1. Добрые звёзды

Иногда возникает стойкое ощущение того, что все бессмысленно, безнадежно и безрезультатно. Идешь, бывает, по улице, или сидишь где-нибудь у себя в комнате, а глупые мысли капают и капают по темечку с отвратительным звоном, будто по разуму стучат от души чем-то тяжелым. Искры из глаз, и непонятно — это оттого, что ты зажмурился слишком сильно, или же просто усталость настолько взяла свое, что ни очертаний предметов не различаешь, ничего. Но потом — всегда находится это «потом» — ты вдруг замечаешь, как в луже после дождя отражается кусочек синего-синего неба. Или как сквозь запотевшее стекло пробивается солнечный зайчик, рисуя на стене дрожащий золотой прямоугольник. Или просто слышишь, как за окном ветер шелестит листьями, словно перебирая страницы старой книги, которую ты когда-то любил в далеком детстве. В эти мгновения кажется, что мир нарочно притаился, затаил дыхание — только чтобы ты успел заметить: даже в самой густой тьме есть маленькие щели, а сквозь них всегда просачивается свет. Не яркий, не ослепительный, а тихий, неровный, но настоящий. А мысли... Они ведь тоже устают стучать и капать. Рано или поздно те затихают, оставляя после себя лишь глухой звон в ушах, как эхо от колокола, который уже никто не раскачивает. И тогда становится слышно нечто другое. Может, это собственное мерно бьющееся сердце. Может, тот самый ветер за окном. А может — просто тишина, уютная и родная, которая, оказывается, была здесь все это время, просто ты ее раньше не замечал. Выглянешь в окно — и звезды мерцают то тут, то там. Подмигивают ли? — не поймешь так сразу. Если открыть это самое окно нараспашку, то лицо сразу же обласкает морозный воздух с толикой влаги. Где-то там проезжают машины, шумят громыхающими колесами по заснеженной дороге грузовики, а ты стоишь и просто дышишь. Глубокий вдох — легкие тут же расширяются, а тяжесть в груди постепенно тает, как затухающая спичка. Огоньки города вдалеке тоже мерцают, но звезды, несмотря на то, что они намного-намного выше, такие, что, протяни руку — и можно дотянуться, схватить, лишь бы держаться за раму окна покрепче. Говорят, что постепенно все образуется. Говорят, что со временем печали и горести уходят без следа. Кто знает? Возможно, их во сне забирают эти самые далекие звезды, пока ты сладко спишь. Возможно, они показывают нам сны, которые сами когда-то видели, и вот сейчас, этой самой ночью, решили поделиться своими грезами именно с тобой. А звезды, мерцая, перешептываются между собой, вспоминая что-то давно забытое. Их свет — это не просто холодное сияние, а отголоски древних историй, древних легенд, капельки чьих-то надежд, чьих-то слез, превратившихся в космическую пыль. А ты лежишь, укрывшись теплым одеялом по самый нос, и даже не подозреваешь, что в эту самую секунду где-то в бездонной вышине одна из звезд замедляет свой бег, чтобы заглянуть в твое окно. Может быть, она увидела что-то знакомое в чертах твоего сна? Может, ей показалось, что ты — тот самый человек, к которому она когда-то, много веков назад, обещала вернуться? Но утро наступит вновь — не может не наступить, — и звезды растают в рассветной дымке, унося с собой остатки ночных грез. А ты проснешься с легким сердцем, даже не зная, что кто-то там, в глубинах вселенной, бережно хранит твои печали, превращая их в новые созвездия на небосклоне. Возможно, добрые звезды заберут себе твою грусть и спрячут ее в серебристых складках Млечного Пути, где печали становятся легче, растворяясь в сиянии далеких миров. А может, они переплавят твою тоску в крошечные звездные осколки и однажды уронят их на землю — в виде светлячков, утренней росы или случайного луча, коснувшегося твоей ладони. Ведь грусть — это всего лишь невысказанная история, а звезды — вечные рассказчики. И они знают: все, что мы отпускаем в ночь, рано или поздно превращается в свет.