2. Сосновая веточка

Рыхлый мягкий снег разваливается и забавно шкварчит под ногами — еще немного, и можешь оступиться, неуклюже споткнувшись на ровном месте. Чернильно-черные ветви деревьев из-за света мутных фонарей похожи на колючий терновник из стальной проволоки, какая обычно бывает на грязных бетонных заборах. Что же находится за этими чудны́ми заборами — загадка, не разрешенная до сих пор. Но даже так: у всего и у всех есть свои тайны. Маленькие снежинки-иголочки приятно щиплют лицо. Луна взошла, и ее свет льется нежным потоком, разбивая мир на тысячи блеклых теней-осколков. Глядишь по сторонам, взволнованно вертишь головой туда-сюда, словно пытаешься разглядеть получше хоть что-то в этом тихом полумраке. Немного жутко. Кончики пальцев сильно покраснели от холода, а ты — вот же глупый! — как обычно забыл дома перчатки на тумбочке возле зеркала. Еще немного, совсем чуть-чуть, и можно будет достать бренчащие ключи из кармана, открыть дверь квартиры и поставить кипятиться чайник, а после долго греть руки о горячую кружку, замотавшись в плед по самые уши. Новый поворот на тропинке и — хрясь! — что-то неожиданно глухо трескается под подошвой ботинка. Несмотря на мороз, давно пробравшийся за ворот куртки, осторожно опускаешься на корточки и роешься озябшими руками в снегу, выуживая две половинки сломанной веточки, и… Становится грустно. Веточка красивая, сосновая, с аккуратной маленькой шишечкой сбоку. Сыскать такую, изящную, аккуратную, — большая редкость, и, как ни пытайся, обратно ее не склеить, скотчем одну половинку к другой не прикрепить — они продержатся вместе недолго и вновь развалятся на две половинки. Бабушка на даче раньше всегда приматывала сломанные ветром ветви яблонь обратно к стволу, крепив их изолентой и тоненьким колышком для опоры. Но в руках сейчас — сухая палочка, которую, увы, не спасти, как ни пытайся. С людьми точно так же: все волей-неволей однажды ломаются, прогнувшись под тяжестью жизненного пути. Собрать же себя по кусочкам после этого способен далеко не каждый. Продолжишь ли ты расти или не выдержишь — прогнешься и треснешь, как эта несчастная сосновая веточка, — возможно, ведомо одному лишь Небу. Но Небо молчит, а ветер меж тем подхватывает обломки — и уносит их в неизвестность. Одни по пояс застревают в рыхлом снегу, другие падают в ручей, чтобы начать долгое путешествие к морю, а третьи и вовсе рассыпаются в труху под чьими-то неосторожными шагами. И все же — сломанная веточка не перестает быть частью дерева. Даже отломившись, она хранит в себе память о солнце, которое грело ее хвою, о прохладном весеннем дожде, струившемся по ее коре, о птицах, что когда-то садились на ее упругий изгиб и пели. Люди — да, ломаются, трескаются, крошатся. Иногда вдребезги. Но трещины — не всегда конец. Порой именно через них внутрь проникает свет, и тогда, собравшись — не склеившись, нет, а именно собравшись, — человек обнаруживает, что его изломы стали частью прекрасного узора. Не идеального, не безупречного, но своего. А сосна тем временем продолжит расти. На месте отломанной ветки просочится смола — густая, золотистая, как застывшее на мгновение время. И если приглядеться, через год там появится новый сучок. Кривой, не такой, как прежде, но — живой. Настоящий. А ты, вздохнув, встанешь, стряхивая прицепившиеся к штанам снежинки, и пойдешь дальше. Две древесные половинки продолжат одиноко лежать на снегу, а дома тебя уже давно заждался вкусный фруктовый чай. Ведь даже сломавшись, ты — все еще ты. Даже израненный жизнью, ты дышишь и идешь вперед — осторожно, несмело, через боль и бури, но идешь. Даже споткнувшись, ты не падаешь — ты учишься балансу. Даже когда голос стыдливо дрожит, ты находишь слова, пусть они и похожи на шепот. Ты — это не только раны, но и шрамы, которые стали частью твоей истории, частью тебя; не только страх, но и мужество, которое шепчет: давай же, еще один шаг — несмелый, небольшой, пусть и крошечный, но настоящий. И пусть твой путь не усыпан ярким светом, и звезды слишком далеко, — ты сам становишься этим светом, мерцающим, но неугасимым. Так свети. Свети и живи, что бы ни случилось.