Глава 23. Лунная комната

Яньлин вернулся через час. Он влетел в гостиную — раскрасневшийся, взъерошенный, сияющий так, словно внутри него зажглось маленькое солнце. Шаали едва поспевала за ним. — Папа! Дядя! — он остановился перед ними, задыхаясь от восторга. — Там... там так... — Дай угадаю, — Си Ень улыбнулся. — Тебе понравилось? — Понравилось? — Яньлин замахал руками. — Это... это невозможно описать! Он плюхнулся на подушки рядом с отцом, всё ещё переполненный впечатлениями. — Она показала мне всё, — говорил он быстро, сбивчиво. — Библиотеку, где свитки поют, когда к ним прикасаешься. Сад, где цветы светятся в темноте. Башню наблюдений, откуда видно... — он осёкся, — ...откуда чувствуется всё небо. Все звёзды сразу. — Она? — переспросил Си Ень. — Академия. — Яньлин повернулся к Цзин Юю. — Дядя, она живая. По-настоящему живая. Она думает, чувствует, помнит. Она помнит тебя, когда ты был молодым и грустным, и как ты посадил её, и как она росла... Цзин Юй слушал, и в его серебряных глазах было что-то тёплое, почти человеческое. — Она редко разговаривает с кем-то так, — сказал он тихо. — Ты, должно быть, ей понравился. — Она сказала, что я вижу её настоящую. Не камни и не стены, а её саму. — Яньлин нахмурился, пытаясь подобрать слова. — Это странно. Я привык, что мой дар — это проклятие. Что я слепой, и это плохо. А она сказала, что я зрячий по-другому. Что большинство людей слепы к тому, что вижу я. Си Ень положил руку ему на плечо. — Она права. — Правда? — Правда. — Он сжал плечо сына. — Ты особенный, Яньлин. Не вопреки слепоте — благодаря ей. *** Когда пришло время спать, Цзин Юй сам проводил племянника. Они шли по коридорам академии, и Яньлин чувствовал, как она откликается на их шаги — тихим серебряным звоном, почти неслышным, но ощутимым. — Вот твоя комната, — Цзин Юй остановился у двери. — Надеюсь, тебе понравится. Он открыл дверь, и Яньлин шагнул внутрь. Здесь было... по-другому. Не так, как в его комнате в Чёрной Башне. Энергия текла иначе — не горячими бурными потоками, а прохладными спокойными ручьями. — Спокойной ночи, племянник, — Цзин Юй коснулся его плеча. — Если что-то понадобится — она подскажет, как меня найти. — Спокойной ночи, дядя. Дверь закрылась, и Яньлин остался один. Вернее, вдвоём — Шаали уже приняла человеческий облик и оглядывала комнату. — Ну, — сказал Яньлин, — расскажи мне, что тут? Шаали прошлась по комнате, касаясь каждого предмета. — Она большая, — начала она. — Больше, чем твоя комната дома. Потолок высокий, со сводами, как в храме. Стены из светлого камня, почти белого, с серебряными прожилками, которые мерцают в темноте. — Мерцают? — Да. Как звёзды. Думаю, это лунная энергия — она впиталась в камень за годы. — Шаали подошла к окну. — Окно большое, от пола почти до потолка. За ним — сад, тот самый, где светящиеся цветы. Сейчас они горят бледно-голубым и серебряным. Яньлин подошёл к ней, положил ладонь на стекло. Холодное. Не неприятно, просто... непривычно. — Что ещё? — Кровать у противоположной стены, — продолжала Шаали. — Широкая, с балдахином из полупрозрачной ткани. Ткань тоже серебристая, как паутина в лунном свете. Подушки мягкие, одеяло... — она потрогала, — ...шёлковое, прохладное. — Прохладное, — повторил Яньлин. — Рядом с кроватью — столик с кувшином воды и чашкой. На стене — гобелен, кажется, с изображением луны над озером. Цвета приглушённые, мягкие — серебро, голубой, немного белого. Она прошла дальше. — В углу — кресло с пуфом для ног, обитое бархатом цвета ночного неба. Рядом — маленький книжный шкаф, пустой, наверное, для твоих вещей. На полу — ковёр, толстый и мягкий, с узором из переплетённых лун. — А огонь? — спросил Яньлин. — Камин? Факелы? Шаали помолчала. — Нет, — сказала она наконец. — Здесь нет огня. Освещение... — она огляделась, — ...