью на берегу моря! Небеса разверзлись, и боги взмолились, чтобы он вернулся и навел порядок в нашем грешном мире!       По трактиру пронесся восхищенный шепот. Один из молодых мечников за соседним столом ударил кулаком по столу: — Эх, вот бы мне хоть раз увидеть его взмах меча! Говорят, после его возвращения мечи в ножнах у всех предателей сами собой начинают плакать от страха!       Представительница семьи Ли едва сдержала смешок, представив лицо отца, если бы он услышал про «плачущие мечи» — Старик, а правду говорят, что он теперь живет во дворце из чистого золота и ест только жемчужную пыль? — выкрикнул кто-то из толпы.       Рассказчик заговорщицки понизил голос: — Поговаривают, что он стал бессмертным духом. Что он видит всё и каждого. И горе тому, кто нарушит мир в Цзянху — Лотосовый терем приедет за ним прямо из облаков!       Девушка не выдержала. Она тихо поставила чашку и подошла к рассказчику, положив на стол медную монету. — Дедушка, — мягко сказала она, и в её голосе прозвучали те самые интонации Ли Ляньхуа, от которых у старых врагов её отца когда-то бежали мурашки. — А не говорят ли в народе, что этот великий герой на самом деле... очень плохо готовит похлебку и постоянно проигрывает в го своему другу в черных одеждах?       В трактире повисла тишина. Рассказчик возмущенно вытаращился на неё: — Глупая девчонка! Как ты смеешь так говорить о божестве? Ли Сянъи — это идеал! Он совершенен во всём!       Но она лишь весело рассмеялась,поправила свой веер и направилась к выходу. — Совершенство — это скучно, дедушка. Истинный герой — это тот, кто может быть и Богом, и простым человеком одновременно.       Выйдя на ночную дорогу, молодая девушка посмотрела на далекие горы, где в облаках скрывался её дом. Она поняла одну важную вещь: мир создал себе кумира из золота и молний, но она знала правду. Её отец был гораздо величественнее этого мифического существа, потому что он выбрал не жемчужную пыль, а тепло семейного очага.Она достала из мешочка маленькую деревянную фигурку, которую вырезал для неё Ли Сянъи перед уходом. — Не волнуйся, папа, — прошептала она звездам. — Твоя легенда в надежных руках. Я не дам им забыть, что ты — человек.       В этот момент дева Ли почувствовала легкий прилив тепла в груди — её внутренняя энергия Янчжоумань отозвалась на её мысли, словно отец ответил ей издалека. Сиван улыбнулась и уверенно зашагала вперед. Теперь она знала: её «Новое начало» — это не попытка соответствовать легенде, а право писать свою собственную историю, опираясь на любовь, которая сильнее любого меча.

