Глава 22. Лунная академия

— Собирайся. Си Ень появился в дверях комнаты Яньлина ранним утром, когда Шаали ещё заканчивала очередную сложную причёску. Его глаза блестели весельем, а аура — обычно ровная, сдержанная — искрилась предвкушением. — Куда? — Яньлин повернул голову, и Шаали недовольно цокнула языком. — Не дёргайся, я ещё не закрепила. — Поедем в гости к Цзин Юю, — объявил Си Ень, прислоняясь к дверному косяку. — Раз он не едет к нам — удивим его. — Ура! — Яньлин вскочил, и несколько шпилек полетело на пол. — Я давно не видел дядю! — Яньлин! — возмутилась Шаали. — Моя работа! — Прости, прости, — он плюхнулся обратно на стул. — Но папа, это же здорово! Си Ень рассмеялся. — Правда, какое там «удивим», — он покачал головой. — Он же узнает заранее. Наверняка уже сейчас видит нас в каком-нибудь своём вещем сне. — Всё равно здорово! — Яньлин сиял. — А когда едем? — Завтра с утра. Если успеем всё подготовить. — Успеем! Си Ень улыбнулся, глядя на сына. Потом перевёл взгляд на Шаали. — К тому же, — добавил он, — Лунная академия должна тебе понравиться, Яньлин. Там... особенная энергетика. Думаю, ты увидишь много интересного. — Правда? — Правда. А теперь, — Си Ень выпрямился, — пойдём со мной. Нужно убедиться, что башню не разрушат без нас. *** Следующие несколько часов слились в один бесконечный вихрь. Они носились по башне — Си Ень впереди, Яньлин за ним, Шаали в облике маленькой ящерки, вцепившейся в воротник мальчика. Вверх по лестницам, вниз по коридорам, через залы и переходы. — Вэй Цзюнь! — Си Ень влетал в караульную. — Удвоить патрули на южной стене, пока меня не будет. И проверить запасы в оружейной. — Будет исполнено, глава! — Наставник Чжао! — они врывались в учебный зал. — Экзамены младших учеников перенести на следующую неделю. Я хочу присутствовать. — Да, глава. — Чжу Линь! — библиотека. — Отчёт о проверке нижних уровней мне на стол к вечеру. И никого не пускать к запечатанному залу. — Конечно, глава. Яньлин едва успевал за отцом. Его ноги горели от бесконечных ступеней, дыхание сбивалось. Но он не жаловался — только крепче сжимал свитки, которые Си Ень поручал ему нести. Как ты? — спрашивала Шаали время от времени. Нормально, — отвечал он, хотя это было не совсем правдой. Врёшь. Немного. К полудню они добрались до кабинета главы. Яньлин рухнул на подушки в углу, не в силах сделать больше ни шага. Его голова кружилась, в ушах шумело, ноги дрожали от усталости. Шаали мгновенно приняла человеческий облик и оказалась рядом. — Как ты? — спросила она, заглядывая ему в лицо. — Глупо, — выдохнул Яньлин. — Но я устал. И голова кружится после наших с отцом забегов по лестницам. — Тогда отдыхай, — она помогла ему устроиться удобнее, подложила ещё одну подушку под спину. — Вот, — она достала откуда-то флакон и налила в чашу, — выпей зелье. Мама велела давать тебе после нагрузок. Яньлин послушно выпил — горько, но терпимо. Шаали села рядом, позволяя ему опереться на себя. Её тепло окутывало, успокаивало. Си Ень тем временем продолжал работать — принимал доклады, подписывал документы, отдавал последние распоряжения. Люди входили и выходили, голоса сливались в негромкий гул. Яньлин дремал, привалившись к Шаали, и чувствовал себя странно — усталым и счастливым одновременно. — Извини. Голос отца вырвал его из полусна. Яньлин открыл глаза — вернее, поднял веки, хотя это ничего не меняло. — За что? — Загонял тебя. — Си Ень подошёл, присел рядом на корточки. — Я забыл, что ты ещё не полностью восстановился. — Всё хорошо, папа. — Вижу, как хорошо, — Си Ень усмехнулся, повторяя интонации жены. — Но зато мы всё закончили. Сможем выехать с утра без помех. Он протянул руку, помогая Яньлину встать. Мальчик покачнулся, но устоял. — Пойдём, — сказал Си Ень. — Узнаем, готова ли мама. *** Мэйлин склонялась над столом, раскладывая склянки в дорожную сумку. При виде мужа и сына она выпрямилась, и её взгляд мгновенно стал острым, оценивающим. Яньлин знал этот взгляд — взгляд целительницы, которая видит всё. — Моя госпожа, — Си Ень поклонился с преувеличенной галантностью. — Ты готова? Мы