какие-то светящиеся кристаллы на стенах. Они дают свет, но не тепло. Яньлин кивнул. Он уже чувствовал это — отсутствие привычного жара, который всегда окружал его в Чёрной Башне. Здесь было не холодно, но... пусто. Как будто чего-то не хватало. — Конечно, здесь нет огня, — сказала Шаали, подходя к нему. — Но я буду за него. *** Она помогла ему переодеться — как всегда, привычными движениями. Сняла верхний халат, расстегнула пояс, достала из сумки ночную рубашку. Яньлин стоял послушно, позволяя ей заботиться о себе. Потом она усадила его на кровать и принялась расплетать волосы. Это был их ритуал — утром заплетать, вечером расплетать. Шаали делала это медленно, осторожно, вынимая шпильки одну за другой, распуская косы, расчёсывая пряди. Яньлин любил эти минуты — тихие, спокойные, наполненные её теплом. — Тебе так понравилось, — сказала Шаали, проводя гребнем по его волосам. — Неужели больше, чем Чёрная Башня? Яньлин задумался. — Это нельзя сравнивать, — сказал он наконец. — Башня — мой дом. И я очень её люблю. Там везде разлита сила огня, моя сила. Я чувствую её каждой частью себя, и она чувствует меня. — А здесь? — А здесь... — он поискал слова. — Здесь холодная ясность чужой силы. Но не враждебной. Скорее... ласковой? Как будто кто-то очень добрый гладит тебя по голове, но его руки прохладные. Шаали фыркнула. — Поэтично. — Она звенит, — продолжал Яньлин. — Академия. Как серебряный колокольчик. Тихо-тихо, на самой грани слышимости. Странно и красиво. Гребень скользил по волосам, и Яньлин чувствовал, как напряжение дня уходит. Усталость накатывала мягкой волной. — Но ты, конечно, красивее, — добавил он, улыбаясь. Шаали замерла. — Что? — Ты. Красивее, чем академия. — Он повернул голову, хотя не мог её видеть. — Твоя энергия. Твой огонь. Он как... как закат. Или как рассвет. Яркий, тёплый, живой. — Ладно, ложись спать, маленький подлиза, — Шаали легонько толкнула его в плечо, но он слышал в её голосе улыбку. — Я уже не маленький! — возмутился Яньлин. — Маленький, маленький, — передразнила она, заканчивая расчёсывать. — Мне двенадцать! — И ты всё ещё маленький. Для меня ты всегда будешь маленьким. Яньлин хотел спорить, но... не стал. Вместо этого он забрался под одеяло — прохладное, шёлковое, непривычное. И замер. *** Здесь было тихо. Слишком тихо. В Чёрной Башне всегда что-то гудело, потрескивало, шептало. Огонь в камине, факелы в коридорах, сам источник глубоко под землёй. Яньлин привык засыпать под эту тихую симфонию тепла. Здесь — ничего. Только серебряное мерцание на границе восприятия и прохлада, окутывающая со всех сторон. — Шаали, — позвал он тихо. — Да? — Обними меня. — Он натянул одеяло до подбородка. — Здесь нет огня. Я не привык так. Шаали не стала спрашивать, не стала поддразнивать. Просто забралась на кровать рядом с ним, обняла, прижала к себе. Её тело было тёплым — по-настоящему тёплым, как всегда. Огонь внутри неё никогда не гас, и сейчас этот огонь согревал Яньлина, прогоняя непривычный холод. — Конечно, мой маленький принц, — прошептала она. — Я не маленький... — Тш-ш-ш. Спи. Яньлин закрыл глаза. Прижался к ней крепче, чувствуя, как её тепло растекается по телу, заполняет пустоту, оставленную отсутствием огня. Шаали была права. Она