***

             Долина встретила Сиван запахом нагретой на солнце хвои и горьковатым ароматом сушащейся полыни. Она ехала верхом на белой кобыле, и в её осанке, в уверенном взгляде и в том, как на поясе покоился изящный меч, безошибочно узнавался Ли Сянъи на пике своей славы. Но в мягком изгибе губ и спокойном величии сквозила сила её матери, Цяо Ваньмянь.       Она спешилась у ворот сада, но не увидела привычной суеты. В тени раскидистой ивы, на маленькой скамеечке, сидел шестилетний Ли Сянь.       Мальчик был невероятно похож на отца — точь-в-точь маленький Ли Ляньхуа: те же мягкие черты лица, внимательные, чуть прищуренные глаза и копна каштановых волос, перевязанная простой лентой. Но вместо меча в его руках была маленькая ступка. Перед ним на чистой ткани лежали корешки и листья. Он был сосредоточен и спокоен — черта, которую он унаследовал от матери, её внутреннюю тишину. — Сянь-эр! — не выдержав, звонко окликнула его Сиван.       Мальчик вздрогнул, поднял голову, и его лицо осветилось той самой лукавой, «ляньхуашной» улыбкой. — Сестра! Подожди, не подходи близко, ты поднимешь пыль, а мне нужно дотереть корень аира!       Девушка рассмеялась и, вопреки его просьбе, подбежала и подхватила брата на руки. Он казался таким хрупким по сравнению с ней — воительницей, только что вернувшейся из большого мира Цзянху. — Ты всё возишься с травами? — она ласково потрепала его по щеке. — Пока я сражалась, ты решил вылечить всех кузнечиков в округе? — Мечи только ломают, Сиван, — серьезно, совсем как маленький мудрец, ответил Сянь, поправляя сбившийся воротничок своего халата. — А папа говорит, что настоящий мастер тот, кто умеет собрать жизнь по кусочкам. Смотри, я сам приготовил мазь для лапы Хулицзин!       Дева Ли посмотрела на его маленькие ладони, испачканные соком трав. В её глазах отразилось восхищение. Она была его щитом, его мечом, его защитой. А он... он был тем тихим причалом, к которому она всегда будет возвращаться, чтобы залечить раны.       С крыльца Лотосового терема за ними наблюдали Ли Ляньхуа и Ваньмянь. Молодой мужчина оперся на перила, глядя на сына. — Посмотри на него, Мянь-эр. У него мои глаза, но твоё сердце. Он не возьмет в руки Шаоши, чтобы ранить. Он возьмет его, чтобы срезать лекарственный гриб.       Цяо Ваньмянь улыбнулась, прислонившись к плечу мужа. — А Сиван... она — это ты, которого я полюбила в юности. Гордая, смелая, но теперь — знающая цену покою.       Сянь выбрался из объятий сестры и деловито протянул ей маленькую баночку. — Это от мозолей на руках. Я знаю, ты много тренировалась с тяжелым мечом отца. Мажь на ночь.       Сиван замерла, глядя на этот подарок. В этом жесте было столько заботы, сколько не было во всех почестях, которые она получила в путешествии. Она поняла: её брат — не воин, он — исцелитель душ, как и их отец в свои лучшие годы. — Спасибо, маленький лекарь, — прошептала она, пристегивая баночку к своему поясу рядом с ножнами. — Ну что, «Девушка с бамбуковым веером», — весело окликнул её Ли Сянъи. — Весь Цзянху только и гудит о твоих подвигах. Говорят, ты проучила банду Коршунов, даже не обнажив меча? — Я просто следовала твоему совету, папа, — ответила она, подходя к родителям. — Конфликт лучше решать чаем, но если чая нет — веер тоже неплохо справляется. Вечер прошел за огромным столом, который вынесли прямо в сад. — Смотри, Сиван, — шепнул Фан Добин, кивая на Сяня и Ли Сянъи— Твой брат растет маленьким лекарем. Он сегодня всё утро лечил раненое крыло у бабочки с помощью... воображаемой ци.       Старший Ли посмотрел на сына, затем на взрослую дочь-воительницу и на жену. В этом кругу не было места теням прошлого. — Сиван принесла нам славу, — сказал он, поднимая чашу. — А Сянь принес нам тишину. Надежда защищает наш мир снаружи, а Мудрость — изнутри. Позже, когда Сянь уснул в своей кровати, а Ваньмянь ушла его укладывать, отец и дочь остались вдвоем у Лотосового терема. — Ты нашла то, что искала? — спросил Сянъи.       Сиван посмотрела на спящего брата через открытое окно, затем на отца. — Я искала правду о тебе, папа. И я нашла её. Ты не Бог из легенд. Ты — человек, который смог создать этот рай из пепла. И это гораздо круче любого бессмертия.       Глава Ли улыбнулся и притянул дочь к себе. Над Пиком Облаков сияла полная луна, освещая путь новым поколениям. Ли Сянъи знал: что бы ни случилось в Цзянху, его дети — его Надежда и его Ясность — справятся со всем.