6. Взрыв тишины

Тишина оглушает похлеще взрыва атомной бомбы. В этой тишине возникает слишком много мыслей, которые обрушиваются на голову огромным небоскрёбом — и небо, которое этот небоскрёб подпирал, тоже рушится. Разом выбивает все подпорки, а балки разума, одна за другой, сгибаются и хрустко ломаются пополам. Трещит металл, противным скрипом отдавая в ушах, вылетают окна из рам, наискосок проходясь по лицу, по плечам, по рукам. А потом всё вокруг начинает гореть. Жизнь — круг без конца, боль без конца, гарь без конца, и ты не можешь ни потушить этот огонь, ни выбраться из ловушки: повсюду развалины и голый металл, а воздуха в лёгких всё меньше и меньше. Ни вперёд, ни назад, ни вправо, ни влево — просто стоять, просто смотреть и понимать, как мало в этом мире зависит от тебя самого. Пламя, стекло, куски ржавых прутьев — всё это кромсает и шинкует на мельчайшие кусочки, на детали, на невесомую серую пыль. Истлевает кислород, шипит и пузырится кровь на полу, сгорают клочки одежды, сгораешь ты сам: одновременно медленно и быстро, одновременно мучительно и легко. Остаётся только смотреть наверх, дожидаясь конца, и чувствовать, как слёзы тоже сгорают и испаряются без следа. Боль намертво впивается в то, что осталось от сердца — но глаза в отсветах пламени почему-то горят. В тебя никто не верит — и мир тоже не верит; да что там — иногда в себя не веришь даже ты сам. Мы стоим в эпицентре своего собственного огненного смерча и смотрим на то, как всё вокруг рушится и разлетается вдребезги, а небо с каждой секундой приближается всё ближе и ближе. Но, покуда небо приближаются всё ближе, тем отчего-то лучше видны звёзды.