могла заменить ему любой камин, любой факел, любой источник. Потому что она была не просто огнём — она была его огнём. Его защитницей, его семьёй, его домом. С ней рядом он мог уснуть где угодно. Даже здесь, в этой странной серебряной комнате, в сердце лунной академии, вдали от всего привычного. — Спокойной ночи, Шаали, — прошептал он, уже проваливаясь в сон. — Спокойной ночи, мой маленький. И луна за окном светила мягко, словно убаюкивая, а огненная саламандра держала своего человека в объятиях, охраняя его сон. Как всегда. Как обещала. *** Яньлин проснулся от тишины. Это было странно — просыпаться не от потрескивания огня, не от далёкого гула источника, а от... ничего. Только серебряный звон академии на самой грани слышимости и тепло Шаали рядом. — Доброе утро, — её голос был мягким. — Как спал? — Хорошо, — Яньлин потянулся. — Благодаря тебе. — Конечно благодаря мне. Кто ещё согреет маленького огненного принца в этом холодном месте? — Я не маленький. — Ты повторяешь это каждый день. И каждый день это неправда. Яньлин фыркнул, но не стал спорить. Утро было слишком хорошим для споров. Шаали помогла ему умыться и одеться, а потом принялась за волосы. Сегодня она выбрала что-то особенное — Яньлин чувствовал, как её пальцы работают дольше обычного, как она вплетает что-то в косы. — Что ты делаешь? — спросил он. — Серебряные ленты, — ответила Шаали. — Нашла в шкафу. Думаю, академия оставила их для тебя. — Серебряные? — В знак уважения к хозяевам. — Она закрепила последнюю шпильку. — Ты же в гостях у лунных. Нужно показать, что ценишь их гостеприимство. Яньлин улыбнулся. Шаали думала обо всём. *** Столовая академии была полна звуков. Яньлин услышал её раньше, чем вошёл — гул голосов, звон посуды, смех. Но когда они с Шаали появились в дверях, всё стихло. Он чувствовал взгляды. Десятки взглядов, направленных на него. Любопытство, удивление, настороженность — всё это читалось в аурах, которые он «видел» вместо лиц. — Не волнуйся, — прошептала Шаали. — Я рядом. — Яньлин! — голос отца прорезал тишину. — Сюда! Яньлин пошёл на звук, стараясь держаться уверенно. Шаали направляла его — едва заметными прикосновениями, тихими подсказками. Три шага вперёд. Стол слева. Твои родители и дядя уже там. Он сел рядом с матерью, и разговоры вокруг постепенно возобновились. Но Яньлин всё ещё чувствовал — на него смотрят. Шепчутся. — Не обращай внимания, — тихо сказала Мэйлин, накладывая ему еду. — Они просто не привыкли к гостям. — Особенно к огненным, — добавил Цзин Юй. — Здесь редко бывают заклинатели других источников. — А я выгляжу очень огненным? — спросил Яньлин. — Ты светишься, — сказал Си Ень с гордостью. — Как маленькое солнце посреди лунного света. — Это плохо? — Это прекрасно. Завтрак был непривычным. Вместо острых, пряных блюд Чёрной Башни — что-то лёгкое, прохладное. Рисовая каша с ягодами, которые таяли на языке. Чай с цветочным ароматом. Сладкие пирожки с начинкой, похожей на застывший лунный свет. — Странно, — сказал Яньлин, пробуя пирожок. — Вкусно, но... не горячо. — Лунные не любят горячее, — объяснил Цзин Юй. — Их сила — в прохладе и покое. — А ты? Ты же был золотым раньше. — Я привык. — Цзин Юй улыбнулся. — За десять лет можно привыкнуть ко многому. Шаали, сидевшая рядом в человеческом облике, ничего не ела — она не нуждалась в пище. Но внимательно следила за залом, за учениками, за всем, что происходило вокруг. Они всё ещё смотрят, — сказала она Яньлину мысленно. Я знаю. Хочешь, я их напугаю? Нет. Я справлюсь. *** После завтрака