с Яньлином всё закончили. — Да, — Мэйлин кивнула. — У меня тоже всё готово. Она обошла стол и подошла к Яньлину. Её руки — прохладные, пахнущие травами — легли ему на плечи. — Отец опять тебя загонял? — спросила она, и в её голосе была нежность, смешанная с укором. — Нет, мама, всё хорошо, — попытался возразить Яньлин. — Вижу я, как хорошо. — Она обняла его, прижала к себе. — Бледный как полотно, еле на ногах стоишь. — Мама... — Иди отдыхай. Завтра выезжаем рано. Она отпустила его, бросила выразительный взгляд на мужа. Си Ень развёл руками — виновато, но не слишком убедительно. — Я присмотрю за ним, — сказала Шаали, беря Яньлина за руку. — Идём. *** Комната встретила их привычным теплом. Шаали усадила Яньлина на кровать, помогла снять верхний халат. Потом исчезла куда-то и вернулась с подносом. — Будешь ужинать? — спросила она. — Нет, — Яньлин покачал головой. — Не хочу. — А сладости и чай? — Шаали хитро улыбнулась — он не видел этого, но чувствовал через связь. — Как можно отказаться от такого, — он улыбнулся в ответ. Она устроилась рядом с ним на кровати, пододвинула поднос. Яньлин «видел» его своим особым зрением — тёплое пятно чайника, маленькие сгустки энергии, которыми были пропитаны сладости. — Это медовые пирожки, — сказала Шаали, угадав его мысли. — Твои любимые. Я попросила повара сделать специально. — Спасибо. Он взял пирожок, откусил. Сладкий, мягкий, пахнущий мёдом и корицей. Идеальный. Некоторое время они молчали — просто сидели рядом, пили чай, ели сладости. За окном темнело, и башня погружалась в вечернюю тишину. — Я рад, что мы поедем к дяде, — сказал Яньлин наконец. — Я тоже, — согласилась Шаали. — Мастер Цзин Юй интересный человек. И Лунная академия... я слышала, там красиво. — Хотя... — Яньлин замялся. — Что? — Я всегда волнуюсь, когда мы едем в незнакомое место. — Он опустил голову. — Глупо, да? Я же ничего не вижу. Какая разница, где я — здесь или там? — Это не глупо, — мягко сказала Шаали. — Незнакомое место — это новые звуки, новые запахи, новые потоки энергии. Нужно время, чтобы привыкнуть. — А если я там... — он не договорил. — Что? — Если я там заблужусь? Или сделаю что-то не так? Или... Шаали взяла его за руку. Её пальцы были тёплыми, почти горячими. — Я буду рядом, — сказала она твёрдо. — Каждую секунду. Каждый шаг. Тебе не о чем волноваться. — Обещаешь? — Обещаю. — Она придвинулась ближе, обняла его. — Ты — мой человек. Моя ответственность. Моя... — она помедлила, подбирая слово, — ...моя семья. Я не позволю тебе потеряться. Яньлин прижался к ней, закрывая глаза. — Спасибо, — прошептал он. — Не за что. — Шаали погладила его по волосам — по тем самым волосам, которые она так тщательно заплетала каждое утро. — А теперь спи. Завтра длинный день. — А ты? — Я буду рядом. Как всегда. Яньлин улыбнулся и позволил себе расслабиться. Усталость накатила волной, и он провалился в сон — лёгкий, без кошмаров. А Шаали сидела рядом, охраняя его покой. Как всегда. Как обещала. *** Они выехали с первыми лучами солнца. Утро было прохладным, свежим, пахнущим росой и дымом от кухонных очагов. Яньлин сидел в повозке между родителями, закутанный в тёплый плащ, и слушал, как скрипят колёса и цокают копыта лошадей. Шаали свернулась у него на коленях в облике маленькой ящерки, греясь его теплом. — Сколько ехать до академии? — спросил Яньлин. — Три дня, — ответил Си Ень. — Если погода не подведёт. — А если подведёт? — Тогда четыре. Или пять. Но не волнуйся, — отец усмехнулся, — я умею договариваться с погодой. — Он умеет её запугивать, — тихо сказала Мэйлин. — Это не одно и то же. Яньлин рассмеялся. Дорога тянулась через леса и поля, через деревни и пустоши. Яньлин не видел этого, но чувствовал — как меняется энергия вокруг, как огненные потоки Чёрной Башни постепенно уступают место чему-то другому. Чему-то более холодному, более тихому. — Мы приближаемся к лунным землям, — сказала Шаали на второй день. — Чувствуешь? — Чувствую. — Яньлин прислушался к миру вокруг. — Здесь... спокойнее. Тише. Как будто всё замедлилось. — Это влияние лунного источника. Он не такой