Цзин Юй подозвал к их столу нескольких учеников. — Яньлин, — сказал он, — познакомься. Это Линь Юэ, Сяо Хань и Бай Мин. Они примерно твоего возраста. Яньлин повернулся к ним, «глядя» своим особым зрением. Три ауры — серебристые, прохладные, с мягким внутренним светом. Совсем не похожие на яркие, бурные ауры огненных учеников. — Здравствуйте, — сказал он, слегка кланяясь. Молчание. Потом один из учеников — Линь Юэ, судя по голосу — ответил: — Здравствуй. Ты правда сын главы Чёрной Башни? — Да. — И ты правда... — пауза, — ...не видишь? — Линь Юэ! — зашипел другой голос, девичий. — Это невежливо! — Всё в порядке, — Яньлин улыбнулся. — Да, я не вижу. Не так, как вы. Но я вижу по-другому. — Как это — по-другому? Яньлин задумался. Как объяснить? — Я вижу вашу энергию, — сказал он наконец. — Ваши ауры. Сейчас ты, Линь Юэ, стоишь прямо передо мной. Твоя аура серебристая, с голубыми прожилками. Ты... любопытный, но немного напуганный. Тишина. — Откуда ты... — начал Линь Юэ. — Рядом с тобой девочка, — продолжал Яньлин. — Её аура светлее, почти белая. Она злится на тебя за тот вопрос. А третий... — он повернул голову, — ...он молчит, но ему интересно. Очень интересно. — Это... — девочка, видимо Сяо Хань, запнулась. — Это удивительно. — Это мой дар, — просто сказал Яньлин. — Вместо обычного зрения. *** — Глава академии сказал, что ты можешь пойти с нами на занятия, — сказал третий ученик, Бай Мин. Его голос был тихим, задумчивым. — Если хочешь. Яньлин почувствовал, как Шаали напряглась рядом. — На какие занятия? — Сегодня — энергетические структуры. — Бай Мин помолчал. — Мы строим лунные формации. Наверное, это совсем не похоже на то, что делают огненные... — Мне было бы интересно посмотреть, — сказал Яньлин. — Если вы не против. — Не против, — быстро сказала Сяо Хань. — Правда, Линь Юэ? — Да, конечно, — Линь Юэ всё ещё звучал ошеломлённым. — Это было бы... да. Яньлин повернулся к родителям. — Папа? Мама? Си Ень переглянулся с Мэйлин. Потом с Цзин Юем. — Иди, — сказал он. — Только будь осторожен. — И Шаали пойдёт с тобой, — добавила Мэйлин тоном, не терпящим возражений. — Конечно пойдёт, — Яньлин улыбнулся. — Она всегда со мной. *** Они шли по коридорам академии — Яньлин, Шаали и трое лунных учеников. Шаали приняла облик маленькой ящерки и устроилась на плече Яньлина, но он чувствовал её готовность — в любой момент она могла превратиться во что угодно. — Здесь красиво, — говорила Сяо Хань, явно взяв на себя роль проводника. — Жаль, что ты не можешь увидеть... — Я вижу, — мягко перебил Яньлин. — По-своему. Вот сейчас мы проходим мимо окна, да? Там сад, и в нём что-то светится. — Да! — удивилась девочка. — Откуда... — Энергия. Через стекло чувствуется поток извне. Более яркий, чем в коридоре. — Он правда всё видит, — прошептал Линь Юэ Бай Мину. Но Яньлин услышал. — Не всё, — признался он. — Я не вижу цвета. Не вижу лица. Не могу читать, если текст не написан магическими чернилами. Но энергию — да, вижу. — А наши лица? — спросил Бай Мин. — Какие они для тебя? Яньлин задумался. — Сгустки света, — сказал он. — Каждый разный. У огненных — яркие, пульсирующие. У вас — мягкие, ровные. Как... как луна в безоблачную ночь. Сяо Хань тихо ахнула. — Это красиво. — Да, — согласился Яньлин. — По-своему. *** Зал лунных формаций был не похож ни на что, что Яньлин знал. В Чёрной Башне учебные залы были наполнены жаром, движением, шумом. Здесь — тишина и прохлада. Энергия текла медленно, плавно, как вода в спокойном озере. — Садись здесь, — Сяо Хань