бурный, как огненный. — А какой он? Шаали помолчала, подбирая слова. — Глубокий, — сказала она наконец. — Как озеро ночью. Снаружи — гладкая поверхность, а внутри... — Бездна? — Тайны. Много-много тайн. *** На третий день, ближе к вечеру, они увидели её. Вернее, Мэйлин и Си Ень увидели. Яньлин — почувствовал. Лунная академия возникла перед его внутренним взором как переплетение серебряных нитей, сияющих в сумерках. Не яркое, горячее сияние огня — холодное, спокойное свечение луны. Оно обволакивало, успокаивало, манило. — Красиво, — прошептал Яньлин. — Ты её видишь? — удивилась Мэйлин. — По-своему. Она как... как музыка. Застывшая музыка. Повозка остановилась у ворот. Яньлин выбрался наружу, опираясь на руку отца, и замер, впитывая новые ощущения. А потом почувствовал его. Цзин Юй шёл им навстречу — и его аура была... странной. Не такой, как Яньлин помнил. Она сияла ярче, пульсировала глубже, и в ней было что-то от самой академии. Что-то лунное, древнее, не совсем человеческое. — Добро пожаловать, — голос Цзин Юя был мягким, как всегда. — Я ждал вас. — Конечно ждал, — фыркнул Си Ень. — Небось ещё неделю назад увидел во сне. — Три дня назад, — Цзин Юй улыбнулся. — Но кто считает. *** Они вошли в академию. Яньлин шёл медленно, впитывая каждое ощущение. Здесь всё было другим — камни под ногами, воздух вокруг, само пространство. И под всем этим — тихая, ровная пульсация чего-то живого. — Это не башня, — сказал он, останавливаясь посреди коридора. — Но здесь есть источник? Его рука сама потянулась к стене, коснулась прохладного камня. И он почувствовал — отклик. Слабый, но отчётливый. — Совсем маленький, — ответил Цзин Юй. — Но да, есть. Яньлин нахмурился. — Как это возможно? Разве источники не привязаны к своим местам? Си Ень рассмеялся. — Так ты уже расскажи ему, что это ты его сюда принёс. — Ты? — Яньлин повернулся к дяде. — Это как? Цзин Юй хотел что-то сказать, но Си Ень опередил его. — Твой дядя — любимец лунного источника, — его голос стал торжественным, почти сказительским. — Когда он пришёл к Лунной Башне после освобождения из печати, источник сам дал ему силу. Не просто принял — выбрал. Захотел быть рядом. — Си Ень... — попытался вставить Цзин Юй. — Так что Юй получил его семя, — продолжал Си Ень, не обращая внимания. — Крошечный осколок силы источника. Сначала носил с собой, а потом посадил его здесь, когда решил основать академию. Яньлин слушал, затаив дыхание. — И что случилось? — Семя проросло. — Си Ень обвёл рукой коридор. — Раньше это место не было таким живым и сказочным. Обычные здания, обычные камни. Но после того как Серебряный решил сделать его своим домом... оно сильно изменилось. Яньлин коснулся стены снова. Теперь он понимал, что чувствует — не просто камень, а нечто живое. Растущее. Любящее того, кто его посадил. — Ты научился рассказывать сказки, — улыбнулся Цзин Юй. — В моём рассказе не было ни слова неправды! — возмутился Си Ень. — Правда бывает разной. Ты выбрал самую... поэтичную версию. — Потому что она лучшая. *** Яньлин не слушал их перепалку. Его ладонь всё ещё лежала на стене, и что-то... кто-то... касалось его сознания. Не голос — скорее ощущение. Образы. Приглашение. Маленький огонёк, — шептала академия. — Ты видишь по-другому. Это интересно. Кто ты? Дом. Сад. Сон серебряного. — Образы менялись: коридоры, залы, библиотека, сад под луной. — Хочешь, покажу? Яньлин улыбнулся. — Папа, дядя, — сказал он вслух, поворачиваясь к ним. — Она сказала, что всё мне покажет. Я пойду? Си Ень нахмурился. — Она? — Академия. — Яньлин пожал плечами. — Она... разговаривает со мной. По-своему. Цзин Юй и Си Ень переглянулись. Что-то промелькнуло между ними — удивление, понимание, что-то ещё. — Иди, — улыбнулся Цзин Юй. — Если она сказала, то покажет. Она любит гостей, особенно... особенных. — Будь осторожен, — добавил Си Ень. — Всё будет в порядке, — Шаали соскользнула с плеча Яньлина, приняла человеческий облик. — Я с ним. Она взяла Яньлина за руку, и они побежали по коридору — туда, куда звала серебряная песня академии. Мэйлин проводила их взглядом. — Она