указала на место рядом с собой. — Отсюда хорошо... ой. Прости. Ты же не... — Всё в порядке, — Яньлин сел. — Отсюда хорошо чувствуется. Шаали свернулась у его ног, по-прежнему в облике ящерки. Другие ученики поглядывали на неё с любопытством, но никто не спрашивал. Наставник вошёл бесшумно — Яньлин почувствовал его появление только по изменению энергии в комнате. Серебряная аура, древняя и глубокая. — У нас сегодня гость, — сказал наставник. Его голос был мягким, мелодичным. — Яньлин из Чёрной Башни, племянник главы Цзин Юя. Добро пожаловать. — Благодарю, наставник, — Яньлин поклонился. — Глава просил разрешить тебе наблюдать. И, если захочешь, участвовать. — Участвовать? — удивился Яньлин. — Но я огненный. Я не смогу строить лунные формации. — Может быть, — наставник улыбнулся — Яньлин почувствовал это по изменению его ауры. — А может быть, и нет. Посмотрим. *** Занятие началось. Наставник объяснял — и Яньлин слушал, впитывая каждое слово. Лунные формации были совсем другими, не похожими на огненные. Где огонь требовал силы, напора, страсти — луна просила тишины, терпения, внутреннего покоя. — Смотрите, — говорил наставник, и над его ладонью расцветала серебряная структура. — Лунная спираль. Три витка, каждый тоньше предыдущего. Яньлин «смотрел» — и видел то, чего не видели другие. Структура была не просто красивой — она была совершенной. Каждая линия на своём месте, каждый поток энергии идеально сбалансирован. — Теперь ваша очередь. Ученики начали работать. Яньлин чувствовал их — десятки маленьких серебряных вспышек по всему залу. Некоторые ровные, уверенные. Другие дрожащие, неустойчивые. — У Линь Юэ третий виток слишком плотный, — прошептал он Шаали. — А у Сяо Хань первый закручен не в ту сторону. Хочешь им сказать? Не знаю. Это их занятие, не моё. Но ты видишь ошибки. Это не значит, что я должен вмешиваться. — Яньлин из Чёрной Башни. Голос наставника заставил его вздрогнуть. — Да, наставник? — Ты что-то видишь? Яньлин помедлил. — Да, — признался он. — Я вижу... структуры. Все сразу. И... и ошибки в них. Тишина. — Покажи, — сказал наставник. Яньлин встал. Его сердце колотилось, но он заставил себя говорить ровно. — Линь Юэ, — он повернулся к мальчику. — Твой третий виток. Он слишком плотный. Энергия застаивается, и структура теряет устойчивость. — Откуда ты... — начал Линь Юэ. — Попробуй расслабить его. Пусть линии идут свободнее. Линь Юэ попробовал. Его структура дрогнула... и выровнялась. — Получилось! — он уставился на свою ладонь. — Как ты узнал? — Я вижу, — просто сказал Яньлин. — По-другому, но вижу. Наставник смотрел на него — Яньлин чувствовал его взгляд, тяжёлый и задумчивый. — Интересно, — сказал он наконец. — Очень интересно. *** Когда занятие закончилось, ученики обступили Яньлина. — Как ты это делаешь? — спрашивал Линь Юэ. — Ты правда видишь все ошибки? — добавляла Сяо Хань. — Можешь посмотреть мою структуру? — просил Бай Мин. Яньлин чувствовал их — не враждебность, не насмешку, а искреннее любопытство. Восхищение даже. Это было... непривычно. И приятно. — Я могу попробовать, — сказал он. — Но я не лунный. Я не знаю всех правил ваших формаций. — Но ты видишь, когда что-то не так, — сказал Бай Мин. — Этого достаточно. Шаали на его плече довольно заурчала. Видишь? — сказала она. — Ты особенный. Везде. Не везде. Везде. И я рада, что другие начинают это понимать. Яньлин улыбнулся. Может быть, она была права. Может быть, его дар — не проклятие. Может быть, он и правда особенный. Не вопреки слепоте. Благодаря ей.