действительно с ним разговаривает? — Похоже на то, — Цзин Юй смотрел им вслед, и в его серебряных глазах было что-то странное. — Он видит мир иначе, чем мы. Может быть, это позволяет ему слышать то, что не слышим мы. — Или он просто очень похож на тебя, — сказал Си Ень тихо. Цзин Юй не ответил. *** Они устроились в малой гостиной. Мэйлин ушла осматривать травы в саду академии, и Си Ень с Цзин Юем остались вдвоём — как в старые времена, которых уже почти не помнили. Чай дымился в фарфоровых чашках, лунный свет струился сквозь окна. Си Ень смотрел на друга. Цзин Юй изменился. Не так, как меняются люди — старея, уставая. Он менялся иначе. Его волосы, и без того серебряные, теперь словно светились изнутри. Кожа стала почти прозрачной, как будто под ней текла не кровь, а лунный свет. А глаза... — Ты всё меньше похож на человека, — сказал Си Ень. Цзин Юй поднял чашку, отпил чай. Его движения были плавными, текучими — слишком плавными для смертного. — А на кого я похож? — он улыбнулся. — Не знаю, — Си Ень нахмурился. — Возможно, на лунного духа. Никогда их не встречал. — Я тоже. Они помолчали. Чай остывал в чашках, но никто не замечал. — И тебе почему-то печально от этого, — задумчиво сказал Цзин Юй, склонив голову набок. — Я чувствую. — Ты всегда слишком много чувствовал. — Это не ответ. Си Ень отставил чашку. Посмотрел в окно — туда, где поднималась луна, заливая сад серебром. — Мне печально, — сказал он наконец, — потому что ты выглядишь очень одиноким. Цзин Юй моргнул. — Одиноким? — Да. — Си Ень повернулся к нему. — Здесь полно людей. Учеников, наставников, слуг. Но ты... ты не с ними. Ты рядом, но не вместе. — Си Ень... — У тебя нет здесь близких друзей. — Си Ень говорил ровно, но его аура выдавала — пылала тревогой и болью. — Нет личных учеников, которые были бы как семья. Я уже не говорю про настоящую семью — жену, детей... — Это не... — Этот поток людей просто обтекает тебя, — продолжал Си Ень. — А ты остаёшься один. Со своими древними свитками и лунным светом. Цзин Юй смотрел на друга — долго, внимательно. Его лицо было спокойным, но что-то дрогнуло в глубине серебряных глаз. — Я не такой, как ты, огненный, — сказал он наконец. — Тебе нужно заботиться. Нужно, чтобы рядом были те, кого ты любишь. У тебя для этого есть семья и целая башня. — А у тебя? — А я сам выбрал такую жизнь. — Цзин Юй пожал плечами. — И она меня вполне устраивает. — Юй... — И я не часть твоей башни, Си Ень. — В его голосе появилась нотка твёрдости. — Не пытайся заботиться обо мне так, как заботишься о своих огненных. Си Ень молчал. Он смотрел на Цзин Юя — на этого странного, прекрасного, невозможного человека, который был его другом уже половину жизни. На того, кого он оплакивал десять лет. На того, ради кого разрушил Белую Башню. — Ты часть моей души, — сказал он тихо. — И всегда будешь. Это не изменится, сколько бы ты ни становился похожим на лунного духа. Цзин Юй замер. — Си Ень... — Но если ты хочешь оставить всё так, — Си Ень поднял руку, останавливая его, — я больше не буду об этом. Это твоя жизнь. Твой выбор. Он помолчал, и в его глазах мелькнуло что-то — не то печаль, не то усмешка. — Разве что подошлю к тебе Мэйлин, — добавил он. — Я не умею вести такие разговоры. Она лучше справится. Цзин Юй рассмеялся — тихо, неожиданно. — Мэйлин? Ты хочешь, чтобы твоя жена меня отчитала? — Она умеет. — Си Ень тоже позволил себе улыбку. — Меня отчитывает регулярно. И это работает. — Потому что ты её любишь. — Потому что она права. Обычно. Они снова замолчали. Но теперь тишина была другой — не тяжёлой, а мягкой. Понимающей. — Я скучаю по тебе, — сказал Цзин Юй вдруг. — Когда ты уезжаешь. Скучаю больше, чем хотел бы признать. — Тогда приезжай чаще. — Может быть. — Или позволь мне приезжать. — Ты и так приезжаешь. — Чаще. Цзин Юй покачал головой. — Ты невозможный. — Я знаю. — Си Ень поднял чашку, отсалютовал другу. — За нас. За то, что мы всё ещё здесь. — За нас, — эхом отозвался Цзин Юй. Они выпили — молча, вместе. И луна за окном светила всё ярче, словно радуясь, что эти двое — огонь и серебро — снова рядом.